Сир! Не враг человеков, взываю с коленПовели извращения нам, будь расточителен:Ниспошли нам свет и касанье монарших перстов,Исцеляющее нервный зуд, отпусти на просторОт груди отлученных, исцели лжеца тонзиллитИ комплекс вросшей плевы; пусть закон запретитСнова и снова тебя приветствовать горячо,И малодушных исправь шаг за шагом; ещеТех, кто во мраке, покрой лучами, чтобы взамен,Замеченные, они изменились, став лучше от перемен.Огласи каждого целителя в городе, отделив от толпы,Или в сельских домах, тех, что в конце тропы;Сравняй с землей дом мертвых и лучезарно взгляниНа новые стили зданий и сдвиги в сердцах им сродни.
Мой сын, когда под толп галдежНа трон торжественно взойдешь,Не упускай из виду воды, ибоСкипетры тонущие видят там рыбы,Безразличные к символам сим; нет —Вообрази корону, лежащую в илеСо статусом дивана разбитого илиИскореженной статуи; во дниКогда залпы салютов и стяги — везде,Помни, бездны ни тебе не завидуют, ниКоролевству твоему призрачному, гдеМонарх всего лишь предмет.Не ожидай помощи от тех, кому данаВласть принца вразумлять иль ссылаться наБич, держа официальную речь,На открытии памятника Прогрессу, сиречьДитя ведя — в руке лилий пучок? Бред!В их королевских зверинцах живут,Замалчиваемые тактично, акулы и спрут,И все происходит по сверенным часам,Пока те заведены, но не боле,Потом остается океанская гладь, тамНет по подписке концертов, да пустое поле,Где нечего есть в обед.Только и скажет в душе твоей мглаТо, что не смеют сказать зеркала,Чего бояться больше — моря, гдеТиран тонет, мантией спутан, водеВдова кажет невинную спину, когдаКричит он, захлебываясь, или края земли,Где император в рубище стоит, вдали,Замечает нечто, ковыляющее к нему, покаНаглецы, глумясь, читают его дневник,Нечто, шлепающее издалекаС нечеловеческой скоростью; у снов, у нихУчись тому, в чем нужда.И все же надейся, пусть страхом чреватИстины Путь, как над бездной канат,Ибо принц в безопасности, пока онВерит в то самое, чем был смущен,Слева в ухо поют сирены о водах иО ночи, где спит иная держава,Где смертные пребывают в мире, справаИфрит предлагает прекрасный исходТуда, где мысли чисты, как ни быть, еслиТам нет никаких запретов. ВотТак принцы многие и исчезли,И нечестивые короли.Подозревай, коль пройдешь сей искус,Ясное утро, когда ты и в усДаже не дуешь, ты всеми любим,Стелется низко над гаванью дым,Голуби заняли место воронНа куполах, триумфальных арках,И кавалеры за дамами в паркахСледуют чинно и здешний бедламДомом надежным кажется им —Милым созданьям и славным мужам —Помни, в отчаянии рушился РимЭктабана, Вавилон.Как места тут мало, и шанс как здесь малПримеры подать, явить идеалМеж зыбкою гладью соленой водыИ скучным песком, где сотрутся следы,Того, чей удел — отвращенье,Того, кто веселым отправился в путьОт — вольному воля, до — уж как- нибудь.Но помни, в конце успешного дня,Когда головой ты к подушке приник,Что в шаге одном ото льда и огняТвой праведный город лежит, и для нихВремя его — мгновенье.Если ж престол потеряешь, ступайВслед за отцом твоим в дальний тот край,Где мысль обвиняет и страсть кажет нос,Славь обжигающий ноги утес,За очищение страждущей плоти,Будь благодарен прибоя волне,Гордыню смывающей в море, вполнеМожешь довериться проводнику —Вихрю, когда ты с собой не в ладах,Путь он укажет тебе к родникуИ к острову в море, где тело и духСпособны парить на свободе.И, сидя на палубе, это письмоПишу я тебе, с тоской наблюдая,Как резвых дельфинов плещется стая,Прочти его, мой Фердинанд,Когда покинет земную юдольАлонсо, твой отец, и некогда корольНеаполя, теперь зовущий Смерть, ликуя,В надежде обрести покой в душеИ новую любовь, и, слыша звуки мессы,Он видит статую, готовую ужеПростить мечты несбыточные нам.
167
перевод Александра Ситницкого
ПОД ЗНАКОМ СИРИУСА
Да, Фортунат, жаркая ныне пора наступила:Вереск в предгорьях полег,Сжался в путешную струйку,Раньше игривый поток;Копья ржавеют у легиона, с их капитана льет пот,Пусто в извилинах подШляпою школяра,Вздор прорицает Сивилла,Вмазав прилично с утра.И сам ты, с расстройством желудка, в кроватиПроводишь, несчастный, весь день,Счета неуплачены, эпос обещанныйТак и не начат — мигрень.Ты тоже страдалец, кто вечно твердит,Что разве потоп его удивит,Или же ветр с Утешителя крыл,Сброд грязный вознесший,Темницы открыв.Ты говоришь, что всю ночь тебе снилась утра ярчайшая синь,Шиповник расцветший, когдаТрех мудрых Марий безмятежно приносятИз кости слоновой суда.Влекут их дельфин и морские конькиК ленивому устью реки.Ах, колокол — эхом громам канонадВ честь Них, посетившихГреховный сей Град.Ведь так естественно надеяться и быть благочестивымИ верить, что в конце нас ожидает свет,Но прежде помни, Фортунат,Священных Книг завет —Плоду гнилому сорвану быть. Надежда смысла лишена,Если прервалась тишинаВ сей миг, а город спит,Когда восставшая волнаНад городом висит.На что же будешь ты похож, когда рванет гробниц базальтИ явит чародея гроб,И страж его — мегалоподВслед за тобой тип-топ,И что ответишь ты, когда рой нимф взлетит, крича,Из пересохшего ручья,И из разверзшихся небесТвой Пантократор прогремит: "Кто и зачем ты здесь"?Ибо, когда воскресших пустит в плясПод яблоней хорал,Там также будут, Фортунат,Те, кто не рисковал.Те, кто у копей солевых копаются в тени,Кому бессмысленные дниВ жару иль в дней концеПредстали в тошных мыслях их,В оливковом венце.
О, чтоб двери открыться и — билет с золотым обрезом,Отобедать сo знатью — Елдой и Асматкой, и не остаться тверезым,Чтоб фейерверк, и жонглеры, и ростбиф румянить железом —Плакались шесть калек молчащей статуе,Нищие калеки.Чтоб Клеопатра и Гарбо со мной, непутевой, в океане перьемНа живца ловили, играли, балдели, когда с лучом первымПетух захлебнется криком, как я — опостылевшей спермой —Плакались шесть калек молчащей статуе,Нищие калеки.Чтоб, шею вытянув, стоять, как подсолнух, на зеленом дерне,На арабскую стать полагаясь, каурых, соловых и корнемМеста их чуя, не то что с биноклями дурни —Плакались шесть калек молчащей статуе,Нищие калеки.Чтоб паперти — в палубу, и в парус — дырявой холстине,И свиньей — за святым, вслед нежному бризу по синиК островам тенистым, где огромны дыни —Плакались шесть калек молчащей статуе,Нищие калеки.Чтоб эти лавки обернулись к тюльпанам на садовом ложе,Чтоб мне костылем моим дать каждому купцу по роже,Когда из цветка его лысая голова торчит, и того тоже —Плакались шесть калек молчащей статуе,Нищие калеки.Чтоб дыра в небесах и чтоб Петр появился и Павел,Чтоб святой удивлял наглеца — гляди-ка, никак дирижабль,О, чтобы ты попрошайкам второй ноги не оставил —Плакались шесть калек молчащей статуе,Нищие калеки.
Что он сделал такого, за что не мил?Если хочешь знать — он нас оскорбил:ну, да —Мы сторожим колодцы, мы с оружьем в ладах,Нам смешно, что мы вызываем страх.Мы — счастье; но мы и беда.Ты — город, а мы — часы у ворот,Мы — стражи, в скале охраняем вход.Двое.Слева — стоим и справа — стоимИ неотрывно, поверь, следим.за тобою.Право же, лучше не спрашивать насГде те, кто смел нарушить приказ.О них забудь.Мы были рифом для тех, воронкой в воде,Горем, ночным кошмаром, гдене розами — путь.Оседлай журавля и учи слова моряков,Когда корабли, полные птиц, с острововв гавань войдут.В таверне трави о рыбалке, о ласках чужих жен,О великих мгновеньях в жизни, которых лишенты, тут.Tак говорит теперь молодежь:"Мы верим ему, где другого найдешь?" —а мы добры,От немощной похоти твоей устав;Пусть не по вкусу тебе, но блюди устав,нам все равно — до поры.Не воображай, что нам невдомек —То, что сокрыть ты тщательно смог,взгляд выдаст вполне:Ничего не сказав, ничего не свершив,Не ошибись, будь уверен, я жив —не танцевать же мне —Ты ж упадешь на потеху всем им.Поверх садовой стены мы следим —как там ты.Небо темно, как позора пятно,Что-то, как ливень, низвергнется, ноэто не будут цветы.Поле, как крышка, вспучится, знать,Все обнажив, что лучше б скрывать.а потом,Не говори, что глядеть недосуг,Лес подойдет, становясь вокругсмертельным серпом.Болт заскрипит и раздастся удар,И за окном проплывет санитар —ный вэнИ появятся в спешке, мой друг,Дама в темных очках, и горбатый хирург,и с ножницами джентльмен.Ожидай нас каждый миг,Так что придержи язык,И — без рук.Сад мети, сам чистым будь,Петли смазать не забудьПомни — о нас, Двух.
Таверна Джона, Джо притон —Мы пили чистый джин.Кто с Маргарет ушел наверх,А кто, увы, с Катрин.Разбившись по парам, как с мышкою кот,Играли бездомные ночь напролет.Там Нэлл — подружка моряковИ волоокая МэгРаскрыли мне объятья, ноЯ не ищу ночлег.Мне клетка эта не под стать —Хандрить и старость коротать.Рыдают соловьи в садах,Где матери наши — нагие.Сердца, разбитые нами давно,Сердца разбивают другие.Слезы везде. В море дна не видать.Пусть за борт текут. А мы будем спать.
Плоть, самость, красота и пылкoе признаньe,И, следом, поцелуй в Миранды ипостась,И одиночество мое, пока меж нами связь,Иная навсегда, храни мое деянье,Мгновенья украшая; ведь я призванСмешать с твоим внезапный мой восторг,Два трепета в один, словно один зарок,Владея всем — здесь, там и ныне, присно.Касание твое, твой образ, твой секретОтвергну, улыбаясь; разве дрожи,Моей мольбы не хватит нам? О, нет,Иная нежность молится здесь тоже,Кто одинок — с ней совладать не сможетВ Уместном Времени и Верном Месте. Свет!
Купца, солдата, короляПромерзший клоун грел.Что им, витавшим в облаках,До наших бренных дел.Сюда, в немыслимую глушь,Снов быстролетных шквал,Подняв, занес меня; норд-остКолпак, к тому ж, украл.Мне в ясный день видны внизуПоля и кровли крыш,И голос слышен вдалеке:Мой Тринкуло- малыш!Лежит там мой надежный мир —Коснуться хоть бы раз.Вся жизнь моя, любовь моя —Набор случайных фраз.Деревья сотрясает страх,Согнав слов стаю с нихТуда, где сотрясает смехБогатых и святых.Подобий жуткий хороводЗавел свою игру.И, шутке собственной смеясь,Как те, кто мал, умру.
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом,Как помнит добрый Государь отверженных своих,У моря синего всегда высок зеленый холм.Подпрыгнул Черный Человек за бузины кустом,Встал на ноги, махнул рукой и сгинул в тот же миг.Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.Вот Ведьма плавится, крича, под солнечным лучом,В ней жизнь мелеет на глазах, как в знойный день родник.У моря синего всегда высок зеленый холм.На перекрестке осенил меня Старик перстомИ слезы счастья бороздят его иссохший лик.Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.Меня, целуя, он будил и не жалел о том,В лучах сияли паруса, глаза и сердолик.У моря синего всегда высок зеленый холм.Как дети в хороводе, мы повязаны кругом,Чтоб хлад забвения в наш сад из мрака не проник.Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.У моря синего всегда высок зеленый холм.
Что ж ты, стоя на распутье,Слезы льешь в тоске?Вот он в сумраке, с борзыми,Сокол на руке.Не подкупишь птиц на веткеЧтоб молчали. ПрочьНе прогонишь солнце с неба —Чтоб настала ночь.Ночь беззвездна для скитальцев,Ветер зол зимой.Ты беги, посеяв ужасВсюду пред собой.Мчись, пока не станет слышенПлач извечный волн.Выпей океан бездонный.Ох, и горек он.Там, в обломках корабельных,Где песок зыбуч,Отыщи, сносив терпенье,Золоченый ключ.Путь тебе к мосту над бездной,На краю земли.Купишь стража поцелуем,Проходи. ВдалиЗамок высится безлюдный.Ты успела в срок.Поднимайся по ступеням,Отопри замок.Позади сомненья, страхи,Проходи сквозь зал.На себя гляди, сдуваяПауков с зеркал.За панелью ножик спрятан.Видишь? Молодец!Нож воткни себе под сердце.Лживей нет сердец.
Ты, кто вернулся вечером на узкое свое ложе,В мыслях печальных имя одно повторять печально, и ты, тоже,Кого еще никто не касался, и ты, бледный любовник, который радЭтот дом покинуть утром, в поцелуях от макушки до пят,Вы, юные мальчики, не старше четырнадцати лет,Начинающие только понимать, что имеет в виду поэт.Наполним шампанским бокалы, друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.Не школу или завод новый прославить, а по другой причине,Сегодня мы песнь посвящаем женщине и мужчине.О, повар, континентальным искусством блесни, наконец,Празднуя соединение двух любящих сердец.Слуги, будьте проворны и незаметны, вы, пажи, тож,Славя бога, имя которого, изреченное, есть ложь.Наполним шампанским бокалы, друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.Уже он явил нам ласточек, минувших лилий Сциллу,Скользящими друг за другом под мостами Англии; применив силу,Совершил кражу со взломом, найдя желанный пестик —Освободившись от пыльцы назойливой над сверкающим предместьем.Он ведет нас вверх по мраморным ступеням и по его велениюДуши и тела сочетаются по красоте и вожделению.Наполним шампанским бокалы, друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.Но не только это мы воспеваем, а любовь, ту, что свыше,Пусть кота мурлыканье сегодня станет воплем на покатой крыше,Пусть сын вернется вечером к маме, в окно глядящей с испугом,Пусть викарий подталкивает юного хориста в темный угол.И саду цвести этим вечером, как расцветает он раз в сто лет,Пусть прислугу-за-все поймают на лестнице, исполняющую минет.Наполним шампанским бокалы друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.И пусть хоть на час заключат перемирье враги,Пусть дядя племяннику великодушно оплатит долги,Пусть нервной хозяйке обед невкусный простится,Пусть вора отпустит, поверив вранью, полиция.Пусть избежит порки обычной мальчик, пойманный с сигаретой,Пусть сегодня блядь даром даст то, за что платят звонкой монетой.Наполним шампанским бокалы друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.Пусть срединной стране гарантируют к морю выход,Пусть полуночник в лаборатории, для всеобщих выгодОткроет, провода распутав, то чего не смог до сих пор,Пусть астматичному клерку приснится ночью, что он боксер.Пусть бессердечных исполнится эта мечта — страсть за страсть.О, дай же малодушному, ну хоть на час, эту власть!Наполним шампанским бокалы, друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.