Чтение онлайн

Я медленно кивнул, не сводя с него глаз. Клятвы можно обойти, и мы оба это знаем. Но сейчас напоминать об этом неразумно.

— На клятвы я готов. Для меня будут еще какие-то задачи? Ну, раз уж заговорили о моей пользе.

Чили кивнул.

— Стену ты видел, — начал он без предисловий. — Она не простоит вечно, да и десятка лет не простоит. Недавно появились вести, что сюда движется огромная волна диких зверей. Гуань-ди, бог войны, что дремлет в самой сердцевине приграничной крепости, начал выходить из многовековой медитации — он даже сквозь сон чувствует опасность.

От этих слов по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с ледяной стихией.

— Ты не задавался вопросом, откуда Орда? — продолжал тем временем старик. — Духовные звери не рождаются в лесах и горах. Они приходят через дыру, провал в самой ткани мира, посреди континента, на землях, что мы теперь зовем Дикими. Через нее некогда пришел наш первый император, Апелиус. А теперь через ту самую червоточину ползет поганое звериное племя.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное, и продолжил:

— Добраться туда ни у кого не выходило. Сотни километров выжженной, отравленной земли, кишащей тварями, против которых те, что ты видел у стены, просто щенки. А из того портала выползают существа, рядом с которыми зверь школы Небесного Гнева покажется комаром. Только они далеко не уходят — им там лучше. Больше Ци, больше еды. Мы не можем уничтожить источник этой скверны, который охраняют самые сильные монстры, мы только сдерживаем волны тех, кто проиграл в битве на выживание, и теперь идет прочь, на наши земли, куда более скудные энергией.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю тебе перестать ползать и начать бежать, Китт, — в голосе иллюзиониста прорезалась сталь. — Ты копаешься в травах, взрываешь поляны, решаешь склоки между сектой и школой, но это все — возня в яслях. За твоей спиной нарастает прилив, способный смыть тебя и все, что тебе дорого, словно песочный замок.

Старик поговорил хорошо, зацепил глубокие струнки в душе. Только вот у меня на такие вдохновляющие речи давным-давно аллергия и стойкое неприятие. Поэтому я переспросил в третий раз:

— И все-таки, что от меня требуется? Мне нужна конкретика.

Старик пожал плечами.

— А вот конкретику создай себе сам. Если сможешь — заткни портал, через который сюда течет зверье. Если хочешь — займись совершенствованием своих взрывных склянок. Твои бомбы впечатляют, я даже закуплю сотню-другую, но они не остановят ожидаемый прилив. Нам нужны не гранаты, а оружие, способное выжигать целые звериные армии. Ты уникален, Бронсон. Ты ставишь себе задачи, которые, как считалось, НЕЛЬЗЯ решить с помощью зелий, и таки решаешь их с помощью зелий! Возможно, ты единственный, кто способен за счет алхимии заткнуть портал, совершить подвиг, до которого не дошли величайшие умы королевства, но для этого ты должен перестать думать, как практик из захолустной секты и начать смотреть на жизнь и на мир шире.

— То есть, надежда на меня одного? — попытался я поймать старика на словах. Если сейчас скажет «да», значит, меня хотят крупно поиметь. Потому что в мире очень редко судьба королевства зависит от талантливых зельеваров. А если взывают к долгу, любви к королевству или к прочим высоким материям, значит, хотят крупно поиметь — это я уже давно уяснил.

— Не только на тебя. Я езжу по королевству, делаю самые разные предложения самым разным людям. Смотрю, чем каждый город может быть полезен во время войны, смотрю, сколько людей в сектах, культах, школах. Бывает, разговариваю и с такими ребятами, как ты, которые не понимают, что время игр закончилось, и пришла пора взрослеть.

Чили смотрел на меня взглядом правителя — до смерти уставшего человека, который взвалил на себя заботу о народе, и не требует за это признания и славы — всеми силами открещивается от них, даже куклу для почитания создал, отводя себе роль чопорного и едкого старика. И если все на самом деле так, как он говорит, то действительно пора заняться серьезными делами. Идти на границу, охотиться на сильнейших духовных зверей, добывать из них дорогие ингредиенты и варить новые легендарные зелья.

Впечатление от разговора с Чили осталось странным.

С одной стороны, мы вроде как мирно разошлись после того, как я принёс ему клятву на переносном артефакте. Расстались без угроз моей семье, без требований хранить молчание и без каких-либо ритуалов на крови, какими иной практик мог бы попытаться запугать другого.

А с другой — я не понимал, врёт ли мне Чили насчёт своих мотивов и поступков, или говорит правду? Можно ли вообще этому человеку верить?

Он действительно заинтересован в защите стены от ползущих из Диких земель монструозных тварей? Или же пытается убедить меня и других, пряча за такими мотивами менее благородные.

Вопросов к иллюзионисту оставалось много, причём таких, которые и задавать-то опасно. Например, почему защита того же особняка реагировала на Чили, как на лицо королевской крови, как должна была реагировать на принца Эдвина? Каким таким ритуалом он этого добился, и как закончил жизнь настоящий принц? Вопросы хорошие, но на них можно получить не ответ, а проблемы.

Зато благодаря этому разговору прояснились кое-какие нюансы. Например, тот самый старик — сильнейший из встреченных мной практиков, любитель посидеть у костра, — пытался склонить меня к убийству Гуань-ди, а вот о том, что тот пробуждается из-за орды монстров, которая движется к людским землям, старик рассказывать не стал. Я получил лишнее подтверждение, что на людей ему наплевать (это было понятно ещё из первого разговора, где он сравнивал людей с муравьями). Его интересует исключительно смерть Гуань-ди.

Размышления о Чили и безымянном практике не помешали мне приготовить усыпляющий газ, заказать у горшечника глиняные таблички и нанести на них руны. После четырёх телепортаций я переместился в комнату на вершине Тянь-Шань. Теневая печать в комнате всё ещё стояла. Точнее, стояла до моего появления. Стоило мне переместиться, как печать распалась в черный дым, не выдержав нагрузки.

Я телепортировался ночью, и в закрытой комнате было черным-черно. Не будь я практиком тьмы, пришлось бы разжигать огонь, чтобы хоть что-то рассмотреть.