Карасик! Что тебе лукавый "рыболов"?!Не слушая его коварно-льстивых слов,Себе, а не врагу, в угодуНырни поглубже в воду!
КАШЕВАРЫ
Хочет ли "Правда" вообще работать вместе с нами, так называемыми "ликвидаторами"? Мы ждем от "Правды" ответа.
("Невский голос".)
Взялась за ум рабочая артель:"Довольно быть нам сборищем случайнымДа путаться по кабакам и чайным,Как все мы путались досель!"Артель единогласноК решению пришла:Кормиться всем из общего котла!Прекрасно.Добыт котел и выбран кашевар —Кривой Захар.А так как было ясно,Что не управиться Захару одному,Приставили к немуДвух пареньков охочих(Не дюже-то рабочих),Ерёму да Кузьму.Так надо же греху случиться:При первой же стряпнеПришлося по нужде Захару отлучиться,Когда со справою котел уж был в огне.Кузьма с Ерёмой тары-барыДа растабары:"Мы тоже кашевары!""Ась, брат? Чай, надоть посолить"."И поперчить да маслица расплавить"."И молочком недурно б забелить"."А опосля кваском заправить"."Постой-ка, Кузя, виноват:Забыл подбросить я салат".Захар, вернувшися, не доглядел оплошки,Что там сварилося — бог весть!Артели ж довелося есть.Едва успев хлебнуть по три-четыре ложкиНевиданной окрошки,Ребята наши — кто куда!Тошнит и рвет бедняг без меры,Как от холеры.Беда!А поварам грозит расправаЗа то, что вышла их еда —Еще бы ничего — бурда! —А то, как есть, отрава!
* * *
Ох, ликвидаторы! Что долго говорить!Нам с вами каши не сварить!
ПОДЖИГАТЕЛИ
Зубатовщина — не умирает.
(Из газет.)
Не спится Прову Кузьмичу.В глухую ночь идет он к стражнику Фаддею."Охти, беды! Совсем собою не владею.Скажи по совести, Фаддей, — я знать хочу:Уж я ль о батраках моих не хлопочу?Уж я ль им не радею?На деле, в помыслах, во всем пред ними чист!Скажу, как перед богом…А вот — гляди: подметный лист!Они ль, а может, так какой-то стрекулист,Грозят поджогом!"Печалуется Пров, — ему и невдомек,Что подметнул листокНе кто иной, как плут и бражник,Сам… стражник.Фаддей меж тем ворчит: "Да, милый, времена!Крушенье света, знать, приходит, старина!Антихрист сам никак стал сеять в людях злобу.Всяк только и глядит, где плохо что лежит.Одначе, чтоб самим не лезть врагу в утробу,Нам что-нибудь с тобой придумать надлежит…Смекай! Устроим-ка, Кузьмич, с поджогом… пробу!"Быть по сему. В ту ж ночь, домой вернувшись, ПровСредь сонного двора поджег вязанку дров.Дрова попалися — сырец, горели скудно,Так было загасить огонь совсем не трудно.Настала енова ночь. Фаддей вошел в удар:"А ну-ко-сь, подожги, Кузьмич, теперь амбар!"Кузьмич послушен.И в этот раз огонь — верней: почти пожар —Руками батраков был, хоть с трудом, потушен.У Прова пот на лбу.Пров крестится, благодарит судьбу."Постой, — шипит Фаддей, — что ж, думаешь ты, даромВозились мы с дровами и с амбаром?Попробуем теперь поджечь избу".Поджег Кузьмич. Ан тут и вышла-то зарубка:Изба была стара, суха,Внутри все бревна — требуха,Огню податливы, что губка, —Как порох, вспыхнула изба.Напрасно колокол церковный бил тревогу:Хоть к Прову полсела сбежалось на подмогу,Торчала через час замест избы — труба!И во дворе не велики остатки.В огне погибли все достаткиНесчастных батраков.Пров убивается. Фаддей же — был таков!Проделано все ловко.А был всему конец какой?Поправил кое-как дела Кузьмич страховкой;Фаддея становой"За расторопность со сноровкой"Пожаловал двойною ассигновкой.За всю же бывшую с пожаром кутерьму,— Ну, есть ли правда где на свете?! —Остались батраки в ответе:Их "за поджог" всех упекли в тюрьму!
ПОРОДА
У барыни однойБыл пес породы страннойС какой-то кличкой иностранной.Был он для барыни равно что сын родной:День каждый собственной рукойОна его ласкает, чешет, гладит, —Обмывши розовой водой,И пудрит и помадит.А если пес нагадит —Приставлен был смотреть и убирать за нимМужик Аким.Но под конец такое делоАкиму надоело."Тьфу, — говорит, — уйду я к господам другим!Без ропота, свободноТруд каторжный снесу,Готов служить кому угодно,Хоть дьяволу, но только бы не псу!"Так порешив на этом твердо,Оставшись как-то с псом наедине,Аким к нему: "Скажи ты мне,Собачья морда,С чего ты нос дерешь так гордо?Ума не приложу:За что я псу служу?За что почет тебе, такому-то уроду?!""За что? — ответил пес, скрывая в сердце злость.За то, что ты — мужичья кость,И должен чтить мою высокую породу!"
* * *
Забыл Аким: "По роду и удел!"Так ведь Аким — простонародье.Но если я какого пса задел,Простите, ваше благородье!
СЫНОК
Помещик прогорел, не свесть конца с концом,Так роща у него взята с торгов купцом.Читателям, из тех, что позлословить рады,Я сам скажу: купчина груб,И рощу он купил совсем не для прохлады,А — дело ясное — на сруб.Все это так, чего уж проще!Однакож наш купец, бродя с сынком по роще,Был опьянен ее красой.Забыл сказать — то было вешним утром,Когда, обрызгана душистою росой,Сверкала роща перламутром."Не роща — божья благодать!Поди ж ты! Целый рай купил за грош на торге!Уж рощу я срублю, — орет купец в восторге, —Не раньше осени, как станет увядать!"Но тут мечты отца нарушил сын-мальчонок:"Ай, тятенька, гляди: раздавленный галчонок!""И впрямь!.. Ребята, знать, повадились сюда.Нет хуже гибели для птиц, чем в эту пору!Да ты пошто ревешь? Какая те беда?""Ой, тятенька! Никак ни одного гнездаМне не осталось… для разору!"
* * *
Что скажешь о сынке таком?Он жадность тятькину — в количестве сугубом, —Видать, усвоил с молоком,Был тятька — кулаком.Сын будет — душегубом!
"ПЕС"
"Хозяин стал не в меру лих!Такую жизнь, — сказал в конюшне рыжий мерин, —Терпеть я больше не намерен:Бастую — больше никаких!"И мерину в ответ заржали все лошадки:"Ты прав, ты прав!Стал больно крут хозяйский нрав,И далеко зашли хозяйские повадки!"Бывалый мерин знал порядки.Он тут же внес на общий судРяд коренных вопросов:Про непосильный труд,Про корм из завали, гнилой трухи, отбросов(Сенца не видели, где ж думать об овсе?),Про стариков, калек, — про тех, что надорвались…Лошадки обо всем в минуту столковались,А столковавшися, забастовали все!Хозяин промышлял извозом,Так потому его,При вести о таких делах, всегоКак будто обдало морозом.Но все ж на первых он порах,Хоть самого трепал изрядный страх,Прибег к угрозам.Не помогло. Пришлось мудрить.Лошадок пробует хитрец уговоритьПоодиночке.Дела на мертвой точке!Хозяин — зол, хозяин — груб, —То бороду рванет, то чуб,И, наконец, с досадыСтал даже пить."Ведь до чего же стойки, гады!Никак, придется уступить!"И уступил бы. Очень просто.Да — как бывает у людей:На чистом теле вдруг короста! —Без скверного наростаНе обошлось у лошадей:В надежде выслужить почет, покой и негуДал впрячь себя в телегуЖеребчик молодой.Вздыбились лошади: "Гляди, подлец какой!"Родная мать, мотая головой,Сынка стыдила:"Мать, братьев променял ты на щепоть овса!И как тебя на свет я только породила,Такого пса?!"Меж тем хозяин ободрился,На "псе" на бойню прокатился,Всех забастовщиков сбыл с рук — и дня не ждалСкорей купил и впряг в погибельное дышлоЛошадок новых.Что же вышло?Жеребчик прогадал:Хозяин взял привычкуПускать покорного скотаНа всякую затычку.Так "пес" не вылезал почти из хомутаИ каялся потом не раз он, горько плача,Да поздно. Под конецЖеребчик стал — куда там "жеребец"! —Как есть убогая, заморенная кляча!
РАБОТНИЦА
Склонилась тихо у станка.Привычен труд руке проворной.Из-под узорного платкаЗадорно вьется волос черный.Но грустен взгляд лучистых глаз:В нем боль и скорбь души невинной.Слеза, сверкая, как алмаз,Повисла на реснице длинной.В груди тревогу сердце бьет:Враг властный стал с рабою рядом,Дыханьем жарким обдает,Всю раздевает жарким взглядом:"Слышь… беспременно… ввечеру…Упрешься — после не взыщи ты!"Застыла вся: "Умру… Умру!"И нет спасенья! Нет защиты!
ПРАВДОЛЮБ
"В таком-то вот селе, в таком-то вот приходе", —Так начинают все, да нам — не образец.Начнем: в одном селе был староста-подлец,Ну, скажем, не подлец, так что-то в этом роде.Стонали мужики: "Ахти, как сбыть беду?"Да староста-хитрец с начальством был в ладу,Так потому, когда он начинал на сходеДержать себя подобно воеводе,Сражаться с иродом такимБоялись все. Но только не Аким:Уж подлинно, едва лиГде был еще другой подобный правдолюб!Лишь попадись ему злодей какой на зуб,Так поминай как звали!Ни перед кем, дрожа, не опускал он глаз,А старосте-плуту на сходе каждый разТакую резал правду-матку,Что тот от бешенства рычал и рвался в схватку, —Но приходилося смирять горячий нрав:Аким всегда был прав,И вся толпа в одно с Акимом голосила.Да что? Не в правде сила!В конце концов нашел наш староста исход:"Быть правде без поблажки!"Так всякий раз теперь Аким глядит на сход…Из каталажки.
ВОЛК
Газета "Земщина" открыла рабочий отдел, в котором призывает рабочих к "классовой" организации.
(Из газетной хроники.)
Долгонько я молчал. А правду молвить надо.
* * *
В овечьей шкуре Волк прокрался как-то в стадо;Взобравшись на бугор, он к овцам держит речь:"Овечки, ярочки, подруги!Покажемте пример для всей округи,Что овцам незачем давать себя стеречь!Удрав от пастухов с их преданными псами,Докажем всем, что мы от Волка уберечьСебя сумеем сами.Да что! Ведь, как-никак, Волк тоже с головой:Смекнет он сам, что с намиЕму расчет прямойСойтись на мировой.Подруженьки, нет спору,Что Волку не корыстьОвец вповалку грызтьБез вкусу, без разбору.Сподручней для него нас есть… по договору!Забыв, что было день назад,Мы с Волком поведем дела на новый лад.И я уверена, что сам он будет радК обеду резать нас — законно и без риску —По нами ранее одобренному списку".
* * *
Вот где — любуйтесь — грамотеи!В игре с рабочими им нечем козырнуть, —Казалось бы: оглобли повернуть, —Так нет, пустились на затеиДа не с того конца!Не скрыли хищного лица,Как ни рядилися в рабочие тулупы.Ведь басня вся моя — для красного словца, —Рабочий — не овца!А волки "Земщины"… ей, не по-волчьи глупы!
СВАТОВСТВО
"Ну, чем, скажи ты мне, сынок мой не жених?""Дочь у меня, чай, тож невестаНе из худого теста!"Вот были мужики! И не сошли ведь с места,А дело слажено у них:Едва ль не за вторым стаканомТолкуют о приданом.А только кулака, ей-ей, надул кулак:Жених известный был плутяга и маклакИ бил в глаза фальшивым глянцем.Невеста же, хотя и впрямь бралаИ телом и румянцем,Однакоже давно промеж парней слылаДевицею… с "изъянцем"!
* * *
Слыхал я, что кадет стал нынче в женихах,Что к "прогрессистке" он заслал московских свах.— Не думайте, что сдуру или спьяна!Купчиха хоть проста, да сдобна и румяна.А что касается изъяна,Девица — спору нет — с "грешком",Зато жених с "хорошим тоном".Так все покроется "законом"И золотым мешком!
ТЕРЕХА
"Многие рабочие читают буржуазные господские газеты, потому что там пишут занятно".