Чтение онлайн

Принцип, согласно которому часть важных городских функций отдавали не-горожанам, Елена так и не поняла, но по указанным причинам Благоуханец — формальный чужак — имел фактический статус наравне с Больфом Метце. И без участия главзолотаря не решался ни один значимый вопрос.

Мармье и Елена вежливо раскланялись. От запаха цветочного парфюма резало нос и глаза, но женщина стоически вытерпела.

— Я бы хотела обсудить одну вещь, — начала лекарка. — Она немного по вашему занятию.

— А стоит ли? — поморщился собеседник. Он был на голову ниже Елены и плешив, старательно укрывая этот недостаток вычурным колпаком. Поэтому женщине приходилось не без труда сдерживать улыбку. Но вопрос был достаточно серьезный.

— В такой день, в такой час… — говорил Мармье. — Моя работа имеет значение для славного и вольного города. Но приятнее это ее не делает. Быть может, на следующей неделе? Заходите, примем со всем радушием. Заодно будет о чем… — он замялся на пару секунд. — Поговорить. О больнице для бедных, например. Той, что вы хотите организовать за городской счет.

— Как пожелаете, — Елена развела руками. — Просто я вчера была на стене и увидела там…

Последние слова утонули в громком вое трубы — подмастерья из цеха виноделов и виноторговцев затеяли раздачу вина, сопровождая музыкальным конкурсом — кто дунет сильнее и неблагозвучнее.

— Это знак свыше, — словно в подражание собеседнице, теперь уже золотарь с улыбкой развел пухлые руки. — Сегодня высшая сила определенно не хочет, чтобы мы занимались суетными заботами.

— Как пожелаете, — на этот раз Елена повторила, соглашаясь и ответив такой же улыбкой. И в самом деле, раз проблема данцкера пережила осаду, обождет еще день-другой.

Вновь поднятие колпака и кепки, теперь на прощание.

Несмотря на довольно поздний час и скорый закат, бурная общественная жизнь и торговля продолжались. Горели факелы и лампы, прилавки не спешили сворачиваться. Кругом не только ели-пили, но также играли. Дети, шнырявшие везде (Елена машинально проверила карманы и сумку) развлекались каштанами на веревочках — требовалось по очереди колотить своей каштаниной по вражеской, желая сорвать ее со шнурка. Подростки играли в «рыцарей», используя грабли в качестве копий.

Публичное метание костей строго запрещалось городским уставом, поэтому те, кто постарше и поглупее, шли в сети «трех кувшинов». Суть развлечения совпадала с известным Елене «наперсточничеством», но была сложнее и артистичнее — шариков два или даже три, также использовался специальный жезл наподобие волшебной палочки, в целом процедура больше напоминала работу фокусника. Елена подозревала, что жулики заносят долю непосредственно в скарбницу при церкви, поэтому действуют без помех. В любом случае, «кручу-верчу» с маленькими кувшинами, палочкой и фокусами выглядело артистично и эффектно.

Прямо на улицы вытаскивали столы для винопития, на них водружали «свечные доски», в которых горело сразу по десятку, а то и более свечей. Высокий и довольно симпатичный парень с забавной бородкой и кошачьими усиками тренькал на чем-то балалайкообразном и выпевал с душой:

Чересчур она прекрасна.

Приближаться к ней опасно.

Я приблизился — и вот

Над любовью мысль не властна.

Лишь бы целовать всечасно

Эту шею, этот рот!

Пусть глядит хоть весь народ!

Благоразумие напрасно.

Не спастись мне от невзгод!

Легкий жар под сердцем от фривольной песенки разгорелся чуть сильнее. Елена ощутила знакомое покалывание в пальцах и тихонько распространяющееся по телу чувство некой «ватности», когда твои руки-ноги вроде как не совсем твои. Еще напомнили о себе старые раны, однако не больно, а как-то… странно, через ощущение неприятного, но в целом терпимого онемения. Видимо, давление подскочило, кровь прилила к шрамам. В голове тихонько зашумело, как на берегу моря теплым вечером, когда волна мягко и ласково набегает, шурша песком и камешками на пределе слышимости. Походило на хмель без хмеля, слабенькое опьянение с достоинствами, но без ущербности алкоголя.

Елена прикусила губу, которая вдруг тоже онемела и зачесалась. Женщина подозвала жестом первого попавшегося мальчишку, а может и девчонку, до определенного возраста детей из бедных (то есть обычных) семей трудно было различить. Юное создание неясного гендера получило указания, сунуло в рот четвертинку очень плохого грошика и помчалось, сверкая пятками в прорехах драных башмаков, спеша передать Виторе инструкции хозяйки.

Мимо, торопясь, просеменила частыми шагами прачка со здоровенной корзиной на голове. Прямо у дверей церкви расположились паломники, устроившие религиозное песнопение. Подмастерье кузнеца качал привод мехов, раздувая передвижной горн, пока сам кузнец что-то быстро починял, кажется, дамскую застежку для плаща. Странствующий дантист в шапке, обшитой вырванными зубами, предлагал широчайший спектр медицинских услуг, начиная с кровопускания. В общем, все были при занятии, жизнь кипела, и «завтра» отодвигалось куда-то в бесконечность, потому что нынче царит «сегодня» — время веселья, хмеля и всего самого хорошего.

Ноги сами собой направили женщину в таверну «Под розовым хвостом».

В Ойкумене пока оставалась неизвестной концепция ресторанов и вообще заведений общепита как места встреч и времяпровождения. Таверна, харчевня, кабак — все это места для попить, поесть и веселиться. Хочешь общения — иди в гости. И, в общем то, вполне можно было бы… Елена знала где живут все члены городского совета и цеховые мастера, везде она стала бы (сегодня, по крайней мере) дорогим и желанным визитером. Тот же Шапюйи, например… Тем более, кухарка правоведа творила кулинарные чудеса даже из самых обычных продуктов, за что пользовалась репутацией доброй ведьмы.

Однако не лежало сегодня естество к светским мероприятиям. Женщина слишком устала, переволновалась и вымоталась. Душа требовала разрядку, чем ярче, тем лучше. А у градоправителей, возрастных и серьезных, даже пьянство было скучным, чинным.

Навстречу Елене брели в обнимку два рыцаря, тощий и толстый, бывший и настоящий, раскаявшийся закоренелый, то есть Бьярн и Дьедонне. Люди, в обычном состоянии полярные друг другу почти во всем, за исключением воинских умений и общей страшности. Однако сейчас два титана, забыв о взаимной антипатии, топали тяжелыми ногами, поддерживая друг друга и не увязывая лыка. Или «не вяжа»?.. В общем, Белый и барон оказались пьяны вусмерть. Они врезАлись в углы домов, заборы и столы. В прохожих не врезались, потому что горожане с хохотом узнавали местных знаменитостей и оперативно сами уступали, впрочем, доброжелательно. В эти дни защитникам города сходило с рук почти все.

Бьярн наполовину выл, наполовину лаял жуткую песню совсем уж низкопробных бандитов и наемников про горы злата, реки крови, расчленение трупов и другую романтику преступной жизни. Кост ему подпевал в меру сил и сорванного голоса, плакал, вспоминал «Барабанчика», однако по большей части был занят другим. Барону крайне хотелось отлить, поэтому он достал и держал наперевес, то и дело норовя пристроиться у какой-нибудь двери, принимая ее за сортир. Но вот беда — оперативной памяти в баронской голове катастрофически не хватало, поэтому, завидев более-менее симпатичную даму, Кост забывал о первичной физиологичной надобности, переключаясь на вторичную. И начинал, так сказать, «демонстрировать товар лицом», предлагая незабываемые события и переживания. Дамы, в зависимости от возраста и положения, смущались или наоборот, но приступать немедленно к тестовым испытаниям не торопились, барон огорчался, его вновь поджимало, и цикл повторялся.

Не лопнул бы, с жалостью подумала Елена и решила, что как-нибудь да обойдется.

Скоро этого дядьку добьет беспробудное пьянство… Скоро, однако, не сейчас. Дьедонне вообще был очень смешной, комичный… Для того, кто не видел, как он в одного разметал вражеских конников. Или как безмятежно, похмельно спящий барон за одно мгновение превратился в скоростную машину уничтожения. И вполне мог бы зашибить лекарку, не окажись та еще быстрее.

«Под розовым хвостом» ничем особо не отличалась от стандартной забегаловки, только была чище, обширнее, аккуратнее, и готовили здесь прилично, более широкий ассортимент, нежели в обычных «пикейных дворах». На вывеске красовался завитый штопором большой свинячий хвост, который от времени претерпел жутковатые метаморфозы и теперь походил то ли на змея, то ли на глиста. Внутри было шумно и людно, однако спутнице «лучшего друга вольного и славного города» тут же нашлось приличное место. Елена взяла кувшинчик вина с медом и травами, а также обжаренный хлебец (вино бесплатно, как значимой персоне, хлеб за половину стоимости, но рука все равно дрогнула от цены). И, неспешно выпивая, закусывая горячей гренкой (а смальца не пожалели! одно слово — Свиноград…), лекарка начала оглядываться в поиске каких-нибудь приключений.