Где, как и почему, — сказал бы вам подробно,Да не совсем удобно, —Со становым лиса свелаТакую дружбуИ стала так ему мила,Что с ним и ела, и спала,И ездила на службу.Вот как-то становой разнежился, раскис,Как самый добрый лис:Лису он тешит и милует,То в рыльце поцелует,То жирною губойПрильнет к пушистой шубке."И как же, — говорит, — доволен я тобой!Проси! что хошь, проси! Подарок дам любойМоей голубке!""Ах, ничего-то мне, — лиса ему в ответ, —Ах, ничего не надо!И без подарков я люблю тебя, мой свет,Моя услада!Но коль приспичило дарить, так уж дари…""Что, дуся? Говори!""Звонок! Звонку почет повсюду!Махнув-тряхнув твоим звонком,С иным нахалом мужикомИ разговарить я по-иному буду"."Бери звонок, моя краса!Бери!"Взяла звонок лисаИ… задала, не медля, тягу!В печали лютой становойО землю бился головой:"Убью! И сам в могилу лягу!"Извелся весь, бродил, как тень.А на четвертый, что ли, деньИз петли вынули беднягу.Меж тем обманщица-лисаЧерез поля, через леса,Звеня звоночком без умолку,Примчала прямо к куму-волку.Кум это: где была? Ругаться. То да се.Лиса ему с двух слов про все(Ну, знамо, кой с какой утайкой):"Пора, мол, взяться нам за ум,Пора тебе, голубчик кум,Уж перестать бродить с голодной волчьей шайкой.Как у первейшего хозяина с хозяйкой,Теперь у нас пойдет не жизнь, а прямо рай.Что раздобыла я, смекай?""Ну?""Скатерть-самобранку!Ты впредь уж натощак не взвоешь спозаранку:Вся ежа пред тобой, — сиди да убирай!""Не врешь, кума?""Не вру, ей-богу!""А мне как брюхо подвело!""Айда со мной"."Куда?""В село"."Ни в жизнь! И так вот хром на ногу"."Дурак ты". Битых два часаПроспорив, под вечер лисаПустилась с кумом в путь-дорогу."Ой, подведешь под монастырь!Вот и село. Кума, влетим мы в передрягу,Уж ты сама, что можно, стырь,А я за стогом здесь прилягу"."Ах, кум, пустые страхи кинь.Смотри, что будет!" Тут ретивоЛиса звонком: динь-динь-динь-динь!..Глядит бирюк, глазам не верит. Что за диво?Да, может, вправду это сон?Бежит околицей на звонБез шапки — явно: в страхе! —Мужик при бляхе:"Ваш Бродья! Господи, прости!Никак, вы сбилися с пути!Да уж и темень, право слово…""Ну, ладно там! — ИздалекаОрет лиса на мужика. —Беги скорей назад. Скажи: от становогоПроездом. Некогда. Провизии конец.Чтоб в час нам было все готово!Доставить парочку овец…Да пару поросяток…Да кур… примерно, так, с десяток.Управишься один?""Так точно"."Молодец!Старайся!""Рад стараться!""Убрался этот черт? — Бирюк опять куме: —Не лучше ли и нам скорей отсель убраться!Доверься мужичью! Что там у них в уме,Не разгадаешь сразу.Не оглядишься — подведут!.."Покамест волк ворчал, уж бляха тут как тут:"Ваш Бродья, здеся всё… что надоть… по приказу!Да, окромя того, лошадкам куль овса!""Спасибо, — молвила лиса, —Хвалю за сметку и проворство…А как там… на селе?., порядок?.. Объясни,Чтоб мужики… того… без всяких там!.. Ни-ни!..Власть — не на то, чтоб им оказывать потворство!Хе-хе! Ну, с богом, брат… Ступай теперь домой!.."Засели кум с кумойЗа пир-обжорство!"Вкусненько, куманек?.. Ну что ж, теперь ворчи.Постой, подавишься, смотри ты, ненароком!Чего торопишься? Не стеснены ведь сроком"."Ой, кумушка, боюсь: казенные харчиНе вышли бы нам боком"."Ешь! Дело не твое.Ведь говорила я: пойдет у нас житье!Все со звонком тебе достану!"Всю зиму рыскала кума с дружком по стану.Пришла весна. Народ не рад весенним дням."Что ж это? — Стон стоял по селам, деревням. —Что ни неделя, то поборы!"Пошли повсюду разговоры:"Прямой грабеж!""Разбой!""Да, братцы, подлинно ль то ездит становой,А не ночные воры?"Решили приследитьИ приследили:Пришлося кумовьям от смерти уходить.Лисичке хвост весь отрубили,А что досталось бирюку!Так молотили, молотили,Что сноп хороший на току!Увидя, что прошло почтение к звонкуИ от него не ждать подмоги,Бирюк с лисой давай бог ноги.Бежать им вряд ли так случалось на веку!Опомнившись в лесу дремучем, верст за двести,Друзья беду свою оплакивали вместе!Лиса, простясь навек с хвостом,Скулила тихо под кустом;Бирюк ей подвывал, зализывая раны:"Властей не признают!.. С-собаки!..Ху-ли-га-ны!!"
1914
"ПИРОГ ДА БЛИН"
Сказка
Жил негде старичок,Убогий мужичок,С женой старушкой.Вот как-то говорит старуха: "Дед, а дед?Как быть-та? Что тебе я дам-от на обед?Вечор последнею ты ужинал краюшкой".Впал дед в тоску,Рвет бороду по волоску,Кряхтит, усы топорщит,Седые брови морщит:"Ох, мать, не вой,Чай, не впервой.Знать, не нашлось для нас у бога лучшей доли.Бери лукошко, что ли.Идем-ка в лес".Пошли. Набравши желудей,Вернулися домой. "Чем хуже мы людей? —Дед бабе говорит. — Глянь, не обед — пирушка!"Заплакала старушка.Да, плакавши, один-то желудокИ урони в подполье.Зерну в земле раздолье.Стал желудь прорастать. Уперся в пол росток."Дед! — сердце все зашлось у бабы, так-то радо. —Ты пол-та проруби. Чай, выгода ж — тебе:Как вырастет дубок, и в лес ходить не надо, —Рви желуди в избе!""Ин ладно! — отвечал старик старухе. — Ладно.Такой-то дуб взрастить кому же не повадно?Прорубим, баба, пол".Дубок пошел, пошел…Пришлось рубить проход и в потолке и в крыше.А дуб тянулся выше,Все рос да рос, покаВерхушкой не ушел совсем за облака.Меж тем у бабы снова вздохиДа охи:Дела-де вот как плохи!В дому ни желудка!..Такие слыша речи,Мужик мешок за плечиИ двинулся — не в лес:На дуб на свой полез!От ветки лез до ветки.Лез долго ль, коротко ль. Рябит в глазах у дедки."Ой, батюшки! Никак, добрался до небес?!" —Снял шапку дед, перекрестилсяИ по небу пустился.Исколесив без мала все концы,Набрел наш дед на жерновцы.Стал… Почесал в раздумье холку,Поковырял в носу:"Все небо исходил, а никакого толку!!!Хоть жерновцы домой снесу!"Ан дома старику от бабы все ж досталось."Ой, — баба всплакалась, — ой, горе-голова!Ведь в закроме у нас соринки не осталось.Зачем нам жернова?Да я б на них и не взглянула! —Тут баба жерновцы в досаде повернулаИ обмерла: —Пирог да блин! Ох, дед, мне худо!"Дед суетится: "Вот дела!Мать пречестная, вот так чудо!Ису-се господи! Святители-отцы!.."Сел с бабой дед за жерновцы.Работа стала не в работу:Вертели до седьмого поту."Пирог да блин!""Пир-рог да блин!.."Считавши, сбилися со счету."Еще кружок!""Еш-шо один!""Ну, бабка, ешь теперь в охоту!""Пир-рог да блин!""Пирог да блин!.."
* * *
Сказать по правде между нами:Я чудо-жернова, ей-богу, сам видал.И сам я пироги с небесными блинамиУ стариков едал.К чему мне лицемерить?Ведь сказка не нова,Ее легко проверить.Но если все-таки скуплюсь я на слова,Так потому, что страх берет за жернова:Боюсь открыть туда для жадных душ дорогу.Уж мы учены, слава богу!
ЧТО ВЕРНО, ТО ВЕРНО!
Клеветник без дарования.Ликвидаторы помоему адресу."Куда мне, Бедному Демьяну! —Скажу я Мартову и Дану. —Ведь вы по части клеветы —Киты!И я ль оспаривать таланты ваши стану?"
РАБОЧИМ
Спеша заместь свои преступные следы,Чтоб под гнетущею вас удержать пятою,Лжецы пыталися рабочие рядыСмутить змеиной клеветою.На клевету лжецам достойный дав ответ,Вы показали всем ответом этим,Что ночь идет к концу, что близится рассветИ что мы все его семьею дружной встретим.
И ТАМ И ТУТ…
"Химический анализ мази показал, что она не содержит никаких ядовитых веществ, за исключением свинца".
(Из речи Литвинова-Фалинского.)
"Умер рабочий завода "Вулкан" Андреев,застреленный городовым во время демонстрации".На фабрике — отрава,На улице — расправа.И там свинец и тут свинец…Один конец!
ДОБРЯК
Какой-то филантроп, увидевши с крыльцаИзнеможенного оборвыша-мальца,Лежащего средь цветника врастяжку,Воскликнул: "Жалко мне, дружок, измятых роз,Но больше жаль тебя, бедняжку.Скажи, зачем ты здесь?""Ах, — отвечал сквозь слезМалютка голосом, исполненным страданья, —Я третий день… без пропитанья!..И здесь я рву…И ем… траву!""Траву? — вскричал добряк, разжалобившись пуще. —Так обойди же дом и поищи во рву:Там ты найдешь траву куда погуще!"
ЗМЕЯ…
Вчера неведомо откуда в Государств, думу вползла самая настоящая змея.
Суеверные депутаты говорили:
— Не к добру это!
("Бирж. вед.", 26 марта.)
"Биржевка" в страхе нам намедни рассказала,Что в Думу-де змея вползла.Взаправду ли вползла? Иль, может быть, из залаОбратно уползла,Успев наделать зла?Кто с буйным Марковым шипел все время рядом?Кто Пуришкевичу любезно плешь обвил?Кто клеветническим своим змеиным ядомНедавно нас травил?К чему одной змее дивиться, точно чуду,И лживо вопиять: к добру она иль к худу?Ни к худу, ни к добру.О, сколько их еще, злых, сытых и надменных,Людей по внешности, но гадов несомненныхПо их змеиному нутру!
КУРЫ
Сказка
"Ко-ко-ко-ко!""Ко-ко-ко-ко?""Уж солнце вона — высоко,А ты, никак, все спишь, касатка? —Хохлатке молвила хохлатка. —Ты чем же ночью-то так занята была?""Ох, мать, я вправду не спала.Лягушки — сгинь они! — всю ночь без промежуткаВопили так, что слушать было жутко:Ква-ква! Ква-ква! Ква-ква!Уж я на чердаке не находила места.От шуму стала так кружиться голова,Что я, поверишь ли, едваНе кувыркнулася с насеста"."Ась? — на хохлаток тут накинулся петух. —О чем вы шепчетеся, дуры?"На крик сбежалися все куры,А через час гулял по всей деревне слух:Мол, про лягушек вызнал кто-то,Что ночью был у них галдеж совсем не зря, —Лягушки задали банкет на все болотоВ честь своего царя:Вернулся аист к ним вчера из-за границы.И вот с пустяшной небылицыУ кур поднялся кавардак:"Куд-куд-кудак!""Куд-куд-кудак!""Ведь, как-никак,Мы всё же птицы!А что за жизнь у нас? Лягушка — эка фря! —И та царем своим гордится.Так после этого нам, курам, без царяБыть и подавно не годится!""Что "не годится" — просто срам!""Мы — не народ, а сброд!""Мы — стадо!"Пошел средь кур по всем дворамТакой трарам,Что просто страх: царя им надо!Царя! Легко сказать, да потрудней найти.Куда с поклонами идти?С кем заводить переговоры?Средь петухов пошли раздоры,Ожесточились петухи:Ни капли общего доверья.Из-за малейшей чепухиЛилася кровь, летели перья."Злодей!""Плутяга!""Вор!""Подлец!"Каких тут не было словец?!Но, притомившись долгим спором,Бойцы смирились, наконец,И, столковавшись, общим хоромСебе наметили царька —Хорька."То ничего, что мал он с виду, —А как силён и как зубаст!""Уж он подвластных кур в обиду,Конечно, никому не даст!""Все об уме его слыхали отзыв лестный?""Мудрец известный!""Он даст законы нам, распределит права,Искоренит вконец раздоры, своевольство!"Тут куры, времени не тратя на слова,К хорьку почетное отправили посольство."Отец наш! — пред хорьком, волненье поборов,Толпа послов заголосила. —Ты нам прибежище и сила,Защита наша и покров!Владыка, не отринь куриного моленья,Да благостью твоей мы токи слез утрем!О, согласись принять от нас бразды правленья!Взойди на новый трон и будь у нас царем!""Да будет так! — сказал хорек с приметной дрожью,Припомнивши насест куриный и чердак. —Гнет власти я готов понесть во славу божью.Да будет так!Ни хищный зверь, ни злая птицаВам не опасны с этих пор:Мной будет прогнана от ваших гнезд лисицаИ будет ястребу жестокий дан отпор.Всяк, вас обидевший, останется в ответе.Пусть зернышко у вас утащит воробей,И для него — клянусь, господь меня убей! —День этот будет днем… последним днем на свете!Я — меч народный! Я…"Ну, словом, наш хорекНахваливал себя и вдоль и поперек.Вступив же на престол, на ласки не скупился,Нрав кроткий проявлял на деле и словах,Пока… пока в своих владетельных правахСовсем не укрепился.Вот тут-то и пришла для подданных беда:Минуты не могли провесть они в покое.Являясь к курам для суда,Их повелитель иногдаИзволил проявлять усердие такое,Что утром, уходя с виновного двора,Не оставлял в живых ни одного пера!Так — не прошло еще полгода,Как обнаружилось зимой,Что от куриного народа,От стариков и от приплода,Осталось… боже, боже мой!Те, что осталися, бранились: "Пёвни, пёвни!Метлою гнать вас из деревни!Кого избрали вы в цари,Холера всех вас побери!Откуда нам теперь спасенья ждать? Откуда?Просить у неба, что ли, чуда?Ну, так идем тогда к попу".Но поп, узнав, с чего пошла у кур тревога:"О род мятущийся! — прикрикнул на толпу. —Несть власти, аще не от бога!Как ваша участь ни горька,Не ополчайтесь на хорька!"Обескуражены, понуры,Бранились крепко петухи:"С таким попом одни грехи!"И порешили снова курыВ собранье тайном на току:"Идем к Вавиле — мужику!С Вавилой всякое бывало,Изведал горюшка немалоМужик строптивый на веку.Авось поможет нам советом!"Помог мужик. Но как? Об этомЯ рассказать вам все могуЛишь в тесном дружеском кругуИ то — под дьявольским секретом.
1914 г.
* * *
Что курам про царя Вавила мог сказать,Примером можно показать,Уж места нет теперь секрету.У кур случилось в добрый часТо, что случилось и у нас:Был царь — и нету!Смели весь мусор без следа.Надеюсь, братцы, навсегда!
1918 г.
* * *
По сообщению немецких газет, принц КарлГессенский заявил финляндскому посольству, чтоон согласен вступить на финский престол толькопо истечении двух лет.Впрок нынче всем пошла Вавилина наука.С Финляндией теперь какая вышла штука:Там сдуру выбрали царя.А он, недолго говоря,"Согласен, — говорит. — Что ж? Стать царем недурно!Да только… море вздулось бурно.А ехать надо к вам водой.Не приключился бы со мной конец худой.Так погодим уже два года…Пока уляжется погода!.."
* * *
А буря все растет. Уж тихих нет морей.Затопит скоро всех царей!
11 октября 1918 г.
ДИВО ДИВНОЕ
Сказка
Ну, вот:Жил-был мужик Федот —"Пустой Живот".Недаром прозвищем таким он прозывался.Как черный вол, весь векТрудился человек,А все, как голым был, так голым оставался —Ни на себе, ни на жене!Нет к счастью, хоть ты что, для мужика подходу.Нужда крепчала год от годуИ, наконец, совсем Федотушку к стенеПрижала так, — хоть с моста в воду.Ну, хоть живым ложися в гроб!"Весна-то… Ведрышко!.. И этаку погодуДа прогулять?! — стонал несчастный хлебороб,Руками стиснув жаркий лоб. —Святитель Миколай! Мать пресвятая дева,Избави от лихой беды!"У мужика зерна не то что для посева,Но горсти не было давно уж для еды.Затосковал Федот. Здоровье стало хуже.Но явно тая с каждым днем,Мужик, стянув живот ремнемПотуже,Решил говеть. Пока говел —Не ел,И отговевши,Сидел не евши."Охти, беда! Охти, беда! —Кряхтел Федот. — Как быть? И жить-то неохота!"А через день-другой и след простыл Федота:Ушел неведомо куда!Федотиха, в слезах от горя и стыда,Сама себя кляла и всячески ругала,Что, дескать, мужа проморгала.А муж,Сумев уйти тайком от бабы,Не разбирая вешних луж,Чрез ямы, рытвины, ухабы,По пахоти, по целинеШагал к неведомой стране, —Ну, если не к стране, то, скажем, так куда-то,Где люди, мол, живут и сыто и богато,Где все, чего ни спросишь, есть,Где мужику дадут… поесть!Худой да легкий с голодовки,Федот шагал без остановки,Порой почти бежал бегом,А как опомнился уж к ночи,Стал протирать в испуге очи:Дождь, ветер, а кругом… дремучий лес кругом.Искать — туда, сюда… Ни признаку дороги.От устали Федот едва волочит ноги;Уж мысль была присесть на первый же пенек, —Ан только в поисках пенька он кинул взглядом,Ни дать ни взять — избушка рядом,В окне маячит огонек.Кой-как нащупав дверь, обитую рогожей,Федот вошел в избу."Здорово, землячок! —Федота встретил так хозяин-старичок. —Присядь. Устал, поди, пригожий?Чай, издалёка держишь путь?""Из Голодаевки"."Деревня мне знакома.Рад гостю. Раздевайсь"."Мне малость бы соснуть"."Располагайся, брат, как дома.А только что я спать не евши не ложусь.Ты как на этот счет?""Я… что ж?.. Не откажусь!..""Добро. Мой руки-то. Водица у окошка"."Ну, — думает Федот, — хороший хлебосол:Зовет за стол,А на столе, гляди, хотя бы хлеба крошка!""Умылся? — между тем хлопочет старичок. —Теперь садись, да знай: молчок!"А сам залопотал: "А ну-тка, Диво, Диво!Входи в избушку живо,Секися да рубися,В горшок само ложися,Упарься,Прижарься,Взрумянься на огнеИ подавайся мне!"В избу, гагакнувши за дверью,Вбежало Диво — гусь по перью.Вздул огонечек гусь в золе,Сам кипятком себя ошпарил,В огне как следует поджарилИ очутился на столе."Ешь! — говорит старик Федоту. —Люблю попотчевать гостей.Ешь, наедайся, брат, в охоту, —Но только, чур, не трожь костей!"Упрашивать себя мужик наш не заставил:Съел гуся начисто, лишь косточки оставил.Встал, отдуваяся:"Ф-фу! Ввек так не едал!"А дед опять залопотал:"Ну, кости, кости, собирайтесьИ убирайтесь!"Глядь, уж и нет костей: как был, и жив и цел,Гусь со стола слетел."Эх! — крякнул тут Федот, увидя штуку эту. —Цены такому гусю нету!""Не покупал, — сказал старик, — не продаю:Хорошим людям так даю.Коль Диво нравится, бери себе на счастье!""Да батюшка ж ты мой! Да благодетель мой!"На радостях, забыв про ночь и про ненастье,Федот с подарком под полой,Что было ног, помчал домой.Примчал."Ну, что, жена? Здорова?"И, молвить ей не давши слова,За стол скорее усадил,Мясцом гусиным угостилИ Диво жить заставил снова.Вся охмелевши от мясного,"Ахти!" — раскрыла баба рот,Глядит, глазам своим не веря.Смеется радостно Федот:"Не голодать уж нам теперя!"Поживши на мясном денька примерно два,И телом и душой Федот совсем воспрянул.Вот в лес на третий день ушел он по дрова.А следом поп во двор к Федотихе нагрянул:"Сдыхали!.. Как же!.. Да!.. Пошла везде молваПро ваше Диво.Из-за него-де нерадивоБлюсти ты стала с мужем пост.Как?! Я… отец ваш… я… молюсь о вас, пекуся,А вы — скоромиться?!" Тут, увидавши гуся,Поп цап его за хвост!Ан руки-то к хвосту и приросли у бати."Постой, отец! Постой!Ведь гусь-то не простой!"Помещик, глядь, бежит соседний, сам не свой:"Вцепился в гуся ты некстати:Хоть у деревни справься всей, —Гусь этот — из моих гусей!""Сей гусь?!""Вот — сей!!""Врешь! По какому это праву?"Дав сгоряча тут волю нраву,Помещик наш отца ВарнавуЗа бороденку — хвать!Ан рук уже не оторвать."Иван Перфильич! Вы — забавник!"Где ни возьмися, сам исправник:"Тут дело ясное вполне:Принадлежит сей гусь казне!""Гусями вы еще не брали!..""В казну!""В казну! кому б вы вралиДругому, только бы не мне!?Исправник взвыл:"Нахал! Вы — грубы!Я — дворянин, прошу понять!"И кулаком нахала в зубы.Ан кулака уж не отнять.Кричал помещик, поп, исправник — все охрипли,На крик охотников других несло, несло…И все один к другому липли.Гагакал дивный гусь, а жадных душ числоРосло, росло, росло…Огромный хвост людей за ДивомТянулся по горам, пескам, лесам и нивам.Весна испортилась, ударил вновь мороз,А страшный хвост у дивной птицыВсе рос да рос.И, бают, вот уж он почти что у столицы.Событья, стало быть, какие у дверей!Подумать, — обольешься потом.Чем все б ни кончилось, но только бы скорей!Федот!! Ну, где Федот?.. Все дело за Федотом!!
1914 г.
* * *
Конец был сказки очень прост.Самою жизнью нам досказан он правдиво:Федот, вернувшися и вызволяя Диво,Как зверь, набросился на мироедский хвост.Хоть жадной сволочи порядочно влетело,Но как окончится все дело,Покамест трудно угадать.Вся свора злобная еще весьма ретива.Держись, Федотушка! Без ДиваТебе равно ведь пропадать!Федотушка, держись! Не заражайся страхомНи пред хлыстом, ни пред крестом!Знай: все, чем жизнь твоя красна, пойдет все прахом,Коль не расправишься ты начисто с хвостом.
1918 г.
ИЗ КНИГИ БЫТИЯ РАБОЧЕЙ ГАЗЕТЫ
"Сегодняшним приказом градоначальника в третий раз подвергнут штрафу в 600 рублей с заменой арестом на три месяца редактор рабочей газеты "Путь правды" К. Н. Морозов за помещение в газете объявления о сборе пожертвований на цели, противные государственному порядку и общественному спокойствию".
("Новое время", 28 апр.)
Бысть "Правде" трижды глас с высот:"Пятьсот!" — "Пятьсот!" — "Пятьсот!"