Чтение онлайн

Кстати, когда я был здесь в прошлый раз, квартал казался умирающим, четко помню пару провалившихся крыш, а сейчас все более-менее в порядке. Влияние Гуса?

Я был в паре улиц от «Школы братьев Зулов», когда услышал глухой ритмичный шум. Спустя еще улицу я начал различать отрывистые команды. Шум исходил с заднего двора школы Гуса, обнесенного высоким забором. Можно было встать на цыпочки и попробовать увидеть, что творится по ту сторону забора, но я отогнал мысль уподобиться любопытному подростку и дошел до двери школы.

Внутри уже не пахнет плесенью, атмосфера светлая и даже как-то по-домашнему уютная. Голые стены теперь покрывает свежая побелка. Деревянные лавки, единственная мебель, находившаяся в холле в прошлый раз, всё ещё стоят на своих местах, но уже выскобленные до белизны. К ним добавился небольшой столик, за которым дежурит высокий нескладный подросток.

— Господин! — ученик вскочил и поклонился. — Приветствую вас в нашей школе!

— Здравствуй. Я пришел к Гусу. Мы с твоим мастером знакомы.

— Вас проводить?

— Будь добр.

Парень еще раз поклонился, суетливым движением одернул рубаху и повел меня к заднему дворику, откуда и доносились ритмичный стук и команды. Когда мы вышли и стояли на крыльце, парнишка обернулся и неуверенно произнес:

— Мастер Гус там, господин. Мне доложить?

— Не надо его отвлекать, — мягко остановил я паренька. — Я просто постою, посмотрю, пока твой наставник не закончит.

Парень с явным облегчением кивнул, еще раз неловко поклонился и поспешил назад к своему дежурному посту. Я же прислонился спиной к косяку, скрестил руки на груди и погрузился в наблюдение.

Гус стоял посреди двора. Длинные волосы мечника по-прежнему чисто вымыты и собраны в длинный хвост, перехваченный кожаной лентой. Взгляд стал еще строже, увереннее, что ли. Думаю, случись в его жизни еще какая трагедия, Гус уже не запьет.

Перед мечником выстроились двадцать пять мальчишек и девчонок с деревянными мечами.

— Раз! — спокойно и властно уронил практик.

Команда заставила группу взорваться движением: два с половиной десятка мечей поднялись и одновременно описали короткую рубящую дугу сверху вниз.

— Семь!

Клинки синхронно ушли вбок, парируя невидимый удар.

Движения были еще не отточены. Где-то кособокие, где-то слишком размашистые, но в них уже угадывалась основа будущего умения. Видно, что дети занимаются этим не день и не неделю.

Я посмотрел на их движения и мысленно отметил про себя: да, дисциплина и мотивация у каждого присутствуют. Но пластичности, гибкости, той самой подготовки тела к упражнениям — этого тут определенно не хватало. Здесь очень пригодятся мои комплексы.

Спустя десять минут Гус меня заметил.

— Ты? — голос практика прозвучал хрипловато, но уверенно. — Не ожидал тебя увидеть. Привет, кстати. По делу?

— Здравствуй. Заглянул по пути, — почти не соврал я. — Вижу, не теряешь времени. Квартал стал облагороженнее.

Гус кивнул.

— Оказывается, ответственность меняет людей. Начал тренировать ребятишек, а там и в дела их семей втянулся. Когда сам за что-то отвечаешь, уже и смотреть на мир по-другому начинаешь. Подождешь, пока я закончу с ребятами?

Не знаю, сказалась ли личность Гуса, более близкого мне по возрасту человека, либо — его собственная потеря. Я собирался ответить, что с радостью подожду, но неожиданно для себя самого сказал совершенно другое.

— У меня проблема. Умер близкий мне человек. Мой мастер зельеварения.

Если считать прошлую жизнь, то это не первая моя потеря, но легче от этого факта не стало.

— Соболезную, — кивнул мечник, не смотря на меня. И уставился на детей. Минуты тянулись за минутами, и мы оба молчали. Я — погруженный в мысли. Гус — наблюдающий за детьми.

Потом Гус неловко кашлянул, прочищая горло.

— Прости, Китт. Если ты ждал от меня утешения, или какого-то совета, то прости. Я не тот человек, который может поддержать тебя в этой ситуации, найти какие-то правильные слова, которые перевернут твой мир, или заставят взглянуть на ситуацию по-другому. Я не смогу сказать даже что-нибудь, что ослабит твою боль. Да и вообще, вряд ли кто-то способен найти такие слова… Единственное, что я могу — поделиться с тобой своим опытом, и сказать, как будет потом, через время. Ты по-прежнему будешь видеть родного человека во сне, по-прежнему будешь пытаться заговорить с ним, но такие моменты будут случаться все реже. Будет ли легче? Да, будет легче. Может, ты станешь думать, что твой мастер в другом, лучшем мире, и эта вера облегчит твою душу. Может, просто привыкнешь к этой боли, немного очерствеешь и повзрослеешь. Всякое может быть.

Он сочувственно похлопал меня по спине, чего раньше никогда не делал.

— Но прошу тебя об одном: не начинай заливать горе алкоголем. Я мог бы сказать, что твой мастер этого не одобрил бы, но это будет манипуляцией. На самом деле это вредно, к тому же никто не будет счастлив от того, что хороший человек вроде тебя начнет скатываться в бутылку. Можешь совершить что-то хорошее для своего мастера, это увлечет тебя, займет руки и голову. Я вот для брата школу открыл. Осталось сделать ее знаменитой, чтобы обо мне и о нем узнали, и я буду рад, если у меня получится.

Гус замолчал. А я потянулся к кошельку, набитому золотом. Почему бы и не пожертвовать деньги тому, кому они на самом деле пригодятся.

А для мастера я уже спланировал кое-что. Не скажу, что хорошее, но и плохим поступком смерть его убийцы точно не станет.

Ближе к обеду я уже шагал по рынку, следуя к Золотому кварталу.

После разговора и чаепития с Гусом стало как-то легче. Хотя состояние хандры и не отпустило меня до конца, обдуманные по сотне раз вопросы меня тоже не посещали.

Пока.

Воздух был густым и тягучим. Пахло жареной рыбой, пряностями и потом. Множество людей спешили, пробирались вперед, толкаясь локтями, чтобы в какой-то момент застыть у лотков и прилавков. Кругом кричали, орали, галдели и на разные голоса уговаривали купить, приобрести, поглядеть, «только понюхать» и «просто попробовать».

Я шел сквозь толчею, ввинчиваясь между тел и не замедляя шага. Скучающее выражение лица и взгляд, направленный ровно вперед по улице, говорил большинству назойливых торговцев, что мне нет дела до их товаров и зазывать меня не стоит. Впрочем, когда особенно навязчивый продавец попытался ухватить меня за рукав, я поймал его руку и нажал большим пальцем в точку по центру ладони. Хриплый крик растаял в окружающем гвалте, и больше меня никто задержать не пытался.