Чтение онлайн

Елена собиралась завернуться в теплое одеяло, шерстяное, с суконной подкладкой, и спать по крайней мере до полудня, а лучше до обеда. Однако, как сама она учила Гаваля, «синусоида повествования» неизбежна и безжалостна. Никакая беда не является окончательной (кроме драматической развязки), и все хорошее, опять же, конечно. Чем выше взлет, тем ниже падение. Поэтому когда знакомые шаги уверенно затопали на первом этаже и переместились на лестницу, Елена завернулась в одеяло с головой, надеясь, что минует чаша сия.

Не миновала.

— Доброе утро, — не слишком приветливо сообщила Гамилла, отворив без стука.

Дура, ясно и четко подумала Елена, разумеется, в свой адрес. Дверь не заперта, заходи, кто хочет… Конечно Витора постороннего не пропустила бы, но все-таки — окажись на месте арбалетчицы пара-другая убийц с кинжалами?

Стыдно. Грустно. Обидно. И все равно лениво. Ничего не хочется, только спать.

— Недоброе, — буркнула рыжеволосая, плотнее заматываясь в одеяло, будто желая огородиться от тягот мира. — Утро есть изобретение Ювелира.

[cenzored]

Легкая улыбка спряталась в уголках рта «госпожи стрел», впрочем, ненадолго.

— Неприятность, — сообщила она, вновь становясь угрюмо-встревоженной.

— Это понятно, — тяжело вздохнула Елена, понимая, что хрен ей, а не уютная теплая нега под одеяльцем. — Новая осада? Или начудил кто-то из наших по пьяни?

— С рассветом явился некий му… чудила. Дворянин, назвался Ильдефингеном. Кажется, не врет.

— Известная семья?

— Вполне. Из Двадцати семей.

— Ни хрена себе, — со всей искренностью подивилась лекарка. — И за ним притащилась свита в полном составе? Они что Артиго решили присягнуть?.. Или тот… оммаж принести.

— Нет, — покачала головой арбалетчица ровно с тем же удивлением. — Прибыл сам-трое.

— ЧуднЫе дела… — только и сказала Елена.

— Это да. И с головой у него… плохо. Неприятный муж. Со странным клинком, я таких не видела прежде. Нашел твое… Раньяна и заявил, что бросает ему вызов. По правилам товарищества бретеров. Похоже, будет дуэль.

— Раньян его убьет, — проворчала Елена.

— Может, и нет, — мрачно засомневалась арбалетчица. — Выглядел наш бретер не очень то боевито. Даже испуганно. А тот, пришлый, наоборот. И меч его мне не понравился. Клинок не для сражения.

— Как выглядит?

— Он? Или меч?

— Оба.

Слушая быстрое, лаконичное описание, рыжеволосая почувствовала холодок, скользнувший по спине. Молодой, светло- и длинноволосый, наглый, сильный, высокий, меч похож на бритву без гарды, но с рукоятью мессера. Знакомое описание.

Искусный воин являет образ владения клинком…

— Да чтоб ты сдох! — с чувством выдохнула Елена, откидываясь на подушку и понимая, что как всегда — хорошее чередуется с плохим. Хотелось громко богохульствовать и орать в голос: Пантократор, ну вот почему ты такая…?!! Что тебе стоило устроить этот бардак, скажем, завтра? Или послезавтра?! А лучше когда-нибудь потом.

— Сейчас, — бросила она, откидывая одеяло. — Соберусь и пойдем.

[cenzored]

— Я подожду внизу, — с дрожащими от усилий губами, но почти спокойно вымолвила арбалетчица и вышла, оставив Елену одну, покрасневшую до промежуточной стадии между киноварью и гренадином.

* * *

Песня №1: Генрих фон Фельдеке, «С добрым утром» (XII век):

Музыка без слов:

«Песня про лгуна», поэзия вагантов:

Вообще весьма рекомендую этот ансамбль, очень приятные люди и музыка недурственная.

«Три кувшина»:

Глава 9

Самая большая ошибка

Сейчас…

Озеро, мимо которого легла дорога путников, напоминало загадочный водоем с разноцветными камням. Тот, где располагалась фальшивая застава, перебитая Несмешной Армией. Имелись некоторые различия — здесь озеро было меньше, глубже, дно не многокрасочное, а однотонное, из больших камней цвета темной бирюзы и малахита с резкими, острыми гранями, нисколько не сглаженными стихией. Однако что там, что здесь вода отличалась удивительной, немыслимой чистотой. И полным отсутствием какой-либо жизни, включая мелкие водоросли. На берегах не строились дома, вообще вся округа производила впечатление нежилой. Не заброшенной, а именно пустой, необитаемой изначально.

Елена воспользовалась моментом и спросила, что за странное место? Барон лишь досадливо передернул плечами под бригандиной, которую не снимал, кажется, и на ночь. Махнул рукой в сторону Измятого. Как оказалось, у того было имя, причем даже с фамилией, что редко встречалось за стенами городов и господских усадеб — Верманду Пио. Кастелян, он же и верный дружинник барона, ответил за господина.

Верманду поведал немногое. Дескать, озера те встречаются лишь на границе западных тетрархий, и «все знают», что эти водоемы суть порождение Бедствия, безвредные и опасные. Противоречие кастелян объяснил просто — сами по себе «водники» вроде безопасные, но как опять же «все знают» — долго рядом с ними находиться не след. А особенно и категорически не стоит здесь ночевать. Поспрашивав еще немного, Елена поняла, что столкнулась с настоящим суеверием, которое не требует подтверждения и забито в рассудок прочнее гвоздя. Почему? Да потому что, какие тут еще нужны пояснения? С тем же успехом можно спрашивать отчего, заблудившись, следует переодеться, вывернув платье наизнанку. Хотя нет, здесь как раз все было понятно — чтобы леший не узнал «нового» человека и соответственно прекратил запутывать тропы.

В общем — «все знают». И, подумав, а также припомнив болотные приключения на Пустошах, Елена согласилась, что, наверное, да. Не будем тут ночевать. Однако недолгий привал обычаи вполне разрешали. Его и сделали, чтобы накормить лошадей и перевести дух. Кстати, озерной воды скотинам тоже не дали.

Лекарка подошла к береговой кромке. Ледяную, кристально чистую воду прихватил такой же волшебно прозрачный лед, казавшийся даже не стеклом, а идеальным, фантазийным хрусталем, каких не бывает на свете. Елена постояла и попробовала «хрусталь» на прочность молотком. Вроде крепкий. Зеркальная гладь манила, неудержимо влекла. Сама не зная зачем, отчетливо понимая, что совершает глупость, женщина сделала шажок, точнее даже шажочек. Еще один, и еще. Холодный щит держался крепко. Очень скользко, правда, но тут помогала наука фехтмейстера Фигуэредо, который учил стоять прочно и ходить уверенно по самой коварной поверхности.

Незаметно, потихоньку, Елена отошла довольно далеко, метров на десять, а то и больше.

Прозрачность обманывала, искажала чувство расстояния, но даже с поправкой глубина здесь начиналась основательная, больше человеческого роста. Елена ждала, что ногам станет очень холодно, ведь после того, другого озера, куда женщина окунула пальцы, руку потом ломило с четверть часа, не меньше. Однако под сапогами словно вообще никакой температуры не имелось, и стопам было вполне комфортно.

Елена закрыла глаза и не услышала, но скорее почувствовала, как трещит ледяной панцирь. Или не трещит… Звук, а точнее даже ощущение было странное и необычное, путница не могла подобрать сравнение. Гудение, утробный, глухой треск, очень медленно рвущаяся ткань, и еще что-то совсем уж замогильное, потустороннее. При этом гул не казался опасным, скорее он, как и странно… умиротворял. Успокаивал и утешал, как… Биение материнского сердца в утробе — такая аналогия пришла на ум, хотя Звук не имел ничего общего с мотором, что движет человеческое тело.