Чтение онлайн

Вспоминаю, как принц отказался путешествовать со мной порталом, зато попросил телепортировать Чили. Тогда я подумал, что Его Высочество мне не доверяет, но суть, похоже, была в том, что принц Эдвин попросту не может существовать вдалеке от Чили. И вздумай я его телепортировать, попросту лопнул бы, как надутый ребенком пузырь.

Принца не существует.

Наделенного властью человека, который заботится о королевстве, в этой комнате нет. А может, не было никогда.

— Чего застыл? — с дружелюбной улыбкой спрашивает принц. И, похоже, тот, кто управляет принцем, уже знает ответ на этот вопрос, потому как улыбка так и не сходит с лица «Эдвина», только становится все более застывшей, неживой. Восковеет кожа, мутнеют глаза, и вот неотличимая от человека иллюзия уже перестает быть такой мастерски сплетенной. Словно кукловод, ранее сосредоточивший все внимание на кукле, оттягивает часть его обратно, для других целей.

Я, игнорируя вопрос куклы, медленно оборачиваюсь к стоящему в трех шагах от меня Чили, к которому и тянутся все потоки силы от особняка. Которого считают носителем королевской крови.

— Полагаю, нужно поговорить, — говорю хрипло, просчитывая варианты побега.

Старый слуга уже не притворяется старым слугой — уже не смотрит на меня с неодобрением, как на непутевого практика, к которому невесть с чего хорошо относится принц — как понимаю, это тоже было частью игры. Он теперь выглядит донельзя спокойно и уверенно. И смотрит на меня как на соперника перед партией в шахматах.

Я не стал призывать ледяной доспех, да и превентивно не ударил по двум причинам — во-первых, сам Чили не демонстрировал желания прикончить человека, раскрывшего его маленький секрет. А во-вторых, кабинет был оплетен рунами силой так плотно, что даже телепортация отсюда будет сопряжена с некими рисками, не то что применение каких-то техник, которые формация посчитает угрозой для находящегося в комнате человека.

— Полагаю, можно, — говорит Чили. Голос старика неуловимо меняется — становится надтреснутым, слегка дребезжащим. В волосах чуть добавляется седины, плечи становятся малость шире, и вот рядом со мной стоит совершенно другой человек, пусть и похожий на «дворецкого». Видимо, старик убрал с себя абсолютно все иллюзии, и выглядит он на самом деле так.

«Принц Эдвин» молча, не переставая улыбаться, встает и механически шагает к стене, застывая рядом с ней. Старик же, не посмотрев на иллюзию, спокойно обходит стол и садится на место куклы.

— Как понял, что вместо Эдвина иллюзия? — спрашивает сходу.

Хороший вопрос. Уже тем хороший, что практик не пытается успокоить меня, мол, настоящий принц сейчас в столице, а я вот путешествую между городами и от его имени и облика выполняю разные задания. А раз не убеждает, что ему надо бы сделать сразу, чтобы расслабить меня, то настоящего принца, скорее всего, и нету.

— Провел ритуал при повышении ступени, получил превосходный навык, позволяющий более полно воспринимать реальность.

Обтекаемое и слишком мутное описание, но черта с два я буду говорить практику, который специализируется на иллюзиях, как эти иллюзии против меня настроить.

— Велики твои таланты, Китт, — голос Чили полон иронии. — Ладно. Давай начнем со школы Небесного Гнева, а как уже поговорим о ней, сможешь задать свои вопросы по увиденному.

А я и не против. Мне и в радость потянуть время — как раз решу, как из этой задницы выбираться.

Я и рассказал, в деталях. Про рунную комнату сказал, про ее общую заброшенность и о том, что собираюсь починить тамошние недочеты. А параллельно с этим пробовал дотянуться до ближайшей печати, стоявшей в подвале секты. Печать ощущалась далекой — защита связывала и теневую магию, но кое-как дотянулся и попытался подпитать тонкий лучик этой связи. Раньше таким не занимался, потому с первого раза ничего не вышло.

Все-таки недочет защиты «от всего», которая стояла в особняке — в излишней ослабленности этой защиты по отношению к сильным практикам определенного направления. Нельзя качественно защититься от любых навыков. Окажись на моем месте зеленый послушник секты, он бы черта с два телепортировался, а вот я, наверное, вывернусь. Целым не выскочу — тут придется как через колючую проволоку прорываться. Но шансы выжить есть.

— Что думаешь по поводу принца Эдвина? — спрашивает практик, когда вопросы со школой закрыты.

— Какого? Как я понимаю, человека, который слывет своей заботой о народе, в этой комнате нет. И, похоже, не было никогда.

Чили даже не улыбнулся. Только хмыкнул безрадостно:

— Как раз такой человек в этой комнате есть. Все законы, принятые «Эдвином», принимал я. Вся его репутация — моя репутация, дурачок. Ты действительно думаешь, что шестнадцатилетний сопляк заботился бы о королевстве? Да там такое избалованное чудовище росло, что все королевство содрогнулось бы от его поступков!

Помолчали. Я внимательно наблюдал за стариком, настраиваясь на печать. Усилить связь не выходило, но я пробовал снова и снова, прикидывая другие пути отступления. Можно за секунду облачиться в доспех — и если он выдержит удар от защиты особняка, сигануть в окно, а уже в полете — переместиться. Правда, усиленное рунами стекло будет как бы не прочнее иной деревянной стены.

Есть еще один нюанс — если я столь резко сотворю громадный объем льда в замкнутом помещении, используя окружающую влагу, старику точно поплохеет. Первый же вдох осушит его слизистую, глаза высохнут.

— Не страшно? — первым заговорил Чили.

— Раз со мной вообще ведётся беседа, то атаковать в ближайшее время не станешь, — пожимаю плечами. — Вон сколько силы собрал. Захотел бы — прихлопнул, как муху.

Тут я слегка приукрасил, слегка провоцируя старика, и тот, похоже, это понял.

Или не понял.

Или пока решает, что со мной делать. Потому что его равнодушное выражение лица ну ни на йоту не изменилось. Не подскочил пульс, не изменилась температура, ни единая морщина не дернулась — а я бы заметил, пусть не зрением, но своей новой способностью.

Собственно, ударь практик в полную силу, пусть даже и на четверть заполненным накопителем особняка, все действительно могло сложиться именно так. Но защита только разогревалась, только разгонялась, большая часть массивной формации ещё была неактивна и не запитана. Ударь он всерьез, мне действительно поплохеет. Но чтобы убить… не знаю.

С другой стороны, отпускать со словами «надеюсь, дружище, ты никому о том, что узнал, не расскажешь», попросту глупо. Клятву тоже можно обойти. Единственный хороший выход из ситуации — моя смерть.

Может, и сам понимает, что шансы прибить меня сразу невелики, а если уж не получится и вывернусь, тогда и ему придется не слишком хорошо? Про мою мстительность он уже знает, так что взвесил, поэтому и не нападает.

— Мне невыгодно убивать тебя, — соглашается практик иллюзий. — Конечно, то, что ты узнал, — государственная тайна высшего порядка, и по-хорошему… Но твоя смерть не перевесит той пользы, которую ты уже приносишь и еще сможешь принести. Думаю, нам хватит пары нерушимых клятв о неразглашении. И, разумеется, о невмешательстве в мои дела.