Стихотворения и поэмы
Шрифт:
2
Как слово милой, в памяти моей И молния зеленой гибкой вербы, И тот холма зеленого зигзаг За стеклами вагона. Пастушата С ногами загорелыми, с мешками Заплечными бежали нам навстречу, Махали нам руками. И мохнатый Щенок — веселый, шустрый их приятель — На поезд лаял в радостном презренье, А ветер голубые тени гнал Над лугом, над девической фигуркой, Такой изящной, стройной, как бывают Одни лишь незнакомки, — над леском, Уже пронизанным лучом заката… Писать об этом долго на бумаге, И в памяти остался долгий след, А всё — мгновенье только продолжалось. Один из мальчуганов дольше всех Махал руками нам; его друзья, Щенок мохнатый — все к делам вернулись, И только он один еще смотрел Вслед поезду, что круто выгибался По колее, загадочно блестящей, Но что он думал, неизвестно нам. И я припомнил прежних ребятишек, Мимо которых весь их рабский век — От детских лет, иссеченных кнутами, До старости печальной — пробегали Составы желтоглазых поездов, Им оставляя только клочья дыма Да робкие мечтанья о чужой, Счастливой жизни, шумной, многоцветной, — И думал радостно, что, может быть, Вот этот загорелый пастушонок Сам поведет когда-нибудь в просторы Веселые большие поезда, И сам проложит ровные дороги Сквозь наши оснежённые поля, Сам будет ветром, молнией, огнем Пересекать зеленое раздолье. 3
Был ранний час, и пассажиры спали, И сонный умывался пароход И фыркал, словно конь. Едва вставали Лучи зари над серой гладью вод. На палубу я вышел. С удивленьем Скамья сырая встретила меня. Вился дымок над лугом в отдаленье, Дыханье трав над берегом гоня. Какой-то дед, потягиваясь, вышел, Сел на скамейку — тоже на мокрень — И закурил. Махорка духом вишни Мне в сердце детства колыхнула тень. Заговорили мы (над берегами В бубенчики звонили кулики), Дед вынул узловатыми руками Какие-то потертые листки. А, понимаю! Там, по всем равнинам, Где стелются посевы и сады, Летает мотылек, на вид невинный, Несет он людям пригоршни беды. Приносит он на крыльях год за годом Пустыни призрак, желтый, как скелет… Чтоб истребить разбойничью породу, Простое средство изобрел сосед. Старик прошел сквозь дебри издевательств, Он их запомнил, как проклятый сон. Над ним смеялись: «Вот изобретатель! Кулибин! Самоучка! Эдисон!» Теперь всё по-иному — глянуть любо! Земля чудес не видела таких! И на лице, морщинистом и грубом, Цвели глаза моложе молодых. А день всё рос… И чайки подымали Протяжный крик над бурою водой, И пассажиры сонные вставали, И рыбий плеск взлетал над глубиной, И профиль комсомолки рисовался На синеве распахнутых небес, И мачтами высокими вздымался, Как будто сон прекрасный, Днепрогэс. 4
Над землей сентябрь и август Подали друг другу руки: В этой — солнце золотое, В этой — месяц молодой. Просвистели сонно кряквы Над болотом утомленным; В лозняке густом и низком, Где прозрачный лег туман, Гомонят перед ночлегом, Легким облаком спускаясь, Говорливые скворцы. А земля — в красе медвяной, А над северными льдами, Над суровым океаном В острой, птичьей высоте Путь прокладывают новый Храбрецы аэронавты, Молодою сединою, Как венком, покрытый Шмидт. А земля — в красе медвяной, А в пустынях азиатских, Где склоняется без ветра Звонким стеблем саксаул, Наши братья, наши сестры Добывают в недрах воду И, пустыни орошая, Сеют щедро золотое Живоносное зерно. Я стою, ружье сжимаю, Ожидаю перелета, Я вдыхаю грудью жадной Сырость легкую лугов, — А душа уж набухает, Как весною почка дуба, И распустится, и скоро Песней новой запоет. Всё тебе, земля родная, Всё тебе, моя Отчизна, Где над полем обновленным Ходит смуглый смелый труд! Всё тебе несу с любовью, Приношу на юг, на север — Дело рук, работу мозга, Блеск очей и сердца кровь! 178. ЖЕНЕ
179. СЛАВА
180–193. ТРИЛОГИЯ ДОЖДЯ
ГОЛОС СИНИЦЫ
I. ЛЮБОВЬ
1
О детстве по-разному можно… К примеру, мы так повернем: Дождь по полю бьет осторожно, Водой напоен чернозем. Зеленый простор серебрится, А всходы у почвы красны, Свистит где-то в роще синица, Картофеля кучки видны, За полем, спокойно и гордо, Раскинулись в бронзе дубы, В росинках собачья морда, Последние пахнут грибы, И сочно дроздов клокотанье, И вальдшнеп упружит крыло, И радости, и желанья, И сердце, что расцвело. 2
Сквозь дождь прорвется луч упруго, И в сердце он ударит вдруг. Любовь — ведь это встреча друга, Любовь — улыбка в час разлук, Любовь — касания услада, Неистовых объятий жар… Любовь — ведь это чаша яда, Где солнечный кипит пожар. Взлетели к облаку качели, Доску нажала ты ногой, Две искры весело блестели, И пел нам ветер голубой… Лишь грач, лишь небо надо мною, И всё дома, дома кругом, И мы над пестрою толпою Одни — вдвоем — одни — вдвоем. 3
Дождь, по пруду заплясав, Бьет за ворот, за рукав, Свищет серый, свищет сивый. Прячься, прячься, несчастливый! Несчастливый? Это — я? Дождь, шипящий как змея, Плещется, шуршит, шипит, На пруду волна бурлит. Живо, лодочка моя! Цель простую вижу я: Берег, клуня у дороги… Юные спешите, ноги! Дождь быстрее заплясал… Несчастливый? Кто сказал? В темной клуне тень примечу. Руки юные — навстречу! 4
То встречались мы, то разлучались. Мы блуждали в разных сторонах. И различно судьбы развивались — Как листки на разных деревах. Тот листок трепещет, еле дышит, Этот — тает, словно звук струны… Только ветер, что листки колышет, Из одной несется стороны. 5
Мы встретились в трамвае на площадке. В твоих глазах таился темный сон… Кричал советчик, радуясь догадке: «Вперед пройдите! Ведь пустой вагон!» Над мостовой дождя летели сети, Катились капли быстро по стеклу. Подняв глаза внимательные, дети Смотрели ввысь, в растрепанную мглу. Раскланялись мы — ты ль была мне близкой? — Так просто, что мне сердце сжал мороз… Твоей усталости поклон мой низкий И белой пряди в сумраке волос! 6
Скользкий тротуар не просыхает, Фонари в туман глядят, качаясь. Огонек какой-то всё мигает, В лужицах вечерних отражаясь. Под осенней влажной этой сенью, Меж огней, дрожащих на асфальте, Юному шепчу я поколенью: К берегу сияющему чальте! Осень — грусть?.. Но с грустью сходство где тут? Нет! Напор — она, она — отвага! В красном Октябре ведь в пору эту Сломлена годов ненастных шпага! Осенью — сквозь ливень, сквозь туманы — Помню грозы, плывшие над нами, Воздух юный, майский воздух пьяный, Сад вишневый, полный соловьями. Было так: дождя забили зёрна, Забурлило тотчас же по стокам, Озарилось небо синим клоком, Гром ударил взрывом животворным. По плечам твоим огнем плеснуло, И покрыло сумраком их снова, И ко мне ты горячо прильнула, И умолкло в поцелуе слово. Осень и весна! Зима и лето! Мир! Земля! Ненастье! Грохот грома! Воедино слить бы мне всё это — И тебя, любовная истома! Поделиться с друзьями: