Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Стихи и эссе

Оден Уистан Хью

Шрифт:

19. Воды

Шутник, оракул и поэт, В самопознанья глядя пруд, Ждут на дурной вопрос ответ — Притянет ли с наживкой леса Искомый вектор интереса, И об улове ночью врут. Но буря топит то и дело И хрупких допущений плот, И праведника, и лицемера. Их тянет феномен на дно — Страдальцев — и уж заодно Ко дну страдание идет. И воды жаждут дать ответ На правильный вопрос, но нет.

20. Сад

За этой дверью путь к началу всех основ; Мерцает белое сквозь зелень, но без страха Играют дети здесь в серьезных семь грехов, И в смерть хозяина поверит здесь собака. Здесь отроки торопят числа, но Здесь время кольцами на камне проступает, Здесь плоть и тлен извечно заодно, Когда живых согласье раздражает. Здесь путешествиям конец. И в сумрачной аллее Здесь одиночество печальной старой леди Величье роз скрывает как плащом, Здесь старцы, искушенные в беседе, Краснеют под звезды пронзительным лучом И чувствуют, как воля их слабеет.

БЛЮЗ РИМСКОЙ СТЕНЫ [183]

Над вереском ветер. Сыч воет в лесу, Вши под туникой и сопли в носу. Дождь барабанит, дырявя мой шлем, Я страж на Стене, но не знаю зачем. Туман подползает сюда из низин, Подружка в Тангрее, я сплю один. У дома ее ошивается Авл, И морда его мне противна, и нрав. Пусть молится рыбе бедняга Пизон, Конец поцелуям, коль будет спасен. Колечко я в кости продул — не везет, Хочу мою девку и плату за год. Когда б одноглазый я был ветеран, Я бил бы баклуши, плюя в океан.

183

перевод Александра Ситницкого

СОНЕТЫ ИЗ КИТАЯ [184]

1

Дары валились — выше головы, Вцеплялся тут же в лучший каждый год: И улей счастлив под десницею пчелы, Форель всегда форель, а персик — сочный плод. Успешным был уже их первый шаг, Хоть вся наука — руки повитух, Согласие с собой им укрепляло дух, И каждый знал зачем, и что, куда и как. Пока, в конце концов, не вылупилась тварь, Года в нее вгрызались, как в букварь, Фальшивая насквозь, ни лев, ни голубица, Кого бросало в дрожь, едва зачнет сквозняк, Кто истине служил, но попадал впросак. Ну, как в такое не влюбиться!

184

Перевел Алекс Ситницкий

2

Ну что с того, что райский плод запретен? Ну что здесь нового? Сей мудростью горды, Они все знали наперед. Конечно, не заметив Того, ктo их журил из облачной гряды. Так и пошли. Их путь лежал во мраке — Слабеет память, смутен смысл речей — Их отказались понимать собаки, Не с ними разговаривал ручей. Рыдали, ссорились, свобода не давалась, И, словно от подростка горизонт, От них упорно зрелость удалялась, И страшно, что ответ держать придется. Но издали их ангелы хранили от Законодателя и стихотворца.

3

Лишь только запах выражает чувства, С пути не сбиться — только глаз и дан. Фонтанов речь неясна. Птиц искусство Бессмысленно. И так сложился план Охоты на слова — уже не до съестного. Зачем ему гортань? Вот главный интерес! Он целовал невесту ради слова И мог послать слугу за звуком слова в лес. Они покрыли мир, как саранча. А он — он жалок был ввиду такой напасти И, собственным творениям подвластен, Мог и проклясть их племя сгоряча. К ним, недостойным, он сгорал от страсти. И так подавлен был, что хоть зови врача.

4

И он остался. Стал прикован к месту. Стояли стражи у дорог — то лето, то зима. И сватали холмы ему невесту. И блеск светила вел — не проблески ума. Он с братьями не ладил, ибо в вере Они нестойки были, идолам кадя. И, если гость стучался ночью в двери, Могли и оседлать, как бедуин коня. И начал понемногу изменяться он. Все ближе к почве, цвет лица землистый, Да и смердел уже, как жертвенный баран. "Эй, он — простак!" — неслось со всех сторон, Поэт в нем видел свод сермяжных истин, И ставил гражданам его в пример тиран.

5

Он одарил их истиной крылатой: Земле беспечной быть, коли конец один! Он соблазнял девиц, представ пред ними в латах, Без Страха Рыцарь, Щедрый Властелин, От гнета матерей Спаситель и Исхода Пропагандист, за ним пошли сыны, Заматерев в скитаньях — год за годом — И познавая у костров, что люди все равны. Но вдруг ненужен стал — насытилась земля. Он опустился и сходил с ума, И пил по черной без оглядки. Или сидел в конторе городской И одобрял Законы и Порядки. И ненавидел жизнь всей душой.

6

Он звезды наблюдал и птиц свободный нрав, Разливы рек и взлет Империй краткий, Гадал на требухе и иногда был прав, Платили хорошо за верные догадки. Он в Истину влюбился даже прежде, Чем он ее познал, и в скит свершил побег, Где и постился в одиночестве, в надежде Ее уговорить, и презирал всех тех, Кто ублажал ее руками, всех тех, прочих, Кто глух был к голосу ее. Один, он, без борьбы Ей следовал, хоть подгибались ноги. Он шел за ней, чтоб посмотреть ей в очи Догнал, взглянул, увидел — все слабы, И самого себя, как одного из многих.

7

Он слепо им служил — и, говорят, был слеп. Меж ними он ходил, ощупывая вещи, Их ощущенья пели в нем, но, вслед, Они кричали — "Бога голос вещий!" Он стал ненужен, ибо был столь чтим, Что зря огонь он посылал на кущи. И трепет сердца им в ответ, он принимал за гимн, А то был голос Зла, отныне им присущий. Не пелись песни, он их сочинял, В размер старательно вгоняя сонм видений, Печаль лелея, словно план владений. И, как убийца, шел в свой вертоград, Чтобы на них взглянуть, и головой качал, И трепетал, встречая хмурый взгляд.

8

Оратай справный, он — оратором вдруг стал С терпимым к злу и ироничным взглядом, С лицом живым, что у твоих менял, Идея равенства овладевала стадом. И братом стал ему последний человек, И небо он воздвиг, вздымая всюду шпили, Музей хранил его Ученье, как ковчег, И за доходами папирусы следили. И все произошло в такой короткий срок, Что он забыл, зачем был миру явлен, Он к людям шел, но оставался одинок. То денег не считал, то, вдруг, смиряя пыл, Клочок земли не мог сыскать, где тень от яблонь, Ни обрести любовь, в которой дока был.
Поделиться с друзьями: