Чтение онлайн

Этот ответ для людоеда оказался неожиданным, и серп выпал из его руки.

Чудовище взревело и с голыми руками бросилось на старшину, обхватило его волосатыми лапищами и прижало к себе, пытаясь раздавить.

Каким-то чудом извернувшись в кошмарном захвате, старшина выронил палаш, но вбил локоть левой руки в раззявленную пасть монстра.

Великан сжал зубы, и Больц с ужасом услышал хруст разгрызаемых костей.

Размахивая вопящим старшиной, как соломенным чучелом, лохматое чудовище отступало, уклоняясь от наскакивающих на него разведчиков.

Внезапно рев стал вопросительно-удивленным, страшилище застыло на месте, и через мгновение тяжело, как подрубленное дерево, грянулось оземь всем телом, и замерло, широко раскинув руки.

В левой глазнице торчал стилет старшины, вогнанный туда по самую рукоять...

– Сука, - орал старшина, - эта тварь отгрызла мне руку!!!

***

Силящийся разогнуться Больц, чуть не на карачках подполз к старшине и рванул окровавленный рукав. Рука была погрызена, но вблизи все выглядело не так уж страшно. Заставивший похолодеть хруст издавали не кости, а стальная бляха на рукаве кольчужной рубахи. Зубы чудовища жестоко смяли ее, но сохранили сустав.

Сипящий и задыхающийся, Больц потащил старшину к трупу людоеда.

Одним движение ножа вскрыв грудь поверженного великана, Больц зачерпнул ладонью хлынувшую кровь и плеснул ее на рану старшины. Кровь запенилась, а старшина заорал благим матом.

– Терпи, старшина!!!
– просипел Больц.
– В тех же сказках говорится, что кровь поверженного великана заживляет любую рану. И еще...

Так же, не разгибаясь и придерживая левой рукой ребра, Больц переполз вдоль гиганта и вскрыл тому брюхо.

Несколькими движениями ножа он высвободил дымящуюся печень и развалил ее ножом на четыре части прямо на волосатой туше.

– Ешьте!

Примолкший старшина и разведчики удивленно уставились на лейтенанта.

– Ешьте! В тех сказках, где упоминаются волосатые великаны, говорится о том, что их печень дарует силы, здоровье и долголетие, а также содержит дух великана. В сказках султаны за сушеную печень платят десять весов золотом. И вообще – это свежая печень врага! Неужто вы никогда не слыхали об этом древнем воинском обычае?

И впился зубами в свою долю.

Старшина недоверчиво согнул и разогнул поврежденную руку, неверяще глядя на переставшие кровоточить и затягивающиеся раны. И потянулся за своим куском печени.

Глядя на своих командиров, куски теплого мяса взяли и рядовые.

***

Больц, тщательно разжевывая куски слегка горчащего мяса, внимательно прислушивался к своему телу, отмечая, как уходит боль из сломанных ребер, расправляются плечи, легким становится дыхание.

Он давно уже выпрямился и дышал полной грудью.

Но Больца удивило то, что он обнаружил вместо исчезнувшей боли.

Ярость.

Пылающая удушающая ярость.

Колеблющейся багровой пеленой она укрыла все вокруг, превратив горную долину в нечто совершенно незнакомое.

Профессиональный воин из семьи воинов, Больц и так не считал окружающий мир счастливым и безопасным местом.

Солдаты с такими представлениями долго не живут.

Лучше всего выживают профессионально настороженные агрессивные типы, которые не торопятся атаковать, но ежеминутно ожидают нападения.

А Больц знал толк в выживании.

Но сейчас ярость изменила его самого и мир вокруг. Больше всего это состояние походило на тяжелое гневное опьянение, готовое в любой момент взорваться крайним насилием.

Причиной такого взрыва могло быть что угодно: порыв ветра, треснувшая ветка, любое слово вот этих...

Больц посмотрел на своих спутников и увидел трех уродов, с окровавленными ртам и руками, рвущих зубами кровоточащее мясо над телом поверженного врага.

И каждого из них Больц сейчас ненавидел.

***

Самый крупный из уродов что-то прорычал и это было настолько отвратительно, что Больц в сердцах ударил себя по ноге.

Неожиданная боль рассеяла наваждение.

И хотя бешенство все еще клубилась алым покрывалом по краю взора, Больц большей частью вернулся в обычное восприятие реальности. Ярость отступила, как временно отступает мутное опьянение от пива, настоянного на дурман-траве.

– Что вы говорите, старшина?

***

Шумно сглотнув, старшина почти прокричал: «Сейчас пойдем и вырежем всех остальных волосатых уродов!»

– Как вы себя чувствуете, старшина?

– Я в ярости! Эта тварь чуть не отгрызла мне руку!!

– Старшина, вы ведь всегда славились своей осмотрительностью. Если одна тварь чуть не отгрызла вам руку, а мне чуть не раздавила сердце, то, что мы будем делать с тремя или четырьмя?

– Уланы не отступают!!!

– Старшина, я еще раз вас спрашиваю – вы как себя чувствуете?

Старшина потряс головой.

– Да нормально, вахмистр! Рука совсем не болит, просто в голове гудит, как с похмелья! И очень уж я зол...

– Это все печень, а точнее – яростный дух убитого нами великана. Вы сможете подавить его в себе?

Старшина Бэсиер с усилием потер лицо окровавленными ладонями, даже не замечая, что размазывает кровь по лицу. С кровавыми полосами на щеках и с кровью, запекшейся на подбородке, он выглядел устрашающе.

– Да, вахмистр, я вроде в порядке. Так вы думаете, что нам не надо сражаться с его сородичами?

– А с чего вы взяли, что они тут есть?

– Ну, так не один же он сюда пришел?
– недоуменно пробасил старшина. Он провел в армии всю жизнь, он не представлял, что в дальний поход кто-то может идти в одиночку. Но Больц предложил совсем другое объяснение.

– А если он просто живет здесь?

Как выяснилось, такая простая мысль старшине Бэсиеру в голову не приходила.

– Я думаю, старшина, что он жил здесь один или с семьей. В обитаемых землях их давно извели. Мало того, что люди не любят оказываться кормом, так и требуха этих чудовищ обладает магической силой. Наверное, что он забился подальше в дикие горы, подальше от людских глаз и караванных троп. И если я правильно понял бешеный дух этой твари, они друг друга не переносят. К счастью для людей. Я боюсь подумать, что было бы, если б они научились сбиваться организованные отряды. Но если мы с трудом справились с драчливым вспыльчивым самцом, который сам же нарушил черту, которую нам обозначил, то я не хочу сражаться с такой же самкой, защищающей своих детенышей...