На исходе двадцатого векаВ лабиринте космических трасс —Чем пополнили мы картотекуБарабанных, штампованных фраз?Декларации, лозунги, речи…Смена вех и дорог без конца…Чем приблизили лик человечийК лучезарному лику Отца?Лёгкой дымкой небесная славаПоднималась над стойкой бистро,И в Париже Булат ОкуджаваЧто-то пел о московском метро.Вот она, эта малая малость,Чем, воистину, жив человек,Что ещё нам от Света осталасьВ наш ракетно-реакторный век.Постараемся ж не задохнуться,Добрести, доползти, додышать,Этой малости не помешать,Предпоследнему дню улыбнуться.
«На улице качается фонарь…»
На улице качается фонарь,Качается, как он качался встарь,И на камнях маячит жёлтый блик,Как он маячить издавна привык.Я, обернувшись, щурюсь на него,Как будто не случилось ничегоИ за годами годы не прошли,Меж фонарём и мною не легли.И всё, как прежде: тот же жёлтый бликИ улица, ведущая в тупик.
«Над снегом в ночи беспредметной…»
Над снегом в ночи беспредметнойНатянута тонкая нить.Качаюсь. И вот незаметноМеня начинает тошнить.Тошнить от родных и знакомых,Тошнить от друзей и врагов,От скромных тошнить и нескромных,От умных и от дураков.Тошнить от больших и от малых,От трижды ничтожного «я»,Тошнить от газет и журналов,От светом палящего дня.С излишком заполнивши квотуВсего пережитого мной,Теперь превращаюсь я в рвоту,Блестящую на мостовой.
«Над чёрной землёю забрезжил рассвет…»
Над чёрной землёю забрезжил рассвет.Сквозь ставни пробился чахоточный свет.А мы всё о том же: «Права и свободы…Вселенская ночь… окаянные годы…Разгул лагерей и застенки тюрьмы…Вот если бы только… вот если бы мы,Готовые к жертвам, готовые к бою…»И как же мы были довольны собою!
«Налей чайку, и если можно — крепче…»
Налей чайку, и если можно — крепче.Без сахара. А коньячку подлей.Ты думаешь, с годами будет легче?С годами будет много тяжелей.
«Напряжённая скука вокзала…»
Напряжённая скука вокзала,Уходящие вдаль поезда.Этой жизни нам много и мало,Эту жизнь не изжить никогда.Впереди, как всегда, безнадёжность,Позади навсегда тишина,И ложится усталая нежностьСквозь оранжевый сумрак окна.1950-е
«Настанет день иль ночь настанет…»
Настанет день иль ночь настанет,Когда мне будет всё равно —Луна ли в комнату заглянетИль солнце озарит окно.Тогда, спокойный и свободный,К столу привычно подойдуИ в книге приходно-расходнойЧерту большую проведу.Чтоб знать: в моих стихах безвестныхЯ, странствуя среди живых,Творил ли ангелов небесныхИль «демонов глухонемых».
«Начинаются дожди…»
Начинаются дожди.Дождик, дождик, подожди:Мне ещё так много надоСолнца, ласки и тепла.Жизнь цвела, да отцвела.Ну, а всё же сердце радоЗолотой оправе сада,Листьям в пурпурном огне,Эмигрантской болтовнеО борще, что ели прежде,И о крепнущей надежде,Что и мы одержим верх —После дождичка в четверг.
«Не в атомную катастрофу…»
Не в атомную катастрофу,Не в благоденствие людей —Я верю только лишь в ГолгофуБессмертной родины моей.Голгофа значит — Воскресенье.Но прежде — нисхожденье в ад:Сквозь Ленинград и Сталинград,Сквозь тьму и мерзость запустеньяРоссийской сволочи парад.«О Ты, пространством бесконечный»,Благослови на крестный путь,Чтоб этот мир бесчеловечныйОчеловечить как-нибудь.1988
«Не гнусавит попик деревенский…»
Не гнусавит попик деревенский«Господи, спаси!»Разгулялся Петька ВерховенскийПо святой Руси.Лютый ветер кружит по дороге,Липкий снег столбом.Смотрит в поле Николай СтаврогинКаменным лицом.Шигалёв подсчитывает трупы,Как игрок — очки;Сузились безжалостно и тупоТусклые зрачки.Федька силу каторжную мерит:«Ох, как разойдусь!»Помолись, кто в Бога ещё верит,За шальную Русь.
«Не Горбачёв страною правит…»
Не Горбачёв страною правитИ не Центральный комитет,И «перестройка» не исправитИтог семидесяти лет.И «гласность» делу не поможет,Трубя хоть тысячами труб,Когда над всей страной вельможитНабальзамированный труп.1988
«Не дай мне, Боже, впасть в отчаянье…»
Не дай мне, Боже, впасть в отчаянье,Но посоветуй — как не впасть,Какому ввериться мычанью,В какую провалиться пасть.А дни летят. Не стало Брежнева,В Париже правит Миттеран,Но всё решительно по-прежнему —Кабул, Варшава, ТегеранИ прочие фантасмагории —Мир «без руля и без ветрил»:«Господство разума в истории»,Как Гегель некогда сострил.
«Не дивно ль в солнечном закате…»
Не дивно ль в солнечном закате,В сиянье или в полумглеУвидеть чёрное распятьеОгромной тенью на земле?Увидеть всю судьбу людскую,Где каждый путь есть крестный путь,И эту логику стальнуюОчеловечить как-нибудь.