Чтение онлайн

— Алиса… — шепчет он. — Алиса… ты моя жизнь.

— Ты моя тоже, — отвечаю я, гладя его по спине.

Когда всё заканчивается, мы лежим, обнявшись, и смотрим в потолок. Он положил голову мне на грудь, я перебираю его волосы. Тишина. Только наше дыхание и стук сердец.

— Что бы ни случилось, — говорю я в темноту. — Мы вместе.

— Вместе, — повторяет он, как мантру.

И я верю. Потому что иначе нельзя.

Утро

Утром звонок раздается снова. Но на этот раз — не страшный, не леденящий душу. Саша хватает трубку, слушает, и его лицо меняется. Напряжение спадает, глаза наполняются слезами — но это уже не слезы отчаяния.

— Жив, — выдыхает он, отключаясь. Поворачивается ко мне. — Алиса! Дед пришел в себя! Врачи сказали — слабый, очень слабый, но в сознании. Говорить пока не может, но понимает всё. Будет долгая реабилитация, но главное — жив!

Я выдыхаю. Камень падает с души.

— Слава богу. Слава тебе, господи.

— Алиса, — он смотрит на меня. — Спасибо тебе.

— За что? — улыбаюсь я.

— За то, что была рядом. Вчера. Ночью. Всегда. За то, что держала меня. За то, что не дала сорваться. За то, что ты просто есть.

Я улыбаюсь и прижимаюсь к нему.

— Это моя работа.

— Какая работа? — он удивленно смотрит на меня.

— Любить тебя. Самая лучшая работа в мире.

Он смеется. Впервые за эти дни — по-настоящему, от души смеется. Притягивает меня к себе, целует в макушку, в висок, в губы.

— Я люблю тебя, Алиса.

— Я люблю тебя, Александр.

За окном встает солнце. Лучи пробиваются сквозь шторы, золотят стены. Новый день. Новая надежда.

Мы справимся.

Осень в этом году решила не церемониться. После недели затяжных дождей, которые барабанили по крыше загородного дома, словно выбивая дробь нетерпения, она просто взяла и выключила тепло. Листья, еще недавно горевшие золотом и багрянцем, за одну ночь пожухли, почернели и жалобно прильнули к мокрой земле. Небо затянуло тяжелой, свинцовой ватой, сквозь которую не пробивалось ни лучика.

Но внутри меня, наперекор всей этой хмурой природе, было солнечно и легко.

Я сидела на террасе, закутавшись в огромный шерстяной плед Саши, и грела ладони о горячую кружку с кофе. Запах корицы и ванили смешивался с сыростью увядающего сада, и этот контраст казался мне прекрасным. Потому что всё действительно налаживалось.

Дед Саши, Михаил Петрович, тот самый суровый старик с тростью и пронзительным взглядом, выписался из больницы неделю назад. Мы ездили к нему вчера. Он похудел, осунулся, морщины на лице стали глубже, а рука на трости заметно дрожала. Но глаза — глаза его снова горели жизнью. Вчера он сидел во главе огромного стола в своей городской квартире, где пахло лекарствами и свежей выпечкой, и командовал домработницей, словно генерал на плацу.

— Алиска, ешь пирожок! — гремел он на всю квартиру. — С мясом! Ты вон какая худая, ветром сдует. Куда такую замуж брать?

Я смеялась, уплетая пирожок, и чувствовала себя почти счастливой.

— Он прав, — шепнул мне Саша, когда мы выходили из подъезда. — Куда такую худую замуж брать?

— Зато красивую, — парировала я, поправляя воротник его пальто.

— Красивую, — согласился он, и его глаза, такие серьезные обычно, потеплели. — Ты как вообще, готова стать матерью? Он теперь каждый день будет про правнуков напоминать.

— Ну, знаешь, — я притворно нахмурилась, пытаясь скрыть предательскую улыбку. — До правнуков нужно для начала стать женой. А это, между прочим, ответственный шаг. Требует тщательного обдумывания.

— Обдумывания? — Саша картинно схватился за сердце. — Я тебя умоляю. Ты ведь не сбежишь? Только честно.

Я остановилась и посмотрела на него. Ветер трепал его темные волосы, на скулах выступил холодный румянец. Таким родным, таким любимым он мне казался в этот момент.

— Попробуй от меня сбежать, — серьезно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я быстрее.

Мы рассмеялись, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах его парфюма, кожи и чего-то неуловимо домашнего. Мне было по-настоящему, до звона в висках, хорошо.

Вероника тоже получила своё. Суд, которого я так боялась, прошёл на удивление быстро и гладко. Адвокат Саши, невозмутимый мужчина в безупречном костюме, просто разложил перед судьей папку с доказательствами, и приговор был оглашён. Клевета, подлог, попытка мошенничества. Условный срок и штраф, который её папаше, владельцу сети автосалонов, придётся выплатить немалый. Поговаривали, что он был в таком бешенстве, что разбил свой новенький «Мерседес», выезжая со стоянки суда. Но это уже были не наши проблемы.

Руслан, который всё это время был нашим ангелом-хранителем и поставщиком информации, приехал к нам вечером того же дня с бутылкой дорогого шампанского.

— Ну что, брат, — провозгласил он тост, хитро поглядывая на нас. — Теперь можно и свадьбу играть? Все препятствия устранены, враги повержены, репутация восстановлена.

— Можно, — Саша улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, и посмотрел на меня. — Если невеста согласна.

— Я подумаю, — чопорно ответила я, вздёрнув подбородок. — Это серьёзное решение.

Дальше была атака подушками. Руслан накинулся на меня с дивана, Саша подоспел на помощь, и через минуту вся гостиная была усыпана перьями из лопнувшей декоративной подушки. Мы валялись на ковре, хохоча до икоты, и я чувствовала себя ребёнком, у которого есть всё: любовь, дом, будущее.

Всё было слишком хорошо.

Слишком.

Я сидела на полу, выдёргивая перья из волос, и ещё не знала, что счастье — это тонкий лёд на реке. Красивый, прочный на вид, но трескающийся от одного неловкого шага. И что прошлое, которое казалось похороненным, на самом деле просто ждало своего часа, чтобы вынырнуть из темноты и вцепиться мёртвой хваткой в горло настоящему.

За окнами гостиной выл ветер, бросая в стёкла пригоршни мелкого дождя. В камине уютно потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие золотистые тени. Мы сидели на мягком диване, укрывшись одним пледом. Я пила тёплое вино с пряностями, Саша — виски. На экране ноутбука шёл какой-то старый фильм, но я не всматривалась в сюжет, наслаждаясь теплом его тела и спокойствием момента.

— Саш, — задумчиво протянула я, водя пальцем по ободку бокала. — А где ты хранишь свои старые фотографии? Ну, детские, школьные, всякие такие.