на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихи и эссе
на обложку

Оден Уистан Хью
Шрифт:

20

Вот, горизонт их окружает плотно, И страх при них всегда, как кошелек, И вместе с ними убегают со всех ног Ручьи и железнодорожные полотна. Беду накликав, посбивались в кучи Как в школе малыши — ужо, как страшно им! Ибо Пространства смысл непостижим, И Времени язык не может быть изучен. Мы здесь живем. В Сегодня, в этом даре, Еще не принятом. Его пределы — это мы и есть. Простит ли пленник плен, расставшись с кандалами, И смогут ли опять послать Благую Весть Грядущие века, сбежав в такие дали, Что позабудут все, случившееся с нами?

21

Жизнь не закончена, пока земли сыны Еще дерзают и пока им слышен птичий щебет, Поэт замкнет уста, коль песни на ущербе, Они ж — по всей земле идти обречены. И кто-то не приемлет юных пыл и спесь, И миф израненный оплакивая, стонет, Что мир утраченный и не был ими понят, А кто-то ясно видит — для чего мы здесь. Утрата — их жена и тень. Тревоги темный зев Их поглощает, как гостиница. Похоже, Им там и плесневеть годами, слыша зов Для них всегда запретных городов, Где улыбнется, встретив их, прохожий, Но где враждебны им растения и кров.

22

Просты, как в снах мечты — они и говорят Элементарным языком сердец, И мускулам веселья шлют заряд, Такой, что может заплясать мертвец; Они кривляют нас, меняясь каждый день, Отображая каждый в танце поворот, Они — свидетельство всех наших прошлых дел, Знать, соглядатаев заслав под видом нот. А пляшут подо что в ужасный этот год? Когда скончалась Австрия, когда Китай забыт, И снова занят Теруэл, когда Шанхай горит, И Франция обходит всех с: "Partout Il y a de la joie". Америка пришлет: "Do you love me as I love you".

23

Когда нам подтвердят все рупоры печали Триумф врагов и, что числа им несть, Что наши армии бегут и бастионы пали, И, что насилие ползет, как новая болезнь, И Зло привечено везде, и сожалеет каждый, Что матерью на свет произведен, Давайте вспомним тех, кто истины возжаждал И дезертировал, и среди них был он, Кто десять лет молчал, но был трудами занят, Пока в Мюзоте [185] с уст не снял печать, Чтоб с миром нам не пребывать в разладе. И — за Свершенье — благодарный, со слезами Он вышел в ночь, чтоб башни приласкать, Как зверя укрощенного мы гладим.

185

Мюзот — загородное поместье в Швецарии, где в 1923 году Рильке завершил "Дуинские Эллегии": "Я вышел, чтобы приласкать мой маленький Мюзот, за то что хранил все это для меня и, в конце концов, дал возможность это совершить, и я погладил его, как прекрасное, косматое животное". (Избранные письма Р.М. Рильке 1902–1926).

24

Нет, не их имена. Это были другие — Кто, квадраты наметив, прямее струны, Проложили проспекты, где комплекс вины Ощущает прохожий, и клонятся выи Их самих, нелюбимых, кому без следа И пропасть, да и то, не в вещах же им длиться. А тем — тем нужны лишь счастливые лица, Чтобы в них пребывать, чтобы мы никогда Не вспомнили это ужасное время. Земля их плодит, как залив — рыбарей, А холмы — наших пастырей, сеющих семя, Чтобы нами взошли, как те зерна пшеницы; Это нашей крови возродить их, и в ней Им, кротким к цветам и потопам, храниться.

25

Закон для них еще и не открыт, но, видимо, суров. Вот, к солнцу тянутся прекрасные строенья, И, в их тени, как бледные растенья, Не выживают фанзы бедняков. Одно лишь истинно — судьбе до нас нет дела. Когда мы планами великими полны, Напомнит госпиталь, что все пред ним равны, И ничего важнее нет, чем собственное тело. И только детям здесь раздолье. Даже полицейский К ним снисходителен. Восходит к временам Иным их лепет. Ну, а взрослым, нам Оркестры, разве что, предскажут благодать В далеком будущем, где и сразиться не с кем. Мы учимся жалеть и бунтовать.

26

Да нет же, не тому даем мы имена: Кустарный промысел любви — куда как интересней, А игры детские, старинные поместья, Руины древние и, под плющем, стена! Один стяжатель бескорыстно ищет Непродаваемый, изысканный продукт, И только эгоисты, знать, найдут Святого в каждом непрактичном нищем. Да мы ль замыслили его — не дерзновений глыбы, Но этот, глазу незаметный, гран, Еще не давший нам фундамента для злобы? Но бедствия пришли и мы молчим, как рыбы, Дивясь тому, как изначальный план, В жизнь претворяясь, нам сбирает прибыль.

27

В предгорьях выбора скитаемся, останки Воспоминаний — наш заплечный груз: Нагие, теплые века естественной осанки И на устах невинных счастья вкус, И древний Юг тот, легкий, словно выдох, Туда, к нему идти нам предстоит. В конце концов, подсказывает выход И самый безнадежный лабиринт. И мы завидуем земле — она-то навсегда, Мы ж, подмастерья зла, обречены — на годы, Коль не были наги, как в этот мир врата, Чье совершенство мы и обратили в прах. Необходимость — вот иное имя для Свободы. Но только люди гор достойны жить в горах.

ИЗ КНИГИ "ИЗБРАННАЯ ПОЭЗИЯ У.Х.ОДЕНА" [186]

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ

Листья все быстрей кружат… Няньки все в гробах лежат, Их цветочкам вышел век, — А колясок долог бег. Шепот вдруг со всех сторон Сдернет с нас восторга сон. Непоседливым рукам В забытьи застыть я дам. Сотни мертвых позади Топчут все наши пути, Деревянно машут вслед. Их любовь — обман и лед. Злобных троллей с вечных мест Голод гонит в голый лес. Соловей уж не поет. Ангел больше не придет. Невозможна, холодна, Впереди — горы глава. Водопадов белый вид Путников благословит.

186

В переводах Максима Немцова

Random House, Modern Library, New York, 1958

КАК-ТО ВЕЧЕРОМ

Как-то вечером вышел из дому я, — Толпа меня в центр повлекла, А улица очень похожа На море пшеницы была. У реки полноводной сидели, — И я слышал: пели они Под мостом железнодорожным: "Любовь! нет конца у любви. Любить буду, пока не сойдутся Вместе Африка и Китай, Пока рыбы не запоют хором, Реки в горы не станут летать. Любить буду, пока океаны Не повесят сушиться, отжав, И семь звезд не застонут, как утки, Улетая: мол, лета им жаль. Годы умчатся, как кролики, Ведь среди своих вечных основ Я держу Цветок Столетий И первую в мире любовь." Но все часы в городе этом Вдруг стали жужжать и звонить: "Не давай обмануть себя Времени — Время нельзя покорить. Где в Кошмара норах Справедливость Стыдится своей наготы, Затаившись в тени, Время кашляет Всякий раз, лишь целуешься ты. В мигренях и тревогах Так жизнь и утечет. Сегодня или завтра Время свое возьмет. В зеленые долины Сползет ужасный лед. Сорвет Время нити танца, Ныряльщика прервет. Погрузи свои руки в воду, Опусти их на самое дно — Смотри же в таз, жалей же О том, что не пришло. Стучится ледник в дверцы шкапа. Пустыни вздох — из-под стола. И трещина в чайной чашке Путем в землю мертвых легла. Оборванцы банкноты мусолят там, Великан надуть Джека сумел. Там Пай-Мальчик бьется в истерике, Джилл сама ложится в постель. Вглядись же в смятеньи в поверхность, Не перестав повторять: Жизнь — это благословенье, Когда нет сил благословлять. Встань, обожги лик слезами. Встань, лоб к стеклу прислони. Соседа нечестно возлюбишь Ты сердцем нечестным своим." Был поздний, поздний вечер… Влюбленные ушли… Часы звонить прекратили… А воды реки все текли.

"Под поникшей жалкой ивой,"

Под поникшей жалкой ивой, Милый, не грусти И не медли — действуй, право, Думать прекрати. Горб хандры сбрось и плечами Поведи. Сотри пути С карты стран печали. Звон колоколов победно Шпиль разносит мерклый. Этот звон — по душам бедным, Что любовь отвергла. Все живое любит. Хватит Уступать Тоске утрат. Бей — победы ради. Стаи птиц, летя над миром, Путь свой изучили, И ручьи в стремленьи к морю Тонкий лед пробили. Твое пусто отрешенье. Хмарь стряхни, Иди ж, иди К желаний исполненью.
1-121314151617181920212223242526-192
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com