Чтение онлайн

Если бы, уничтожив отряд Крайслеров возле Фейляня, я вернулся в столицу и использовал все свои новообретенные знания против зельеваров, как изменилось бы будущее? Уцелел бы Сталевар? Что случилось бы в таком случае с моей семьей? Получилось бы у меня подорвать влияние Крайслеров, или я сдох бы ни за что, а потом умерли бы и родные?

Бы, бы, бы…

Я постоял у окна в тишине, глядя, как на улице фонарщики зажигают фонари, и ощущая, как натягивается пружина нервов. Разум атаковали все новые и новые вопросы, ответы на которые ничего не изменят и будут абсолютно бесполезными.

Поэтому я поставил рюкзак у кровати и вышел, заперев дверь. Остаток вечера я проведу где угодно, но не в этой комнате, это во-первых. А во-вторых, желательно при случае сварить безвредное успокоительное. При всем уважении к почившему Сталевару, думать о нем каждую свободную минуту я не готов.

Я надел плащ теней и, скользя между черными пятнами тьмы, отправился в Золотой квартал, к новой лавке Роя. Если не найду его там, пойду в старую лавку. А если и там никого не будет — что ж, тогда мне прямая дорога в его дом, в усадьбу с зеленой черепичной крышей, где я был куда реже, чем в лавках.

Рой был здесь. Внутри лавки с панорамными окнами горел свет, а между полок, раскладывая товары, бродил травник.

Я дернул ручку, но дверь не поддалась. Тогда я постучал.

Когда Рой подошел к двери, я в очередной раз отметил, что он все еще выше меня, пусть теперь всего на полголовы (за эти месяцы я не только подрос вверх, но и заметно раздался в плечах).

— Заперто, — сказал он, и только потом — посмотрел на меня. Лицо травника осветилось искренней улыбкой.

— Китт, — констатировал он, коротко обняв меня за плечи. — Тебе-то я всегда рад. Забегай, сейчас чаю заварю. Гля, как вымахал-то!

Он щелкнул замком на двери, перевернул табличку на двери и кивком указал на узкую деревянную лестницу в глубине зала.

— Пошли-пошли. Сейчас под чаек посидим, поболтаем.

Мы поднялись в его кабинет — помещение, заваленное свитками, фолиантами и образцами редких растений в стеклянных колбах. Рой развалился в массивном кожаном кресле, жестом предложив мне такое же напротив. Я скинул плащ, сел.

За следующие полчаса я рассказал большинство из того, что произошло со мной за учебу в секте.

Рой слушал, не перебивая, его пальцы медленно барабанили по резному подлокотнику. Когда я закончил на своих неудачах с эликсиром усиления, он усмехнулся, в глазах мелькнула хитрая искорка.

— Я, конечно, в алхимии и зельеварении не сведущ…

Я криво улыбнулся.

Спустя несколько месяцев, за которые сварено множество самых разных эликсиров (и большинство — в открытую) вернуться к человеку, который и посоветовал мне начать занятия зельеварением с ЗАВАРИВАНИЯ ЧАЯ, как бы забавно это ни звучало, и услышать, что он по-прежнему скрывает свое хобби — это будто увидеть колыбельку, в которой тебя когда-то качала мать. Любой, кто мало-мальски разбирается в ремесле, с первого взгляда на это помещение понял бы, что здесь варят не только супы. Да, посуда была вычищена до блеска, полки пустоваты, но сама подборка из пустых реторт специфической формы, трех разных ножей для нарезки (грубый, тонкий и серповидный), безделушечные, казалось бы, весы с гирьками на полке. Баночки с травяными порошками, опять же. В самих баночках нет ничего запрещенного, но они явно расставлены в этом помещении, чтобы быть под рукой, а не внизу, в торговом зале, где они смотрелись бы логично и не привлекали внимания.

Это я в наиболее мягкой манере постарался донести до Роя. Тот озадаченно нахмурился и стрельнул взглядом сперва — на полки, потом на посуду.

Я мягко указал на все это Рою. Мужчина озадаченно нахмурился, словно впервые видел свое же хозяйство.

— Впредь буду внимательнее, — буркнул он, но в его тоне не было ни капли смущения. — Так вот. Повторю, про рецепты зелий я не знаю практически ничего, зато в ингредиентах кое-что понимаю. Я, как-никак, травник. Погоди, сейчас чай налью и продолжим…

Я молча наблюдал, как Рой разливает по чашкам густой травяной взвар, пахнущий дымом и мятой.

— Так вот, скажи-ка, — продолжил он, отпив чая. — В чем, по-твоему, главное отличие зелий временного усиления от тех, что дают эффект постоянный?

Вопрос был неожиданным, но простым. Я сделал глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается теплом по горлу.

— Временные не меняют организм. Постоянные же воздействуют на саму плоть, на органы, перестраивают их.

Рой одобрительно кивнул:

— Все так. А помнишь, как с людьми целителя Рика ходил в горы? Ну с тем самым грузом?

Я помнил и ледяной ветер, и скрип снега под сапогами, и ночевку в холодной пещере.

— Помню, — кивнул я.

— После вас туда никто не совался, — напомнил травник. — И то самое тело, последнее тело, никто не забирал. Тебе надо вернуться туда и забрать тот цветок. «Ледяное Сердце».

Чашка замерла у губ. Сердце учащенно забилось.

— Зачем?

— А как ты сам думаешь? На горе осталось растение, которое месяцами питается духовной энергией. Оно впитало в себя и силу мертвого тела, и морозную Ци горной вершины. Я почти уверен, что через эксперименты с этим цветком ты перешагнешь через границу своих умений. Я уже говорил, что с помощью этого цветка создаются временные эликсиры, часть силы которых остается с практиком навсегда? Ты пытаешься закрепить эффект, используя стандартные ингредиенты. Но используя лепестки этого цветка, ты можешь закреплять временные эффекты, позволять эликсирам менять организм.

А в этом что-то есть…

Я с новым интересом принялся задавать травнику вопросы по редким ингредиентам, взамен рассказывал рецепты, которые даже Рой мог спокойно повторить.

Мы настолько увлеклись, что посиделки закончились поздно ночью. Сперва я дошел до гостиницы, но оказавшись в комнате, понял, что уснуть сразу у меня не выйдет — недостаточно вымотался. А если не усну сразу, то не смогу уснуть и потом — опять полезут ненужные мысли, вопросы, всякие «а если?».

Уже полезли.

Поэтому я, прикинув варианты, подхватил рюкзак и снова направился тенями в Золотой квартал — к доброму дедушке Пирию, который всегда рад предложить помощь внукам.

Охранник вызвал к воротам заспанного слугу, который, выслушав меня, решил не будить дедушку, а вот лабораторию посетить разрешил.

До утра я был занят варкой эликсиров. А часов в восемь отправился не в школу Небесного гнева, как можно было ожидать, а в бедные кварталы, к школе Гуса.

Я шел по узкой, кривой улочке, перешагивая через мелкие лужи и переходя крупные по заботливо проложенным доскам. В отличие от оживленных центральных улиц города, здесь было тихо и пустынно. Пахло старым деревом и дешевой едой: рисом, рыбой.

— В тесноте, да не в обиде, — бормочу вполголоса. Эта поговорка весьма подходила кварталу: темные от влаги и времени дома жались друг к другу, будто греющиеся в толпе пингвины.

Бедно? Да.

Уныло? Пожалуй, уныло и грустно: я будто смотрю на заросший огород пенсионера, сажать и убирать который сил у человека уже не хватает. Но приличненько. И доски через лужи уложены, и на улице не воняет помоями — видно, что люди здесь живут пусть и небогато, но с достоинством, и в своем квартале поддерживают порядок.