Чтение онлайн

Удо покачал головой, задумчиво проводя костяшками пальцев по моему колену.

— С некоторых пор мне не нравится оставлять своих женщин в этом доме без присмотра.

— А это еще что значит?

Он тихо и странно засмеялся, но наконец поднял взгляд.

— Ничего. Забудь. Тебя я отсюда в любом случае так просто не выпущу.

Настроение, судя по всему, у него было прекрасное, а вот я начинала настораживаться все больше с каждой минутой.

— Ты, черт возьми, говоришь загадками. И мне это не нравится.

— Странно, должно быть наоборот, — Удо улыбнулся так выразительно, что я даже села прямо.

Он определённо был настроен на весёлый лад. До неприличия весёлый в нашей ситуации.

— Я хочу, чтобы ты знала: я ценю твоё доверие, мадам Ханна. Сейчас у нас есть время, за нами никто не гонится, а значит это отличная возможность для меня доказать тебе, что я держу своё слово.

Он продолжал поглаживать моё колено, и от этих обманчиво лёгких прикосновений кожу начало покалывать.

— Какое слово?

— А ты разве не помнишь, что я обещал тебе в наш первый вечер?

— Ты много чего нёс.

На всякий случай я не стала уточнять, какой именно вечер он имел в виду.

«Он трогал тебя там, где собирался целовать я»…

«Однажды мы поменяемся местами, мадам. И пощады тебе не будет»…

Одно было ничем не лучше другого, а хуже всего было то, что и то, и другое я запомнила так хорошо.

— Удо, — я предостерегла коротко, негромко, заведомо зная, что это не поможет.

Острое, мешающее дышать возбуждение поднялось волной, перекрыв способность думать и оценивать происходящее здраво.

Чёртов герцог поднял на меня светлый и ласковый взгляд, а потом скользнул ладонью по ноге вниз и сжал мою щиколотку.

— Не вздум… Удо!

Оковы — невидимые, крепкие, не идущие ни в какое сравнение с теми, что могла соткать я, — крепко, но не больно стиснули мои запястья. Я не успела опомниться, как оказалась лежащей на спине. Руки были зафиксированы над головой, и мне оставалось только наблюдать, как он медленно поднимается, как свечи загораются по щелчку его пальцев.

— С некоторых пор я всегда выполнял то, что обещал.

Он обошёл кровать, разглядывая меня уже совсем иначе, темно и жадно, и низ живота сладко потянуло.

— Ты мерзавец.

— Зато я честен, — склонившись ближе, но так, чтобы я не могла до него дотянуться, чёртов герцог улыбнулся мне обворожительно и хищно. — А ты очень красивая.

Он говорил это в третий раз за последнее время, но я не успела ему об этом напомнить — Удо не дал мне сказать ни слова, поцеловал так глубоко и властно, что закружилась голова.

От него снова веяло чистой искрящейся силой и таким желанием, что я забыла все слова, которыми хотела его назвать.

— Тебе когда-нибудь было так хорошо, что хотелось кричать? Не с Нэдом точно…

Он спустился к моему животу дорожкой невесомых поцелуев прямо через лёгкую ткань сорочки, и я засмеялась не к месту, но искренне.

— Создатель и все черти! Настоящий герцог меня ревнует!..

Говорить такое было рискованно, но Удо вдруг засмеялся вместе со мной.

— И это не пройдёт вам даром, мадам.

Он резко подался ко мне, отвел мои волосы с лица.

— Знаешь, каково это — хотеть до дрожи, но не сметь коснуться? Быть полностью в чьей-то власти, имея возможность разве что просить? Ты ведь не думала об этом, надевая на меня оковы, правда? Я покажу тебе обратную сторону, Волчица.

Я дёрнулась в бессмысленной попытке освободиться, потому что это было уже чересчур. Слишком хрипло и обещающе звучал голос Удо, непозволительно остро реагировала на него я сама.

Никогда прежде я настолько не теряла контроль, а он обещал обеспечить мне именно это, и…

— Сними с меня эту дрянь немедленно!

Удо засмеялся снова, а потом отстранился, чтобы перебраться в изножье кровати.

Перехватив мою ногу удобнее, он коротко и сухо поцеловал колено, и провёл ладонями вверх по моим бёдрам под подол, с нажимом погладил живот.

— Как прикажешь.

Я не успела ни возмутиться, ни сообразить, а он уже стянул с меня рубашку, оставляя обнажённой, открытой, выставленной перед ним напоказ.

— Твою мать!

Не думая раздеваться сам, Удо с лёгкостью увернулся, когда я попыталась лягнуть его, сжал мою лодыжку сильно, почти до боли.

— Даже не пытайся. Я поймал Чокнутую Ханну. За это, кажется, полагается хорошая награда?

Самодовольства в его тоне было столько, что это могло бы быть смешно.

Могло бы…

Он повторил путь ладони губами — от колена к бедру, по низу живота, а потом одним уверенным движением развёл мои ноги шире.

— Сволочь, — я выдохнула это почти восхищённо, прекращая попытки увернуться и падая на спину.

Тело вспыхнуло мгновенно, кожу под его взглядом покалывало, а лицо отвратительно загорелось от осознания того, что он всё видит. Разглядывает меня так, как никто до него не смел, и видит, что мне хочется не меньше.

Возможно, даже больше, чем ему.

Отвечать Удо не счёл нужным, только склонился, провёл губами по внутренней стороне бедра — сначала легко и нежно, как будто в жесте немого преклонения. Потом уверенно, горячо и влажно, так, что дыхание сбилось снова.

Вторую ногу он неторопливо поглаживал ладонью, не сжимая до синяков, но пресекая саму мысль о том, чтобы попытаться закрыться от него.

— Как давно ты вообще кому-то это позволяла?

Его слова донеслись до меня сквозь пелену, и на секунду вместо жара обдало холодом.

Губы Удо двинулись выше, и я выгнулась под ним с коротким протяжным стоном, который был лучше любого другого ответа.

Вопреки ожиданиям, он очень хорошо знал, что делал, и очень быстро я забыла и о неловкости, и о том, насколько опасно вот так доверяться кому-либо.

Его язык двигался ритмично, очень продуманно — в отличие от меня, он головы не терял, планомерно и продуманно доводя меня до чёрных точек в глазах, до дрожи, до срывающихся один за другим стонов.

— Тебе было хорошо со мной? В те два раза. Скажи, было?