Что, если все, о, все без исключенья:Христос, Лао-Цзе, Будда, Магомет, —Не то чтобы поверили виденьям,А просто знали, что исхода нет,Что никогда не будет воздаянья,Тампустота и ледяная тьма,И лгали нам в безумьи состраданья,Чтоб жили мы, а не сошли с ума?
«Что смерть? Простая пересадка…»
Что смерть? Простая пересадкаИз мира этого в иной,Где мы, хоть это и несладко,Уже стоим одной ногой.«Младенца ль милого ласкаю,Уже я думаю» — дитя,Тебе я место уступаю,Но день придёт и для тебя.Есть тайна страшная в Творенье,Её не разрешить вовекНи торжеством, ни вдохновеньем,И эта тайна — Человек.1988
Юбилей
Всё, что жизнь мне обещала,Разлетелось, прахом стало.Всё, что мне судьба дала,Уничтожено дотла.Тридцать лет прожил в Париже.Тридцатью годами ближе…Вот теперь и попляши:Легче будет для души.
«Я давно примирился со всем…»
Я давно примирился со всем,Я давно ко всему безразличен,Как лакей, я со всеми приличен,Как послушник, не спорю ни с кем.Никаких доказательств не нужно,И доказывать — просто смешно:Предрассветное небо жемчужно,Потому что жемчужно оно.
«Я ем и пью, хожу в редакцию…»
Я ем и пью, хожу в редакцию,Пишу газетные статьи.А между тем живу в абстракции,В нирване, в полузабытьи.Живу в тупом оцепенении,Следя в полуночной тишиЗа судорожным сердцебиениемМоей затравленной души.
«Я жду письма, но от другой Марины…»
Я жду письма, но от другой Марины.Я жизнь люблю. Но разве это жизнь?Поют гудки, блаженствуют витрины,Клубится прах покинутых отчизн.Но, может быть, прощенье — как отмщенье:В конце концов — такое же клеймо…И, заблудившись в перевоплощеньях,Я позабыл, что получил письмо?
«Я иду вдоль берега морского…»
Я иду вдоль берега морского.Волны спят. Чуть серебрится мгла.Может быть, сегодня для другогоТы письмо на почту отнесла?Может быть, ты обо мне забыла:Мало ли что грезится во сне?Но за то, что ты хоть миг любила,Навсегда останься музой мне.Я иду. Я задыхаюсь морем.Господи, какая синева!Тихо всё, в синеющем простореНочь вписала звёздные слова.Милый друг, ты, может быть, далёко,Может быть, ты в стороне чужой…Я иду вдоль моря одиноко.Я иду, и ты идёшь за мной.
«Я медленно околеваю…»
Я медленно околеваю,Торжественно схожу с умаИ с отвращеньем замечаю,Что жизнь была сплошная тьма,Сплошное светопреставленье,Какой-то чёртов водевиль,Бунтарство, самоопьяненье,Разрыв-трава, бурьян, ковыль.И это было, было, было,И это есть, и есть, и есть.Вот только память позабыла,Кто оказал мне эту честь.
«Я на год моложе Брежнева…»
Я на год моложе Брежнева,Старше Рейгана на пять.Значит, выражаясь вежливо,Мне и честь пора бы знать.Раззнакомиться с политикой,Перестать писать стишкиИ заняться самокритикой,Да замаливать грешки.
«Я на старых заезженных клячах…»
Я на старых заезженных клячахПоднимался на русский Парнас.Кто-то ляпнул статью об «удачах»,Кто-то тявкнул: «Довольно без вас».Да, ты прав, недовольный читатель:Где там теннис и где твой футбол?Где спортивных наград раздаватель,Где поп-музыка, где рок-н-ролл?Уж такая мне вышла планида —На своих на двоих кочевать,Восхищаться романом Майн-Рида,Афанасьева сказки читать.
«Я написал стихи о Рафаэле…»
Я написал стихи о Рафаэле И позабыл.Как будто не писал.Над серым Лувром тучи розовели,Кружились листья, вечер наставал.Глухие сны от Сены поднимались,Качались и ползли по мостовой,И снилось мне: склоняется НовалисНад блюдом с мёртвой головой.
«Я наблюдаю человечество…»
Я наблюдаю человечествоВ кино, на улицах, в метро,И пролетарского отечества —«Миролюбивое добро»,Что забивают до истерикиВо все журналы и мозги.А здесь — в Европе и в Америке —Всё те же дантовы круги.Но тот же вечер аметистовый,Всё так же окнами горя,Шуршит оранжевыми листьямиВ последних числах октября.
«Я никогда не чтил богатства…»
Я никогда не чтил богатстваИ славы тоже не искал,Свободу, равенство и братствоВеликодушно презирал.Они ничто не изменилиИ никому не помогли,Туманным облаком скользилиНад скорбной участью Земли.Как прежде, Ротшильд проплываетВ своём «Роллс-Ройсе» по Лоншан,Клошар подвыпивший ныряетВ метро на свой ночной диван.И так плетётся всё земное,Звеном цепляясь за звено.А прочее, а остальное…Да нужно ли кому оно?1988
«Я о любви почти не говорю…»
Я о любви почти не говорю,А тем, кто говорит, не доверяю.За всё, за всё тебя благодарю,За всё, за всё тебя благословляю.За этот вечер в комнате пустой,За эту ветку, что в окно упала,И за мечту, умершую мечтой,Чтоб память о тебе не умирала.1963
«Я позабыл российские метели…»
Я позабыл российские метелиИ полюбил бургундское вино…Но годы шли, столетия летели,Мечты, как камни, падали на дно.А звёздный свод по-прежнему недвижен,В прохладный сумрак мчатся поезда,И медленно над сказочным ПарижемЛожится ночь, как будто навсегда.1950-е