Чтение онлайн

— Да, — выдохнул он сквозь сухое горло, надеясь, что сказанное смягчит сердце паренька. — Жена и дочь.

Практик нараспев продекламировал:

— Щиплет газ пороховой, слёзы в уголках глазниц

Из-за встречи роковой не увидишь близких лиц

Пёр по жизни до конца, честный труд ты порицал

Лез из кожи вон, чтоб доказать себе, что не овца

А в сухом остатке что? Осталась доча без отца…

Практик на пару секунд прервался, а потом буднично спросил:

— Как выглядит твоя дочь?

Стихи Валлиса не впечатлили, и отвечать на столь простой вопрос он не спешил. Если практик хочет найти его семью, помогать в этом не нужно.

— Это ведь простой вопрос, — с сочувствием сказал пленивший его практик. — Белокурая такая, с кудряшками. Улыбается еще так забавно. Помнишь же?

Валлис похолодел. Изнутри поднимался настоящий ужас, стискивал сердце ледяными когтями. Каждый, кто ходит под смертью, мысленно готов к тому, что однажды проснется в такой обстановке, как сейчас, но семья…

— Не беспокойся, ты меня неправильно понял, — поспешил успокоить парень. — Я не трону непричастных и даже искать ее и твою жену не буду. Я просто хочу, чтобы ты закрыл глаза и подумал о них. Хочу, чтобы ты вспомнил и жену и дочь. Представь, что они рядом. Вообрази их так ярко, как только можешь, и когда сделаешь это, сообщи мне. И лучше бы тебе не врать.

Валлис сделал, как велено. Почему-то вообразить близких получилось так ярко, будто они на самом деле здесь. Жена — сидит в бежевом платье рядом с ним, и если протянуть руку, можно коснуться ее. Дочь… Дочь же обнимает свою тряпичную куклу и смотрит на папу, насупив брови.

Веки почему-то потяжелели так, что поднять их стало невозможно. Зато воображаемая картинка налилась еще более яркими красками.

— А теперь подумай о том, сколько чудесных мгновений упущено, — вкрадчиво сказал адепт. — Сколько счастливых часов никогда не станут реальностью. Ты каторжно убивал, чтобы обеспечить семью, почти не проводил с ними время, откладывая жизнь на потом, чтобы в какой-то момент заработать кучу золота и начать проводить с ними дни напролет. Но момент почему-то не приближался, тебе все время было не до родных. И вот сейчас ты понимаешь, что уже никогда не поднимешь дочь на руки, не коснешься жены. И в этом виноват ты сам. Каково тебе?

Валлис не видел и не чувствовал, как адепт коснулся его груди и потянул на себя разноцветные нити эссенций. Как ловко двигая в воздухе пальцами, маленький практик какие-то нити рвал надвое, развеивая в воздухе оторванную часть, и засовывал обратно оставшееся. Какие-то сплетал одни с другими, а часть выпалывал напрочь. Что-то доставал, вливал собственную Ци и прятал обратно под кожу.

Если бы Валлис стал свидетелем этой операции, он бы мог изрядно повредиться умом — мало кто останется в порядке, проснувшись, к примеру, на открытой операции сердца. Увы, Валлис всего этого не видел и не ощущал, как в его голове, откликаясь на каждое действие кошмарного ткача, происходят изменения. Как жутковатый адепт с равнодушными глазами лезет пальцами прямо в душу, перекраивая ее по желаемым лекалам.

Непреодолимый страх перед Крайслерами становится весьма преодолимым, а потом будто бы и несущественным.

Ужас и ненависть к пленившему его парню угасают, будто и не было их. Зато взамен появляется странное желание слушать и выполнять его приказы.

Любовь перед семьей вырастает до невиданных ранее размеров — если бы Валлис мол плакать, он разрыдался бы от глубины открывшегося перед ним чувства. Всеобъемлющая нежность к дочери, любовь к жене — такая, что хочется целовать песок, по которому она ходила. А подставить ее под удар не хочется — он скорее себе вены вскроет.

Клятвы Крайслерам остались на прежнем уровне, хотя молодой практик, шипя ругательства, пытался подцепить ногтями и их.

Работа длилась не меньше пары часов, а когда закончилась, молодой практик умело залил в глотку Валлиса целительное зелье, после чего растолкал убийцу и долго объяснял ему новые задачи.

— Если тебе дорога семья, если ты любишь жену и дочь и желаешь им только хорошего, сделай ровно то, что я тебе сказал, — повторил практик. — Более того — если сделаешь все правильно, тогда и ты, и твои друзья перестанут быть в подчинении у Крайслеров.

— Но начнем работать на тебя, — слабым голосом сказал Валлис. В голове смешалась каша, откуда-то возникло доверие к жутковатому практику, но Валлис, не обращая внимания не эмоции, пытался мыслить рационально.

— Верно, — кивнул практик. — Однако я не стану посылать вас убивать людей. Подлечу каждому печень с поджелудочной, кровь и сосуды почищу, добавлю малость морали, купирую маньячные наклонности и будете косить тварей на границах с дикими землями. Глядишь, вам еще и памятник при жизни поставят… Ладно, отдыхай. И помни, что я тебе сказал. Кстати, напарника своего закопаешь сам.

Позавчерашний день выдался дюже насыщенным.

Во-первых, я снова посетил усадьбу деда. На этот раз Пирий не спал и пригласил меня поприсутствовать на семейном обеде, если так можно назвать неловкое молчание в кругу его семьи.

На налаживание отношений с этой роднёй мне было побоку, единственный интерес представляла лаборатория, которую я посетил сразу после обеда. Там же, из ингредиентов, купленных в Золотом квартале и в лавке Роя, я сварил для себя массу полезных зелий, в том числе успокоительное и эликсир для облегчения поглощения чужих воспоминаний.

Над последним я не работал так тщательно и долго, как, скажем, над своей лучшей бомбой, поэтому результат получился средним: зелье в разы ускоряло и улучшало мыслительную деятельность, однако действовало не дольше пяти минут, а из-за пары специфических трав оставляло отвратный привкус. Тем не менее, со своей задачей оно справилось: с его помощью я спустя девять часов полностью вытянул воспоминания убийцы Крайслеров.

Наверное, нормальный человек должен испытывать негативные эмоции от того, что лишил другого человека памяти. Увы, если так, то я нормальным не был — мне на судьбу того, кто убил Сталевара, было абсолютно плевать. Единственная эмоция, которую я испытывал — гордость от того, что впервые использовал навык «Кражи памяти» на полную.

Из разума убийцы я забрал все полезные мне навыки и достойные внимания воспоминания. Узнал многое о Крайслерах, в частности — расположение филиалов, зельеварен, имена людей, которые втайне от большого начальства торговали ингредиентами и варили зелья «на сторону».

Еще узнал, что большая часть производственных ангаров Крайслеров находится не в столице, как я думал прежде, а в городе у стены. Именно там — самая большая кормушка этого дома, крупнейшие цеха и основные производственные и человеческие ресурсы; а в Фейляне сидит уже верхушка.