ЖАНРЫ

Стихотворения, эпиграммы, басни, сказки, повести (1908 — октябрь 1917)

Бедный Демьян

Шрифт:

ЛАПОТЬ И САПОГ

Через года полтора

Все уйдут на хутора.

Худо ль, лучше ль будет жить,

А нет охоты выходить.

("Псковская жизнь", 1911 г., № 557. "Деревенские частушки".)

Где в мире найдем мы пример, подобный

русской аграрной реформе? Почему не могло бы

совершиться нечто подобное и среди

тружеников промышленного дела?

("Россия", 17/VIII 1912 г.)
Над переулочком стал дождик частый крапать. Народ — кто по дворам, кто — под навес бегом. У заводских ворот столкнулся старый лапоть С ободранным рабочим сапогом. "Ну, что, брат-лапоть, как делишки?" — С соседом речь завел сапог. "Не говори… Казнит меня за что-то бог: Жена больна и голодны детишки… И сам, как видишь, тощ, Как хвощ… Последние проели животишки…" "Что так? Аль мир тебе не захотел помочь?" "Не, мира не порочь. Мир… он бы, чай, помог… Да мы-то не миряне!" "Что ж? Лапти перешли в дворяне?" "Ох, не шути… Мы — хуторяне". "Ахти! На хутора пошел?! С ума ты, что ли, выжил?" "Почти! От опчества себя сам сдуру отчекрыжил! Тупая голова осилить не могла, Куда начальство клонит. Какая речь была: "Вас, братцы, из села Никто не гонит. Да мир ведь — кабала! Давно понять пора; Кто не пойдет на хутора Сам счастье проворонит. Свое тягло Не тяжело И не надсадно, Рукам — легко, душе — отрадно. Рай — не житье: в мороз — тепло, В жару — прохладно!" Уж так-то выходило складно. Спервоначалу нам беда и не в знатье. Проверили. Изведали житье. Ох, будь оно неладно! Уж я те говорю… Уж я те говорю… Такая жизнь пришла: заране гроб сколотишь! Кажинный день себя, ослопину, корю. Да что?! Пропало — не воротишь! Теперя по местам по разным, брат, пойду Похлопотать насчет способья". Взглянув на лапоть исподлобья, Вздохнул сапог: "Эх-ма! Ты заслужил беду. Полна еще изрядно сору Твоя плетеная башка. Судьба твоя как ни тяжка, — Тяжеле будет, знай, раз нет в тебе "душка" Насчет отпору, Ты пригляделся бы хоть к нам, К рабочим сапогам. Один у каши, брат, загинет. А вот на нас на всех пусть петлю кто накинет! Уж сколько раз враги пытались толковать: "Ох, эти сапоги! Их надо подковать!" Пускай их говорят. А мы-то не горюем. Один за одного мы — в воду и в огонь! Попробуй-ка нас тронь. Мы повоюем!"

ПРЕДВЫБОРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

"Г-н К. нашел, что человек — животное

четвероногое. Самое естественное его положение

— "коленно-локтевое".

("Запросы жизни", № 33.)
Кусковой рек Коробка: "Да! Выборы — сраженье. Какое ж в нем, миледи, Занять нам положенье?" "Милорд, — так без смущенья Воскликнула Кускова, — Нет лучше положенья Коленно-локтевого!" То слыша, "Речь" приходит В восторг и умиленье: "Идите ж к нам! Наш лозунг — Коленопреклоненье!"

ХОРОВОД

Ариша — с ворохом вестей! — На все село разголосила: "Ахти, что у попа гостей! Невидимая сила! Кого там нету: становой, Исправник, земский, волостной, Наш землемер, два аблаката, Два дохтура, а третий тот, Что лечит скот И нашего подлечивает брата!.. Лабазник, два аль три купца, Помещики со всей округи… Не досмотрела до конца, — В глазах и так пошли уж круги. И что попов! Да все — румянке с лица. Помимо нашего отца, Всех столько, что хотя имела я охоту Их сосчитать, да сбилася со счету!" Впрямь, у попа в гостях уездная вся знать. Пир — море разливное! Охота мужичкам узнать, С чего б веселие такое? Бежит, глядит, дивуется народ: "Никак, у бати хоровод". "Добро: не сеют и не пашут, А все едят и сладко пьют!" "Жаль, что тебе вот не дают!" "Гляди-ко, пляшут!" "Робя!.. Поют!" "Да чтой-то мало в песне ладу!" "А там вон спорят до упаду!" "Про Думу, лешие, орут". "И как орут: Как будто кожу с них дерут!" Дрожит поповская светлица. Кончают гости шумно день, Глядит народ через плетень. На затуманенные лица Угрюмая ложится тень. "Тьфу, — не стерпел, ругнулся Фока, — И не провалится над ними потолок! На нашу голову их леший всех сволок! Н-ну, будет склока!"
* * *
У мужичка — чутье! Смекает он, кому тут варится питье, О чем ведется торг до срока.

БАНЯ

Жена у Прова Кузьмича Не зла, да больно горяча, — Где праздник, уж орет заране: "Отмой-ка, пентюх, грязь ты в бане!" "Иду — чего уж там? — иду!" Кузьмич с женой всегда в ладу; Не то чтоб был мужик покорный, Да бабий норов знал он вздорный: Перепечет в сердцах кулич, А виноват, мол, Пров Кузьмич. В предбаннике хвативши чару — И не одну, поди! — винца, Пров с полки кличет молодца: "Поддай-ко-сь, милый, пару!" Вконец разнежившись в пару, Пров стонет: "Сем-ка, подбодрюся, Водой холодной окачуся, Силенок свежих наберу. Всамделе, стал тетюхой слабой: Сдаю изрядно перед бабой". Что ж вышло, братцы, с мужиком? С того ль, что был он под хмельком, С того ль, что думал про хозяйку, Бедняк, не ту схвативши шайку, Весь окатился… кипятком!
* * *
Хотя ты мне ни кум, ни сват, А все скажу я: бюрократ, Не брезгуй, брат, моим уроком. Бог весть, что будет впереди? На новых выборах — гляди! — Не обвариться б ненароком!

СВИНЬЯ

Кудахчут жалобно наседки, Горланят петухи: "Мы ль провинились чем? Иль виноваты предки? Цыплята наши, детки, За чьи вы терпите грехи? Где, у кого, за что добиться нам прощенья?" Шумит весь птичий двор, Недалеко до возмущенья. На сходе петухи выносят приговор: "Товарищи, позор! Не слыхано от века, Чтоб верховодил кто чужой у нас в семье, Чтоб над цыплятами опека Была поручена… свинье! Бороться должно нам!" А силы нет бороться! Так, чтоб на горшую беду не напороться, В тот час, когда Еще вконец надежда не изъята Найти в свинье хоть капельку стыда, С запросом слезным к ней шлют куры депутата. "Высокородная, — так начал депутат. — Скажи, кто в этом виноват, Что наш курятник год от году Все меньше радости имеет от приплоду? В тревоге матери, отцы: Тобою взятые для выучки птенцы В твоих свинарниках хиреют, вянут, сохнут И поголовно дохнут! А ежели какой Останется живой, И тот не в радость нам: приносит он домой Такие странные привычки и манеры, Что стыдно говорить и приводить примеры!" "Ах, боже, боже мой, — Захныкала свинья. — И я же виновата! Чем от меня, скажи, обижены цыплята? Жалела я для них помой? Иль обделяла их навозом? Иль не купала их в грязи я в летний зной? На свежем воздухе зимой Не закаляла их морозом? Я развивала в них и выдержку и прыть, Уча не как-нибудь — тому, сему, иному, Но всем премудростям (хороших дел не скрыть!): И желуди сбирать, и клювом землю рыть, И даже — хрюкать по-свиному. Цыплята дохнут?.. Так. Ну, что ж? Пускай порой Из тысячи цыпляток В живых останется десяток. Зато взгляните-ка на их парадный строй: Что ни цыпленок, то герой! Ей-ей, свинье другой Таких не видеть поросяток!"
* * *
Читатель, запиши: Свинье хоть кол на голове теши! В том, что для нас пример бесчинства, В том часто для свиньи задача материнства. Друзья, греха не утаю, Сам выше всех свиней я ставлю ту свинью, В которой больше свинства, А что касается цыплят, — Свинья творит, что ей велят, И нет особых вин на этой генеральше. Советую искать виновников подальше.

ГАСТРОЛЕР

Провинция каналье шустрой — клад. Какой-то правый депутат В губернский городок приехал на гастроли — Не для погрома, нет, совсем в особой роли: Читать предвыборный доклад. Весь город потонул в афишах: Афиши на столбах, заборах, фонарях, Афиши на ларях, На будках, на домах и чуть ли не на крышах. Цветами, флагами украшен был вокзал, И для доклада лучший зал Отведен был задаром. Доволен будет пусть амбаром Какой-нибудь эс-дек Иль страшный черноблузник, Но не солидный человек, Не депутат-союзник. Народу полон зал набилось на доклад. Союзник рад. С лоснящеюся рожей, Пред губернаторской осклабившися ложей, Он начал говорить И с первых слов понес такую ахинею, Что, только вспомнивши о ней, уж я краснею, Не то чтоб слово повторить. Казалось, лиходей оглоблей всех ударил. Люд ошарашенный стал сразу глух и нем, — А кто-то между тем Рукою жадною в его карманах шарил!
* * *
Урон, положим, небольшой — Уйти домой с пустым карманом — Для тех, кто, опоен дурманом, Ушел еще с пустой душой.

ПИТОМНИК

I
"СБОР"
"Умерь ты свой проклятый храп!" "А что?" — ворчит со сна Арап Кудлаю. "Да то: прислушайся ты к лаю, Что поднялся на все село". "Псы, вправду, чтой-то лают зло: И визг, и лай, и скрежет, Как будто кто их режет. Давно такое?" "Да с утра". "Сейчас мы все узнаем". Друзья — Арап с Кудлаем — Махнули со двора, Бежали садом, огородом, Вмиг очутились средь села. "Собак, собак-то!" "Без числа". "Окружены зачем народом?" "Кудлай, назад! Кудлай, сюда! Не вышла б шутка тут плохая!" Но поздно звал Арап Кудлая: Уже стряслась над ним беда Лихая. Был пес — Кудлай наш — молодой, Имел два года ровным счетом. Не знал бедняк: беду — бедой Ему считать или почетом? А обстояло дело так: Согласно чьим-то повеленьям, По городам и по селеньям Шел выбор редкостных собак Для пересыла их в столицу. Сплетая с былью небылицу И примышляя всякий вздор И враки, Собаки доводили спор До драки. Собачий будет, дескать, "сбор". Затем — такие шли догадки! — Чтоб новые завесть порядки, Мол, будет выдана статья Насчет собачьего житья; Забыв обычные этапы, Собакам счастье лезет в лапы! Так вот: когда взвился аркан Над зазевавшимся Кудлаем, Метнулся весь собачий стан: "Кудлаша, поздравляем!" Кудлай завыл. Но, разобрав Из поздравлений, в чем тут дело, Глядит и весело и смело: "Арап-то, стало быть, не прав!" Гордиться мог Кудлай отчасти: По силе, росту и по масти Такого поискать бы пса! Вокруг Кудлая голоса: "В столице, брат, чины и власти… Как понатрешься меж людей, О нас, голубчик, порадей. Вся на тебя надежда наша, Кудлаша!"
II
ПИТОМНИК
Столица. Грязный двор. Сарай, В нем — "сбор" собачий под запором Разноголосым воет хором. Всем подвывает наш Кудлай. Горюет бедный пес. Еще бы Не горевать! Он разглядел: Не для решенья важных дел Он вырван из родной трущобы, Но для невиданной учебы… "Сбор" походил весьма на "сброд". Псы были всяческих пород: Простых, и благородных, И тощих, и дородных… Перечислять их я б устал. Скажу одно: Кудлай пристал К таким, как сам, беднягам — Дворнягам. Учеба шла. Что день, с утра Псов муштровали унтера. Изведав их и гнев и ласку, Пускались псы в лихую пляску. Трясясь пред унтерским хлыстом, Кто не плясал — вертел хвостом, Чтоб угодить и нашим И вашим. Но с кем управы никакой, — С дворнягами! Их левый угол Прослыл притоном пугал: Не справиться со сворой злой Ни добрым словом, ни метлой. И про дворняг пошли уж толки, Что не собаки это — волки! Муштровки был конец каков? Покорным псам — чины, награды, Высокие оклады. Ищеек возвели в шпиков. Все водолазы Отправлены во флот. Овчаркам не избыть хлопот: Даны им строгие наказы — Рабочий подъяремный скот Беречь от пагубной заразы (Читатель знает, от какой). Левреток, пуделей, болонок У именитых старушонок Ждут — роскошь, нега и покой. Не убоясь позорной славы, Польстясь на харч и на рубли, Все волкодавы В тюремщики пошли. Хотя не на казенной службе Пришлось служить виляй-хвостам, По частным тепленьким местам Их всех пристроили "по дружбе". А где ж дворняги? Стороной Слыхал от шавки я одной, Что непокорную всю свору Сослали… к живодеру, — Не всю, положим. Сорвалось! Пустившись на авось, Кудлаша задал деру!..

ВЕНЧАНИЕ В ДЕРЕВНЕ

В убогой церковке толпятся стар и млад От алтаря и до притвора. "Ой, батюшки, умора! Должно, жених взаправду клад, Что у него невест такая свора!" "Где, где они?" "Вон, матушка, гляди: В нарядах подвенечных! Столпилось впереди Чуть не полдюжины сердечных!" "С одним-то женихом?" "Ай, да Пахом!" "Ай, бабий же угодник!" "Пришлось крутенько, греховодник?" Пахом то на невест зернет, то на толпу. Ни жив ни мертв стоит бедняга пред налоем. Невесты с воем Кидаются к попу. "Ох, — поп кряхтит, — куда ж девать мне вас, ей-богу? Чай, будет с паренька невесты и одной". "Ребенка прижила!" "Врет, врет она, родной!" "Ославил!" "Обманул!" "Со мной венчай!" "Со мной!" "Тьфу, чтоб вас, — плюнул поп, — тут дьявол сломит ногу!" И, утирая рясой пот, Поп кличет сторожа: "Федот, Зови урядника скорее на подмогу, Пускай он разберет, Кто врет. А я за всех не отвечаю. Какую из невест урядник отберет, Я ту и обвенчаю!"
Поделиться с друзьями: