Чтение онлайн

– Вы предлагаете уходить? Даже не искупавшись?

– Да, уходить. И как можно скорее. Приводите в сознание рядовых, я гляну, нет ли кого в кустах, откуда выскочила эта тварь...

***

Покинув долину людоеда, люди удвоили и утроили осторожность, но, к счастью, больше не встречали подобных тварей. Шли по неизведанным местам. Если кто и бывал здесь - то только жители Степи, а они неохотно делились своими секретами. После боя с волосатым горным великаном разведчики были готовы к встрече с любым сказочным ужасом. А в сказках были и каменные тролли, и драконы, и хищные скалы...

Но дни шли за днями, а долины оставались пустынными. Но вот, пограничный хребет стал все больше и больше загибаться на закат, а листья в долинах уже окрасились красками осени.

И настал день, когда они увидели блеснувшую на горизонте полоску моря и черные громады южных Запоров – Волчьих Клыков, возвышающихся там, где воды реки встречались с морскими волнами...

Глава 3. Волчьи Клыки

Как утверждали сохранившиеся летописи, на самой заре истории Империи Народ Волка оказался единственным, кто всерьез сопротивлялся Императору.

Вожди Народа Волка сами собирали под свои знамена собственную Империю, и потому столкновение вышло непримиримым. Волки бились храбро, но удача была на стороне воинов, идущих в бой с кличем "Единый". И Народ Волка в течение жизни одного поколения встал на пороге полного уничтожения.

Тогда их бог-покровитель – Седой Волк – каким-то чудом вымолил у Единого дозволения увести остатки своих почитателей в Степь.

И когда Седой Волк повел свой народ в Степь, спасаясь от войск набирающей силы Империи, он запечатал все проходы.

Остался лишь Северный проход, открывающийся из Степи на Ярмарочное плоскогорье – единственный известный проход в Степь из Империи.

Больц и его командиры думали, что им удалось обнаружить другой путь – но это оказалось грандиозной ловушкой, похоронившей весь Особый эскадрон.

Многие имперцы имели возможность наблюдать Наружный Запор Северного прохода.

Издалека.

Его было хорошо видно с Ярмарочного плоскогорья, где встречались для торга северные и южные купцы.

Легенды гласили, что когда Народ Волка бежал в Степь, то Седой Волк своей божественной силой поднял Наружный Запор. И каждый, кто видел эту колоссальную стену, не сомневался в ее божественном происхождении. Людям – ни тогда, ни теперь, – подобное было ни под силу.

Седой Волк, несомненно, был богом. Возможно, величайшим после Единого, Создателя Мира. И почему Единый мирился с существованием такого противника и, тем более, позволял Детям Волка творить бесчинства на территории поклоняющейся ему Империи – имперцам было непонятно и обидно...

Монструозная преграда из черного плавленого камня перегораживала Долину Народа от одного горного хребта до другого.

Высота ее была такова, что самые прочные штурмовые лестницы ломались под собственным весом, не достигнув и половины расстояния до нижнего края бойниц.

Империя раз за разом пробовала захватить эту твердыню, оскорбительную в своей неприступности, прячущую за своим каменным телом работорговцев и бандитов, ненавистных Степных Волков.

Но уже много столетий этот воплощенный в камне афронт раз за разом плевал в лицо лучшим армиям, которые могла выставить Империя.

Кроме высоты стены и мощности единственных узких ворот, Наружный Запор имел дьявольски сложную конструкцию, которую не удавалось повторить человеческими руками.

Гладкая, как стекло, каменная поверхность изгибалась вогнутой линзой, так что недосягаемые террасы боевых галерей нависали над основанием стены. Горсть гальки, брошенная с такой высоты, могла проломить лучшие шеломы и доспехи целого взвода.

Черные, как и стена, каменные надолбы не давали подвести к стене штурмовые башни.

Двойные ворота были укреплены особо.

Предвратное укрепление выглядело как две параллельные изогнутые каменные галереи, соединяющие извилистый путь между первыми и вторыми вратами. Логично было предположить, что войско, взявшее первые ворота, встретит град стрел и метательных снарядов. Ширина прохода с трудом пропускала пароконную повозку и четырежды рассекалась массивными решетками.

Эти подробности были известны от болтливых южных купцов.

Империи пока ни разу не удавалось взять и первые врата...

***

С другой стороны Долина Народа отгораживалась от Степи Внутренним Запором. Об его устройстве было известно еще меньше, чем о внешнем.

Купцы говорили, что ворота, открывающиеся в Степь, распахиваются будто в дикой скале, и путь в каменном туннеле занимает столько времени, что глаза людей успевают привыкнуть к мраку.

Но те же самые халифатские купцы утверждали, что Запоры кажутся маленькими тому, кто видел твердыни, поставленные Седым Волком у южного входа в Степь, на берегах пенящейся Белой Змеи, впадающей в море.

Они называли их Волчьими Клыками.

И сейчас Больц смотрел на два чёрных клыка, вонзившихся в облака – и это не было фигурой речи: ползущие от моря в сторону жаждущих песков тучи укутывали плотной пеленой верхушки грандиозных строений, скрывая их от человеческих глаз.

Караванная дорога шла по правому, каменистому берегу извилистой Белой Змеи и упиралась в правый – западный – Клык. У подножия левого – восточного – Клыка, лежала удобная бухта, вмещающая одновременно не более одной руки кораблей. Здесь караваны грузились и отбывали в Дерзкий, видимый на горизонте.

Порт Дерзкого был одним из крупнейших в Мире. По сути, все побережья острова было одним сплошным портом из множества маленьких бухт и бухточек.

Между правым и левым Клыками, на цепях, толщиной в туловище человека, висели мосты, выглядящие изящными и ажурными. Но по ним двигались в несколько рядов повозки и люди...

Узкое глубокое русло Белой Змеи, стиснутой отвесными скальными берегами и основаниями Клыков, было здесь шириною в два полета стрелы.

***

Несколько дней разведчики вглядывались в жизнь, бурлящую промеж Волчьих Клыков, ища возможность проникнуть на корабль, идущий в Дерзкий.

И приходили в отчаяние, не видя ни единого шанса.

Несколько дней разведчики наблюдали непрерывное движение сотен повозок, везущих из Степи рабов, рабов, рабов...

Караван двигался за караваном и в каждом – лишь стоящие на повозках клетки с женщинами и детьми. Создавалось впечатление, что других товаров в караванах просто нет. Только имперские рабы. Число рабов приводило в ярость, их тихая покорность – в ужас.

Разведчики приходили в исступленное бешенство от невозможности помочь кому-то из них. Но особую ярость испытывал Больц, воочию увидевший халифатскую «торговую схему», о которой рассказывал ему наставник: «В Империю легкие и маленькие товары – роскошь, специи, редкие ткани. Из Империи в Степь – зерно и золото. Зерно в Степь. Из Степи - имперские рабыни».