Чтение онлайн

— Неужели? — спросила опять не на шутку уязвленная Елена.

Нет, конечно, приятно казаться загадочной и таинственной, но все равно звучало как-то… не слишком комплиментарно.

— Да. Некоторые говорят, что у тебя душа мужчины в теле женщины…

Елена сердито нахмурилась.

— … Но я так не думаю. Другие говорят, что ты просто демон, принявший облик человека.

Ага, рыжеволосый суккуб! Так ей захотелось сказать, но Елена вновь промолчала.

— И с ними я тоже не согласен.

— И к чему же все это?! — не выдержала она.

— Если бы…

Он запнулся, качнулся пару раз с ноги на ногу, сжал кулаки, будто в бессильной злобе.

— Если бы ты была обычной…

Раньян прикусил губу, скрипнул зубами.

— Я бы встал перед тобой на правое колено, назвал королевой, преподнес бы дорогой подарок. Музыканты за окном играли бы красивую балладу и все прочее.

Пока он подбирал следующую фразу, Елена тихонько выдохнула от избытка чувств. Ничего себе эмоциональные качели! Как это все понимать?!

— Но ты необычная, — безыскусно признал он. — И я боюсь испортить все обычным действием для необычной женщины.

Он резко выдохнул, как человек, готовый вот-вот броситься в ледяную воду. Достал из-за пояса тростниковую трубочку, лакированную и перевязанную ленточками так, чтобы из нее получился небольшой футляр.

— Я никогда не дарил тебе подарков, — по-настоящему виновато признался бретер. — И… вот.

— Это правда, — согласилась Елена, чувствуя, как губы сами собой расходятся в улыбке. Конечно, стоило бы, наверное, поморозить мужчину еще какое-то время ледяным безразличием, однако… не хотелось.

Может быть, он и прав, подумала она, осторожно вскрывая футляр, похожий на дудочку без отверстий и клапана. Я отвыкла от типичных женских уловок. Или, что вернее, так и не успела их обрести. Вся моя жизнь тут — череда кризисов, приключений и трагедий. Когда то лечишь, то калечишь, навыки флирта и управления противоположным полом прокачиваются слабо. Точнее совсем никак.

— Ой! — по-детски восторженно выдохнула она, когда содержимое футлярчика, наконец, увидело свет.

Это была декоративная безделушка, на вид простая и безыскусная, однако… не совсем. Заколка для волос, сделанная с тем изяществом, что в полной мере раскрывается лишь очень внимательному, искушенному взгляду. Никаких драгоценных камней, серебряной или золотой проволоки, эмали — просто металл неопределенного цвета. В зависимости от угла зрения и света он казался то желтовато-красным, то коричнево-рыжим, а временами будто ловил красные отблески огня в камине и запирал их внутри себя, рассыпая крошечными искорками. Тонкая гравировка покрывала треть заколки, расписывая ее геометрическим орнаментом, который чем-то напоминал фрактал. Удивительно, как неведомый ювелир сумел вырезать богатый и тонкий рисунок на столь малом объекте. Стержень и острие отнюдь не казались мягкими, декоративными, наоборот, заколка оставлял впечатление предмета, который вполне можно использовать в качестве стилета. Елена осторожно попробовала стержень на прочность, затем уже без осторожности, убедилась, что не может согнуть клинок с вогнутыми гранями. Твердый металл не гнулся и не ломался, как настоящий рыцарский «пробойник». Это не железо, не сталь, кажется… да, похоже, черная бронза, у Флессы было несколько очень старых предметов искусства запредельной ценности, они выглядели точно так же.

Что ж, следует признать, первый настоящий подарок бретера оказался идеальным. Он удовлетворил и воительницу, и женщину в одном лице. Стильное, но практичное украшение, которое наилучшим образом подходит к природному цвету волос, а при необходимости становится оружием последнего шанса.

Елена использовала дар по назначению, и заколка «села» в основании косы, будто примагниченная. Эх, зеркала под рукой нет! Ну и ладно, будет еще возможность полюбоваться во всех ракурсах.

— Великолепно, — с предельной серьезностью прокомментировал бретер. — По-моему я угадал. Тебе нравится?

— Очень, — призналась Елена.

Она встала перед бретером и коснулась его лица. Провела по выбритым до мраморной гладкости щекам, царапнула кончиками коротко стриженых ногтей тонкие губы. Совсем как в ту ночь, когда впервые разделила с мужчиной постель… Елена действовала подобно скульптору, который стремится познать, прочувствовать душу камня через прикосновение. Только под руками был не холодный мрамор, но живая плоть. Хотя душа в этом сосуде столь же загадочна и скрытна.

Темные зрачки бретера потемнели еще больше и расширились, дыхание участилось. Он в свою очередь, коснулся ее, провел витиеватые линии от висков до ключиц.

— Тебе очень идут ленты на шею, — тихо вымолвил он.

— Подари, — посоветовала она.

— Обязательно.

— Извини меня, — сказал он, и в этих простых, но таких тяжелых словах была заключена целая вселенная чувств, страхов, гордыни, комплексов, а также их преодоления и надежд.

— Прости, — повторил он, и на мгновение усталое, чуть набрякшее лицо зрелого мужчины озарилось внутренним светом, как у мальчишки, открывающего для себя мир, полный чудес и удивительных событий.

— Я был неправ.

— Я была неправа, — эхом отозвалась она.

Мы были неправы…

И все бы ничего, но тут Елена густо покраснела, вспомнив о не сошедших еще следах бурной ночи с лучницей без имени. Рыжеволосая прикусила губу и пробормотала, глядя в пол:

— Я… знаешь ли… была…

Как-то не получалось. Она вздохнула, подумала и сделала еще одну попытку одолеть напавшие вдруг косность мыслей и языка.

— У меня была…

— Я знаю, — сказал Раньян, кажется, ехидно улыбаясь.

— Чего?..

— Я знаю, — повторил он и улыбнулся шире, добрее, еще ироничнее. — Фейхан, конечно, большой город… и все-таки, неужели ты думала, что к утру о твоем… похождении не будут знать и стар, и млад?

У Елены горели уши, нос, колотилось сердце и вообще очень хотелось провалиться сквозь пол.

— И что?.. — только и выдавила она.

— Тейна, — тихо назвал он ее именем, которое знали только два человека в мире. — Я долго думал об этом.

— И?

— Если бы ты была с мужчиной, я бы ушел. Как ты и говорила, мы бы остались товарищами и сподвижниками. Не ближе и не дальше. Но…

Он пожал плечами, развел руки, покачал головой. В общем, явил картину искреннего удивления, которое человек может испытывать от собственных мыслей и желаний.

— Но я не могу тебя ревновать к женщинам, — вымолвил он, в конце концов, с неподдельной растерянностью. — Ничего не чувствую. Совсем. Но… — он вновь как будто прислушался к себе и продолжил уже более уверенно и энергично. — Если нам суждено сойтись опять, я не стану тебя делить ни с кем. Будь это «он» или «она».

Елена хотела ответить, сказать что-нибудь красивое и возвышенное, невероятно романтическое и любовное. Однако после короткого размышления решила, что бывают ситуации, когда действиям лучше идти впереди слов.

Задумано — сделано.

Обычно стены, которые люди возводят между собой, становятся нерушимыми. Но случается, что хватает нескольких слов, пары фраз, сказанных в нужный момент и с правильным настроением. И то, что казалось прочнее гранита, осыпается звенящими осколками, как стекло под кувалдой.

Не стало женщины, которая шла, оставляя за собой вместо дорожных указателей мертвых друзей и попутчиков. Которая убила некоторых и намеревалась убить много, много больше. Не стало мужчины, смыслом жизни которого были страдания и смерть для других, а также постоянная готовность и ожидание оных — для себя.