Чтение онлайн

Податель сего письма сообщит Вам инструкции и также вручит Вам все необходимое для их исполнения.

Прошу Вас выполнять все в точности.

В противном случае я очень огорчусь, и лишь сумма, которую я смогу выручить за Ваших невинных дочерей в ближайшем южном порту, позволит мне вновь обрести хорошее настроение. Если же Вы выполните порученное Вам дело, то примерно через год воссоединитесь со своей семьей.

Я же, со своей стороны, обещаю, что этот год буду заботиться об их здоровье и удобстве со всем возможным тщанием.

Пытаться обмануть меня не советую.

В дальнейшем и при необходимости, дополнительные инструкции будут поступать к Вам за подписью A либо Aliquis .

С надеждой на разумное сотрудничество,

А.

***

… ночь уже стояла на пороге полуночи, когда неторопливый и тщательный палач выдернул изо рта Агнессы деревянную воронку, изгрызенную предыдущими жертвами. Предписанное количество воды было влито в подследственную за предписанный промежуток времени.

Натянутое тугой струной обнаженное тело опиралось лишь на перекладину под поясницей и истекало потом, хотя в каменном подвале допросной расследователь и летом предпочитал набрасывать на плечи шерстяной плащ.

Кат оглянулся на беседующих инквизиторов. Увидев в его руках воронку, мастер Питер жестом дал разрешение вернуть подследственную в сидячее положение.

– Готова ли ты, Агнесса он-Лагрейн, давать показания? Будешь ли ты говорить правду, или палачу сразу приступать к следующей ступени испытаний?

С ужасом глядя на свой раздувшийся живот, расплескавшийся по бедрам, испуганная девушка привычно зачастила словами, но фразы получались короткие, рубленные, дыхания не хватало – переполненный водой желудок не давал вздохнуть вдоволь…

– Не надо больше, миленькие… Не надо… Я все расскажу, как на духу… Добрый мастер…

– Ко мне надо обращаться «мастер инквизитор».

– Да, мастер инквизитор, все расскажу…

– Тогда сначала скажи мне, Агнесса, есть ли на твоем теле магические отметки?

– Только обереги, мастер инквизитор, все от официальных целительниц. Те, что промеж ног, мне еще при живой матушке делала женская лекарка Цэригма. А позже, когда в таверне работать начала, дедушка Ансельм отправил к матушке Алисии. Та мне пониже спины оберег от беременности положила. Дорогой. И каждые полгода обновлять надо. В первую неделю весны следующий раз к ней надо идти…

– И больше ничего?

– Больше ничего, мастер инквизитор…

Тайный Советник и приор переглянулись.

Запуганная и измученная девушка вряд ли стала бы сейчас врать.

В паховых ямках действительно были «белые» татуированные сигилы на женское здоровье, содержащие личное клеймо Цэригмы. Такие обереги в Лагрейне на себе носили многие женщины. Недавно скончавшаяся целительница практиковала в городе и окрестностях лет тридцать, а то и более…

Хорошо был виден и нанесенный соком кислицы на крестец стандартный оберег от нежелательной беременности, начертаний классических и давно известных.

Матушка Алисия, выпускница столичной целительской школы, дорожила своей лицензией и регистрацией, налоги платила исправно и применяла лишь средства традиционные, общеупотребимые и разрешенные.

Но в свете магического фонаря на коже подследственной обнаружился еще один сигил, очертаний и вязи неизвестных, расположенный на выпирающем шейном позвонке. Обычным взглядом рисунок был не виден, а слегка припухший участок кожи не привлек бы внимания, если б не традиционный осмотр перед допросом.

То ли расчесала, то ли – поцарапала. Не повод обращать внимание.

Но как этим пренебречь, если очертания сигила совпадают с печатью на перстне, снятом с пальца покойника?

Однако очевидно, что Агнесса и не подозревала о существовании этой магической печати...

– А теперь я снова спрашиваю тебя - когда умер ваш постоялец?

В ответ Агнесса непритворно разрыдалась.

– А ну, хватит! – мастер Питер даже прихлопнул ладонью по столу. И, как ни странно, это помогло. Задыхаясь и всхлипывая, служанка начала рассказывать.

– Ведь не хотела ж к нему идти, так сердцем и чуяла, что добром не кончится. Так-то мастер Деннис хороший мужчина был, чистый. И попервой все хорошо было - загнет, сунет и все - свободна. Но последние дни как бычьих яиц переел: по два раза на дню в комнату зазывал, да все ему не просто так… А как-нибудь не по людски… Намедни в зад меня отодрал, так я опосля присесть не могла, весь день на полбулки на стул садилась. Я-то вообще не против – есть дырка, найдется и пробка. Только я ему говорю: «Опосля в рот не возьму!» А он мне: «Монеты взяла и в рот возьмёшь!» И так насовал, аж слезы из глаз. Хозяин как увидел глаза заплаканные, спрашивает, не забижает ли меня постоялец. Так не забижает, две сребрушки дал, когда драл, да ещё четвертушку добавил, чтоб с кувшина полила да своей рукой мудя обтерла. Он чистый был, любил, чтоб я ему опосля всего своей рукой все обмыла, за то почти всегда грошик добавлял. А чего б не обмыть за монетку то, я по детству за коровами ухаживала, так там перед дойкой каждый сосок обмывать надо, поднаторели небось... Там-то сосков шесть, да каждый подлиньше будет... А в тот вечер никак не хотела к нему идтить, и зад то ещё болит, и за ухи он меня прошлый раз так натягал, что цельный день горели, и горло саднит… А он увидела меня в зале и две сребрушки показывает, исподтишка вроде, чтоб никто не догадался, значит. А я ему говорю – не могу нонча, работы много задали. А он три монетки на стол кладет. Я опять – не могу, дескать, работы много, дедушка Ансельм ругаться будет…

– Трактирщик Ансельм тебе дедушка? – Тайный Советник специально задал сторонний вопрос, чтобы Агнесса немного успокоилась. И действительно – всхлипы стали реже и тише.

– Ну, матери покойной дядька был, мне, выходит, дедушка двоюродный.

– И что мастер Деннис?

– Так когда мастер Деннис аж шесть сребрушек на стол выложил, я и согласилась. Мне же по хозяйству два месяца работать надо за такие деньги. Он в комнату пошел, а я пока посуетилась, воды набрала, да тут еще незадача – кувшин разлила, пока протерла, да заново набрала… Я захожу, а он уж сидит на кровати в чем мать родила, только одеяло на плечи накинул, да хрен ужо колом торчит. Сразу меня за волосья, да ртом и насадил. Дерет да приговаривает: «Что же ты, сучка, так долго шла?!» А я и объяснить то не могу, что споткнулась, да кувшин разлила, да прибирать пришлось. И чем больше я мычу, тем больше он стервенеет, да глубже сует. И не успел в раж войти, как спустил, видать, действительно заждался. Да столько мне в рот наспускал, что захлебнусь, думала… Тут он совсем расстервенился, лицом ажно побурел… А уж не совсем молоденький-то, за стручок себя теребит, а тот-то не встает сразу…

– Ты к чему мне всю эту похабщину рассказываешь?!

– Так я ж объясняю, мастер инквизитор, как дело было… Кончить-то он кончил, да только видать ему мало показалось, а стручок то и не стоит. Так он меня на кровать опрокинул и давай лизать, совсем с ума сошел. И так меня от его языка разобрало, что ажно звезды в глазах. Чую – сейчас орать буду. А никак нельзя… Я уж руку грызу, а меня еще пуще забирает. Так я подушку на морду натянула и в нее. А как меня накрыло, так уж и не помню.

Попустило меня, смотрю, а мастер Деннис мне в мохнатку уткнулся, да хрипит и слюни пускает. И весь пол обкончал. Осерчала я на него – мне ж потом эту кончу с пола затирать, да пол скоблить, столкнула с себя и убежала. А утром прихожу – он так и лежит, как с меня сполз. Я ж к дедушке Ансельму…