Чтение онлайн

Стянуть бы с нее это старушечье, мать его, платье и рассмотреть по-хорошему! Но и то, что он увидел, едва ли оставляло сомнения, что перед ним именно та, кто ему нужен.

Ворон проводил взглядом молодчиков с холеными наглыми мордами, каждый косая сажень в плечах. А чем он хуже? Пожалуй, стоит навестить будущего работодателя.

И, пробивая себе дорогу в толпе, двинулся прочь.

Мэлис сидела у зеркала — свадебный, и пока единственный, подарок мужа — и пыталась спрятать под лентами и кружевом лиловый синяк. Сплетни о том, что муж ее поколачивает, давно уже перетирались едва ли не на каждом углу. Ни к чему давать им новую пищу. Коннора это взбесит еще сильнее.

В понедельник он отправился на охоту и отсутствовал третий день. Наверняка, кутил в охотничьем домике с друзьями-лизоблюдами. Женщины там тоже были, конечно же. Это обстоятельство Мэлис ничуть не расстраивало: возможно, утолив свою похоть с другими, он забудет о ней.

Порой так и происходило… слишком редко. Наведывался в спальню жены барон регулярно, каждый раз, не забывая указать и показать, как ее презирает. Никчемная. Пустышка. За два прошедших года, так и не смогла подарить ему наследника.

Его грубые ласки оставляли на нежной коже отметины. И Мэлис терпела ночь за ночью, боясь проронить даже звук — так Коннор быстрее охладевал и уходил. Мать учила ее, что нужно быть страстной, открытой. Ее долг дарить мужу наслаждение.

И она честно пыталась… Первая брачная ночь принесла лишь боль. И вторая… и последующие.

Любовь мужа не приносила ничего, кроме боли. Да и не было ее, той любви.

А еще Коннор был ревнив. Чем больше сам развлекался с другими женщинами, тем сильнее подозревал жену. Дошло до того, что Мэлис боялась вовсе оторвать взгляд от пола. И охрана, приставленная якобы защищать ее, докладывала о каждом ее вздохе. При этом ни капли не считаясь с ней самой.

Мэлис была пустым местом в доме мужа. Под отчей крышей было так же. Она всегда ощущала себя чужой — мать была учтива, вежлива и холодна с ней. Она любила говорить о долге, о том, чем каждый из них должен жертвовать.

Однажды выяснилось, что Мэлис должна выйти замуж — это была ее обязанность перед родом.

Почему за этого страшного человека, намного старше нее? Да, он богат, но… Есть сын лавочника, и они совсем не бедствуют и скоро войдут в гильдию. Он готов посвататься к Мэлис, если только мать позволит. Нет? Но он заплатит хороший выкуп, если так важны деньги…

…Мать тогда впервые ее ударила. «Дело не в деньгах, — сказала она. — Но откуда тебе знать, что такое наследие, неблагодарная девчонка? Мои родители были из знатного рода, мой первый муж был… он обладал большой властью. И мой ребенок, никогда не выйдет за сына лавочника!».

Так Мэлис стала баронессой. Нет, сдалась она не сразу. Были и слезы, и уговоры… и бессонные ночи, и молитвы в храме. Боги не помогли.

Как не помогали и сейчас. Они будто не замечали Мэлис. Может они не заметят, и то, что она собиралась сделать сейчас. Алья, дальняя родственница Коннора, была единственной, с кем позволялось общаться Мэлис. Подругами они не были, но все же та всегда была рада выслушать и поддержать.

Алья сама предложила привести гадалку, которая предсказывала будущее по куриным костям и цветным ниткам, по линиям на ладони и пламени свечей. Алья сказала, что это будет забавно, а Коннор ничего не узнает, она об этом позаботится.

Мэлис надо было отказаться, но… Не могла же ее жизнь быть настолько беспросветной, что и впереди не ждало ничего хорошего?! Возможно, знай она, ради чего терпит это все, ей станет немножечко легче…

Гадалка оказалась — вопреки представлениям Мэлис — еще не старой женщиной. Смуглая и черноволосая, с крючковатым носом и широким ртом, в цветастом платке, накинутом на плечи. Запястья увиты плетеными браслетами, в ушах серьги-кольца.

Пришла она босой.

— Так я ближе к духам, — пояснила на удивленный взгляд Мэлис.

Сидели они в гостевой комнате, где обычно останавливалась Алья, когда оставалась ночевать. Стол Кессандра — так звали гадалку — застелила алой скатертью, разложила на ней мешочки. И велела снять с тела все обереги, все пояса и ленты.

— Что бы ты хотела узнать? — Мэлис была уверена, что злосчастный синяк не скрылся от проницательного взгляда женщины. — Я не владею магией, как колдуны, но через меня говорят духи. Спроси и они ответят.

— Хочу знать, что меня ждет.

— Будущее? — кривая усмешка. — Оно обманчиво и искажается, как рябь на воде, всего ли от нашего дыхания. Но если хочешь, я спрошу у духов. Они могут заглянуть, но совсем недалеко.

Мэлис кивнула.

Гадалка высыпала из холщового мешочка гладенькие косточки и швырнула их на стол. Стало тихо-тихо, казалось, можно услышать, как скользят по стенам тени. Ноги лизнуло холодом, и Мэлис почувствовала, как поднимаются дыбом волосы.

Кессандра хмурилась, жевала губы… молчала.

— Ты встретишь мужчину, отмеченного колдовским знаком. Он будет соблазнять тебя лживыми речами… не верь ему, иначе он принесет тебе несчастье.

Гадалка не отрывала взгляда от костей — белых на алом. А Мэлис чувствовала, как покрывается испариной лоб, и холодеют пальцы. Попыталась улыбнуться — не получилось.

— Мужчина?

Кессандра повела плечом:

— Он уже рядом и ищет кого-то.

— Меня? — слипшимися губами прошептала Мэлис.

Кессандра лишь пожала плечами, тронула длинным ногтем косточку, прищурилась:

— Возможно, он спасет тебе жизнь, которую ты будешь готова отдать за другого.

— За Коннора?

— За того, которого любишь, — и рассмеялась хриплым, лающим смехом.

Родимое пятно на шее зудело. Мэлис смазывала его снадобьем, но то, помогало все меньше и меньше. Его изготавливали по особому рецепту — колдовское зелье.

— Этот знак приносит несчастья, — сказала однажды мать. Взгляд холодных, как зимнее небо, глаз блуждал где-то далеко. Был пасмурный вечер, скулил побитым псом за окном ветер. Она вышивала на белоснежном холсте синими нитками.

Это случилось вскоре после того, как Мэлис заболела. Ей было десять, а может и меньше Холодная вода из родника и горячка, в которой она пролежала много дней. Воспоминания те были расплывчаты и где явь, а где бред девушка не всегда могла понять даже теперь.

К ним часто приходил человек. Темная одежда и косички, перетянутые лентами цвета свежей крови. У него были пронзительные глаза и холодные пальцы. Иногда с ним приползали змеи… хотя нет, змей, конечно же, не было. Он давал Мэлис пресладкие снадобья с привкусом полыни и водил над ней руками. Шептал что-то. И тогда тени плясали на стенах, взявшись за руки. У них были рога и хвосты…. Горячечный бред.