Чтение онлайн

Какой-то мужик, сам бледный как полотно, пытался успокоить заплаканных детей.

Маловероятно, конечно, что все успокоятся. Им всем — и малым, и великим — эта ночь аукнется долгими кошмарами. Станут просыпаться с криками, в мокрых от пота постелях. И вряд ли чаша сия минует и взрослых.

А тем временем старик, угомонив селянку, обратился ко мне:

— Спасибо, что не бросили, ваша милость, — поклонился в пояс старик.

— Как вас угораздило?

— Токмо в соседнюю деревню, на праздник сходить хотели гуртом. Дорога через тот лес по краешку идёт, там всегда тихо было. Да и свои вои есть у нас. Думали, хорошо все пойдет, а оказалось… Вон, Ваньку у Матрёны задрали.

Я мысленно отметил, что могло быть куда хуже одного задранного Ваньки. Ситуация сложилась максимально благоприятно: деревенские дружно рванули прочь, да ещё и практики не помчались впереди всех, хотя наверняка первыми оценили угрозу и поняли, что она малость превосходит их силы. И я сам вылез из чащи именно там, где нужно, будто посланник бога из машины.

За полчаса дошли до деревни. Богдан, тот самый старик и по совместительству — местный староста, пригласил меня к столу, который накрыли у него дома. В комнате, где пахло свежим хлебом и сушёными травами, на стол поставили еды, которой хватило бы на троих: дымящаяся похлёбка, здоровый ломоть домашней ветчины, соленые огурцы, квашеная капуста, густо сдобренная клюквой, кружка темного кваса.

Отказываться не стал — неуважение, да и есть хотелось, потому и не стал.

— Вы себя не корите, ваша милость, что волков упустили, — невесть с чего попытался успокоить меня старик. — Соберемся гурьбой и устроим облаву на шавок.

— Получится у вас?

— А чего нет-то? Как-то ведь выживали. Ежели бы вас не было сегодня, тогда худо пришлось бы. Но мы нечасто таким составом ходим, да и сильные твари редко к нам забредают.

Я покивал. Старик помолчал немного, а потом осторожно спросил:

— А вы куда путь-дорогу держите, коли не секрет?

Я на секунду замялся, раздумывая, говорить ли правду, и если говорить, то в каких пропорциях, но выручила старушка, накрывавшая на стол:

— Да уж не к Крепости ли? Охотники ноне часто туда ходят. Зверья, сказывают, разного с Диких земель теперя много течет. Можно монет добыть.

Я лишь согласно кивнул, не вдаваясь в подробности. Версия была удобной, логичной и не вызывающей лишних вопросов. «К крепости, поохотиться». Звучало отлично.

— Ежели надо, выделим вам повозку, ваша милость, довезет вас до Крепости.

Я кивнул.

— Лишним не будет, благодарю.

Наверняка этот возница заодно и в соответствующую управу доложит о «шавках», после чего сюда отправят практиков для охоты.

— И это… Благодарствую, что мужа нашего вылечили, — снова повторил старик. И тут же с горечью добавил. — А вот меня зря вытянули, господин практик, как есть зря потратили снадобья. Спасибо, конечно, однако стар я. Пыль бесполезная.

Я пожал плечами, похрустел соленым огурцом и ответил:

— Возраст — не приговор. Можно отодвинуть старость, можно значительно продлить жизнь с помощью тех же снадобий. Можно и сотню лет прожить, и больше.

Старик усмехнулся. Не горько, а с какой-то усталой, почти что отеческой мудростью.

— А толку-то? — спросил он, глядя в крохотное окно на темнеющее небо. — Зарабатывать на снадобья, чтобы продлить жизнь, полную заработка на снадобья? Замкнутый круг получается, будто собака за хвостом своим гоняет. Сколько ни беги за лишними днями, сколько ни копи — конец-то у всех одинаковый, ваша милость, и от него ни монетой, ни снадобьем не откупиться. А там уж и родичи мои. Снятся вот кажду неделю. Заждалися они меня.

Так чего убегал? Взял бы и остановился, или в сторону побежал. Может, полминуты сельчанам бы выиграл.

Старик все говорил и говорил о тщетности бытия. О том, что каждый рано или поздно умрёт, и вся суета — лишь попытка оттянуть неизбежное или придать ей хоть какой-то смысл, а смысла мало. Что люди вечно боятся чего-то не успеть, а он уже все сделал, что спланировал: вырастил дочерей и сыновей — из десятка уж четверо выжили и выросли. Теперь пора на покой, где не мучает больная нога, спина, и сердце не болит.

Слова, что я отсрочил ему желаемый «покой» не звучали, но подразумевались.

Я попытался сказать ему, что в жизни есть смысл, и жить дольше, чтобы больше успеть — вполне себе цель, но старик смотрел на меня, как на ребенка. Мол, станете взрослее — поймёте, ваша милость.

Поговорив со стариком и оставшись при своём мнении — что бороться всё же стоит, что каждый выигранный день — это шанс увидеть что-то новое, узнать, изменить, я поблагодарил за беседу и поднялся из-за стола.

Меня проводили в небольшую, но чистую комнатку под самой крышей, поставили кувшин с водой, положили грубоватое, но свежее бельё.

Вечерело, но сон не шёл. В доме поскрипывали половицы, завывал ветер в щелях крыши.

Оставаться в комнате не стал — спустился вниз и вышел на улицу.

В деревне пахло дымом и скошенной травой.

У колодца сидел тот самый пацан с шестом. Сидел, сгорбившись, и тупо пялился в землю. Погрызенный шест лежал рядом.

— Не спится?

Он вздрогнул, метнул на меня испуганный взгляд, потом снова уткнулся в землю.

— Рука болит. Ваше зелье помогло, но все еще болит… Да и стыдно перед всеми. Ваня-то… а я… я только орал и махал.

Ну, я при первой встрече с тварями вел себя не сильно лучше.

— Шест в руках держать умеешь, это главное, — соврал я. — Теперь осталось тренироваться управлять ветром. А знаешь что? Давай-ка я покажу кое-что из упражнений, которые помогут духовную силу чувствовать. И приятелей своих зови — всех, кого сможешь найти, им тоже не лишним будет.

Парень собрал нескольких подростков и пару мужиков, что пошустрее. Я показал им базовый комплекс — серию простых, плавных движений, нацеленных на ощущение своего тела, на синхронизацию дыхания и движения, и следующий час ставил им технику. Говорил, что они помогут «пробудить силу». Врал, конечно. Такой комплекс мог планомерно развить организм, избавить от одних болячек, выпрямив токи Ци и не допустить болячки другие. Но и этого немало.

В разгар занятий у ворот показалась повозка: мужики, ездившие на разведку к лесу, привезли туши трех волков, в том числе и незамороженного.

Следующий час, уже при свете костра, потрошили зверя. Мясо разобрали по домам крестьяне, я же взял внутренности и потребовал самый большой котёл в деревне.

Я не стал делать что-то мощное, наоборот — изготовленное зелье было простым и слабым. Духовная энергия из сердца духовного зверя, разбавленная и разлитая по четырем глиняным кувшинам. Зелье должно было добавить им пару единичек к параметру тела, отогнать лишние хвори, придать сил. Может, отодвинет старость на пару лет.