Чтение онлайн

Правда, пойдут ли они против начальства?

Если бы Свен Дэй вбил себе что-то в голову, его бы никто переубедить не смог. Далеко за примером ходить не нужно — мастер Линь пытался донести до настоятеля, что за сменой его поведения стоим я и эликсир подчинения, но все закончилось тет-а-тет, где Свен Дэй по-простому, по-дружески спросил: «Китт, Линь вот говорит, что ты давал мне эликсир подчинения. Нет? Ну, я так и думал. Ступай, не буду отвлекать. Кстати, спасибо за новые зелья».

Следующие десять минут один в один повторяли пройденное в прокуренном кабинете. Я предлагал им не саботировать приказ, они утверждали, что не делают этого. И дело не двигалось с мертвой точки.

— Я прошу вас на минуту задуматься о том, что происходит в этом кабинете. Семь взрослых, умных людей тратят свое время, чтобы потратить время одного-единственного практика. Может, перестанем уже трепать друг другу нервы? Может, хватит?

— С каких пор нам будет указывать сопляк? — невероятно ехидным тоном спросил глава.

Очень удобный вопрос, на который я ответил настолько холодным голосом, насколько возможно:

— Я надеюсь, вы сейчас говорили обо мне, и не имели в виду Его Высочество, который тоже не может похвастать сединами.

— Можешь не беспокоиться, мы именно о тебе, — лениво махнул ладонью практик.

— Отлично. Но я все равно должен увидеть происходящее в секте и на горе своими глазами. Вы можете связать мне руки — все равно это не помешает мне телепортироваться или разорвать веревку с помощью льда, если боитесь, что я выкину что-нибудь эдакое и испорчу вам жизнь, но у меня есть задача — УВИДЕТЬ то, что там происходит, и я буду нудить у вас под ухом, пока мне всё не покажут.

Это не возымело действия, практики остались безучастны. Тогда я добавил:

— К слову, я могу за пару часов попасть в столицу и донести до принца ваше нежелание сотрудничать, это первое. И второе — если я случайно пропаду, мой человек доставит письмо принцу с указанием, куда именно я собирался, прежде чем пропасть.

Это сработало. Глава школы скривился.

— Мы позволим тебе провести проверку. Скажем, завтра.

Не вариант. По моим расчетам, убийца Крайслеров должен прийти в город сегодня, завтра или послезавтра. Если, конечно, он путешествует верхом или на повозке. И если он вообще отправился в Вейдаде.

— К сожалению, завтра я не могу. И послезавтра тоже не смогу.

— Молодой человек, мы и так пошли вам навстречу, — снова вмешался Ардан Тарс. — Может быть, как вы и сказали, стоит завязать со взаимными претензиями?

— Я и не желал вас задеть, — короткий поклон. — К сожалению, я в вашем городе не только ради проверки, но и для иных встреч. Будь я свободен, предпочел бы сразу разобраться с проверкой, но эти обстоятельства от меня не зависят.

Валлис был убежден — если ты долго занимаешься устранением целей Дома, в какой-то момент становишься в этом мастером.

Нет, мужчина не знал о правиле «десяти тысяч часов». Зато он знал, что в их деле либо стараешься стать лучше, обрастаешь разными хорошими привычками вроде «не останавливаться два раза подряд на ночевку в одном и том же месте», и «останавливаясь на ночевку, устанавливай гранаты вокруг полянки», становишься параноидально внимательным, привыкаешь доверять интуиции и прочее, и прочее, либо в какой-то момент умираешь, оказавшись недостаточно хорош.

Естественный отбор во всей красе.

Иногда псов-ликвидаторов отправляли на дело в паре или даже в тройке. «Страховка для тех, кто не уверен, что справится в одиночку», — усмехался Валлис, когда ему давали задание, рассчитанное на двоих.

Устранение живущей в Циншуе цели прошло гладко, как и всегда. Пришли, обезвредили цель, обставили это как послание. Для кого предназначалось послание, и зачем нужно было оформлять работу именно так, практик не знал и никогда не интересовался. Сказали — сделал — получил деньги.

На городских воротах Вейдаде практики продемонстрировали поддельные документы. Валлис сидел в повозке, в то время как его пожилой напарник, играя роль отца, старшего купца семьи, вел вежливую беседу со стражей, ухитрившись между делом вытянуть информацию по последним происшествиям.

Валлис осматривался, от скуки отмечал количество часовых, тип и толщину засова на воротах, потенциальные места для лучников. Он уже мысленно составил план захвата ворот расслабленного городишки и от скуки составлял карту отступления.

Не успели они проехать и двухсот метров, углубляясь в переулочки, как практики услышали тихий чпокающий звук, будто в какой-то из окружающих хибар выпивоха вытащил пробку из бутылки рисовой водки.

А еще этот звук издавали открываемые боевые эликсиры.

Оба убийцы, не сговариваясь, оставили повозку и рванули назад по улице (если бы их увидели стражники, легенда полетела бы к демонам — простые купцы не способны перемещаться со скоростью ураганного ветра). В паре перекрестков от повозки практики скользнули в подворотню и затаились. Валлис уже держал в руках клинки, Зипун же успел обернуть руки до локтей каменной крошкой. Владение техниками земли позволяло практику обходиться без оружия, да и не нужно оно человеку, который ударами деревья валит.

Все было так же, как и всегда. Никто не стремился нападать, лишних звуков тоже не было, но Зипун показал жестами: «готовься», «опасность». Правда, для человека, который ощущает колебания почвы на расстоянии тридцати метров от себя, такой доклад был ну очень скупым.

Валлис выждал три долгих минуты, после чего выпрямился во весь рост, махнул рукой вглубь переулка и хотел показать на жестах «проверю». Нож выпал из неожиданно неуклюжей ладони.

«Досадная накладка», — хотел было произнести удивившийся практик, но язык словно онемел.

А потом и сам Валлис начал медленно падать лицом вперед. Время си-и-и-ильно растянулось: земля вонючего переулка медленно приближалась к лицу, пока не толкнула его голову и Валлис не отключился.

Практик выплывал из небытия медленно. Сперва вернулось сознание, потом — слух, осязание и, к сожалению, вкус.

Судя по звукам, Валлис находился где-то посреди леса. Щебетали птахи, скрипели ветками сосны, сквозь густые кроны падали редкие солнечные лучи.

Под головой подушка из мха, папоротника и сосновых иголок. Пахло сосной и свежестью, но сейчас практику было плевать на запахи. Он ощущал тупую, пульсирующую боль в затылке и тошнотворную слабость во всем теле. Во рту пересохло и бессовестно горчило.