Чтение онлайн

Видимо, чтобы избежать подобных ошибок, Сталин старался максимально строго проверять качество новых идей с помощью остро поставленных вопросов. Однако и в этом случае он мог ошибиться. Порой случалось, что верно поставленные вопросы обнажали не порочность новой идеи, а лишь неподготовленность докладчиков к защите своего предложения. Так один раз случилось с моим отцом и его коллегами. Их ценное предложение о замене сварных башен танков литыми, которое впоследствии было удостоено Сталинской премии, первоначально было отвергнуто на том основании, что конструктор не смог четко ответить на технически обоснованные вопросы Сталина.

Сталина не удовлетворил первый же ответ на его вопрос: «Как изменится положение центра тяжести танка при переходе на новую башню?» Ответ конструктора: «Если и изменится, товарищ Сталин, то незначительно», немедленно вызвал ответную реплику: «Незначительно – это не инженерный термин. Вы считали?» – «Нет, не считал». – «А почему? Ведь это военная техника». Не спуская с конструктора глаз, Сталин спросил, как изменится нагрузка на переднюю ось танка? Конструктор, встав, тихо сказал: «Незначительно». – «Что вы твердите все время „незначительно“ да „незначительно“, скажите, вы расчеты делали?» – «Нет», – тихо ответил конструктор. «А почему?» Конструктор молчал. Сталин положил на стол находившийся у него в руках листок с проектом решения и сказал: «Я предлагаю отклонить предложенный проект постановления как неподготовленный. Указать товарищам, чтобы они с такими проектами в Политбюро не входили».

Мой отец и конструктор были расстроены, но, когда они уже шли по кремлевской лестнице, отца нагнал один из сотрудников аппарата Сталина, который дал добрый совет: «Надо быстро подготовить новый проект. И самое главное – необходимо дать справки по всем вопросам, которые задавал Сталин». Совет оказался дельным и проект, который дал «зеленую улицу» литым башням, был вскоре принят в Политбюро.

В. В. Суходеев подчеркивает: «Еще перед войной Советское государство, лично И. В. Сталин уделяли огромное внимание созданию и развитию бронетанковых и механизированных войск. В стране строились новые танковые заводы, преимущественно в восточных районах, конструкторами создавались новые типы танков, которые осваивала оборонная промышленность. Была введена реорганизация автобронетанковых войск. Новые танки создавались талантливыми конструкторами М. И. Кошкиным, А. А. Морозовым, Ж. Я. Котиным, Н. Л. Духовым».

На приеме в честь участников первомайского парада 1934 года, состоявшегося на следующий день, Сталин высказал ряд своих пожеланий о дальнейшем развитии танков. Он говорил: «Мои пожелания танкистам: желал бы, чтобы мы имели побольше амфибий. Их надо нам несравненно больше, чем имеем. Желал бы иметь побольше Т-28 (трехбашенный средний танк. – Авт.) и Т-38 (плавающий танк-амфибия. – Авт.); они показали себя неплохо. Далее, желал бы иметь побольше БТ (легкий танк. – Авт.), но не таких, какие имеются сейчас. БТ – хороший танк, но желательно, чтобы у него было побольше ведущих осей и чтобы они сами себя возили, – колесно-гусеничные».

Сталин внимательно следил за вооруженностью танков. Конструктор артиллерийских систем В. Г. Грабин вспоминал, как однажды, когда он работал в Ленинграде, его вызвал к телефону Сталин. Он говорил: «Хочу посоветоваться. Есть мнение, что тяжелый танк вооружен маломощной пушкой. Сейчас рассматривается вопрос о его перевооружении: предлагают поставить 107-миллиметровую. Хотелось бы знать, что вы думаете по этому вопросу. Вам, видимо, трудно дать оценку, ведь речь идет о вашей 76-миллиметровой пушке».

Грабин признал, что 76-миллиметровая пушка отстает от современного уровня. «Значит, вы тоже считаете ее недостаточно мощной для тяжелого танка?» – «Да, товарищ Сталин». – «Сожалею, что раньше не узнал об этом. Но теперь наши оценки не расходятся? А как по-вашему, можно ли поставить 107-миллиметровую пушку?» Грабин ответил утвердительно. Сталин переспросил: «Вы уверены в этом?» – «Вполне, – ответил Грабин. – Для подтверждения скажу, что мы уже установили 107-миллиметровую модернизированную пушку в танк КВ-2». – «Значит, вы утверждаете, что 107-миллиметровую пушку можно установить в тяжелый танк?» Грабин замечал: «Я хорошо знал: если Сталин задает несколько раз один и тот же вопрос, он проверяет, насколько глубоко разбирается в проблеме собеседник, насколько тверд в своем мнении».

Грабин отвечал: «Да, у меня нет никаких сомнений, что такой вариант вполне оправдан. Если я правильно понял, эта пушка должна быть мощнее 107-миллиметровой модернизированной». – «Вы правильно меня поняли, – ответил Сталин. – То, что вы уже имеете такой опыт, прекрасно. Значит, теперь мы установим 107-миллиметровую пушку в тяжелый танк? Это очень важно, товарищ Грабин. Пока мы не вооружим тяжелый танк такой пушкой, не сможем чувствовать себя спокойно. Задачу эту надо решать как можно быстрее. Вы сами видите, какая международная обстановка».

Г. К. Жуков отмечал: «И. В. Сталин считал артиллерию важнейшим средством войны, много уделял внимания ее совершенствованию». 2 мая 1934 года Сталин говорил: «Об артиллерии… Наша полковая артиллерия должна увеличить свою дальность. Нам нужна дальность порядка 12–14 километров».

Потом Сталин не раз возвращался к проблемам развития артиллерии. В своем выступлении на приеме в честь депутатов Верховного Совета СССР 20 января 1938 года Сталин заметил: «Если мы с вами заглянем в историю, то оказывается, что всегда решающую роль играла артиллерия… Решала и решает успех всегда артиллерия. Чем брал Наполеон в своих войнах? Артиллерией, уверяю вас. Чем взяли немцы в 1870 году, как они разбили французов под Седаном? Артиллерией, уверяю вас! Чем били немцы французов или русских во время империалистической войны? Смею уверить – артиллерией. Чем были биты немцы под Верденом? Артиллерией французов. Артиллерия – великая вещь, уверяю вас. Для того чтобы увенчать успех кавалерии, пехоты, авиации, – для этого нужна артиллерия. Нет артиллерии – нет армии, нет победы! Без хорошей артиллерии нет закрепления военных успехов».

На этом приеме Сталин провозгласил тост «за то, чтобы наша артиллерия была первоклассной, чтобы она была лучше германской артиллерии, лучше, чем японская, чем английская артиллерия… чтобы наша артиллерия как внутри страны, так и вне, на некоторых территориях, отдаленных от нашего государства… показала успехи, показала, что она – первая в мире артиллерия».

О том, что Сталин не ограничивался общими требованиями, а проявлял пристальное внимание к развитию артиллерии, свидетельствуют рассказы В. Г. Грабина о судьбе его 76-миллиметрового артиллерийского орудия Ф-22. Разработанная им дивизионная пушка была встречена недоброжелательно многими в руководстве Красной Армии. Заместитель наркома обороны СССР М. Н. Тухачевский исходил из того, что классическую артиллерию следует заменить создававшейся тогда динамореактивной.

В своих спорах с Тухачевским Грабин отдавал должное безоткатным динамореактивным орудиям. Он признавал, что «при одинаковой мощности они легче классических пушек». Но конструктор отмечал и ряд существенных недостатков. Он подчеркивал, что «динамореактивный принцип не годится для танковых пушек, потому что при выстреле орудийный расчет должен уходить в укрытие – специально вырытый ровик. По этой же причине динамореактивный принцип не годится и для дивизионных пушек: они не смогут сопровождать пехоту огнем и колесами».

Тухачевский не только возражал Грабину, но настаивал, чтобы тот пересмотрел свои взгляды. Он говорил ему: «Вы молодой конструктор, подающий большие надежды, но не замечаете, что тормозите развитие артиллерии. Я бы посоветовал вам еще раз более тщательно проанализировать вопрос широкого применения динамореактивного принципа, пересмотреть свои взгляды и взяться за создание безоткатных орудий».

Этот разговор, казалось для Грабина, означал конец его работе над его дивизионными пушками Ф-20 и Ф-22. На другой день, 14 июня 1935 года, состоялся показ артиллерийской техники, на который прибыли И. В. Сталин, В. М. Молотов и другие руководители страны. Когда дошла очередь до его орудий, в том числе пушки Ф-22, выкрашенной в желтый цвет, В. Г. Грабин рассказал о них Сталину и другим. Грабину показалось, что ему не удалось заинтересовать руководителей своими пушками и они проявили больше внимания к универсальной пушке, созданной под руководством конструктора Маханова. Затем руководители страны пошли дальше.