О кавалеры улочек глухих,Романтики соломенские в клешах!Не та ли боль затаена и в них,Любовь и гнев с огнем не тем же схожи?Протремте же чванливые пенсне,Вглядимся в мир причудливейшей лепки!Жестока жизнь, но смерти не страшней,И потому ее объятья цепки.
4
Число звериное исчисливИ точно взвесив на весахВсё, что, плывя пылинкой в высях,Теряется в глухих веках,Наметив строго и суровоПути в сплетеньях голубых,Ведешь к каким чертогам новымТы, что красу огня живогоПохитил у богов хмельных?И где же, у каких развилинСтолкнутся, у каких крестов —Такие три враждебных силы,Как голод, ненависть, любовь?Какими ветками повита,Какою святостью свята,Водою вечною омыта,Для Адониса АфродитаРаскроет страстные уста?12 декабря 1926
106. «Как лес, как мачты радостных флотилий…»
Как лес, как мачты радостных флотилий,Взметнулись руки в темноте глухой.Где сила та, что этой вечной силе Прикажет: стой!Бескровным жилам дайте ток багровыйИ телу — пламень солнечных лучей!Пусть будет синь, пусть будет гимн сосновыйИ золотое кружево ветвей!Вот первый день творенья! Разум первыйИ первый возглас! Первый цвет и зверь!Крепчайте в грозах и морозах, нервы! Живущий, людям верь!1926
107. «Опять „Тадеуша“ я развернул…»
Опять «Тадеуша» я развернул,Бумагу разложил, окно завесил, —И шляхта вновь шумит передо мною,И снова в романтичной позе Граф,И рог охотничий звучит над бором,Бросая в небо триумфальный клич.И мастеру я удивляюсь вновь,Что править мог уверенной рукоюУпрямым панством. В тишине словаОпять звучат, подобно темной меди.Но вот рука безвольно выпускаетПеро, — и женский стан в моих глазахУже встает, подобный ломкой льдинке…И руки тонкие, как два крыла,Приподымаются в порыве робком,И в темных косах первая снежинкаМне говорит про осень и печаль.<1927>
108. «Осенний холодок, над пажитью синея…»
Осенний холодок, над пажитью синея,Раскинул свой шатер широко над землей,И тучные плоды, как вымя Амальтеи,Набухли соками, и луг звенит травой.О, сердце, радостью осенней налитое,О, сила синих жил и мыслей щедрый всход!По свету бы пройти, как солнце золотое,С улыбкою сходя за медный небосвод.Мне не прославиться высокими делами,И в битвах, может быть, я кину меч и щит, —Но верю, что земля вновь зацветет садами,И новый плод зачнет, и новый плод родит!<1927>
109. «Ласточки летают — им летается…»
Ласточки летают — им летается,А Ганнуся любит — ей пора…Как волна зеленая, вздымаетсяПо весне Батыева гора.Гнутся клены нежными коленями,В черной туче голубь промелькнет…День-другой — и птицами весеннимиМы всплывем в лазурный небосвод.Пусть же кружится Земля, вращаетсяХоть вкруг лампочки, как встарь, быстра!Ласточки летают — им летается,А Ганнуся плачет — ей пора…<1927>
110. «Больше перцу в слово, больше перцу!..»
«Больше перцу в слово, больше перцу!Нёбо нынче твердое у нас!Ни к чему Гораций да Проперций, —Эра электричества сейчас!Больше перцу в слово, больше перцу!Больше пряностей — и так и сяк!»…А поэт им скромно: «Больше сердца?»…А они: «Ну, вот еще чудак!»<1927>
111. ПЕРЕД ВЕСНОЙ
Слыхали? Жаворонки прилетели!Еще повсюду бурые сугробы,Еще по трактам голодают галки,Еще не часто борозды блестятЛилово-черной, слишком сочной краскойИ нет еще весны в календаре,Но кузнецу уже работы много:Тот борону большую приволок,Тот возле плуга хитро копошится,И остряков, пожалуй, здесь не меньше,Чем в клубе Английском. Вот-вот траваНа выгоне опять зазеленеет!Слыхали? — Скажем, ехали в саняхВы с ярмарки, где пахнет конским потом,Раскрашенными ситцами, и дегтем,И табаком, и радостью людскою,Где каждый врет, торгуется, смеется,Где под возами пьют магарычи,—И вдруг заметили, что в талом небеРассыпались кругляшки бус цветныеИ колокольчиков раздался звон?Иль, скажем, шли вы полем на собраньеШумливых членов кооператива,И голову вдруг вскинули — шапчонкаЧуть не слетела — и с улыбкой детскойВдруг увидали первых певчих птиц?Иль, скажем, вы рабфаковец упрямый,Из Города прибывший дня на три —Проведать мать, с Матвеем колченогимНа современные поспорить темыИ в комсомоле навести порядок, —И вот, когда со станции вы шли.Комочек, чуть заметный меж снегов,Зашевелился, будто бы оттаяв,И так запел, что захотелось вдругЗапеть и вам, как никогда не пели!Иль, скажем, девушка вы молодая,И ваши косы ветер теребит,А вы не сердитесь, вы благодарны —Ведь он приносит песню голубую,Возносит сердце в нежные высотыИ превращает в песню целый мир!..На деле жаворонков нет еще,А только так, припомнилось случайно,Что вот и я, промачивая ноги,Проваливаясь меж сугробов взбухших,Готовых к смерти, — часто я спешилУслышать вестников природы новой,Нехитрых жаворонков!.. Сколько снилось,Как верилось и как дышалось — вместеС землею, зверем, с первой свежей почкой!И не было неправды в юных снах.Вот и теперь — зима лежит повсюду,И те, кто знает только РеомюраДа календарь, — принципиально мерзнут,Ругают холод, вновь везут дрова,—А я, хотя и посинел немножко,Кричу, всему и всем наперекор:«Слыхали? Жаворонки прилетели!»21 февраля 1927
112. «Хвосты в дорогу коням подвязали…»
Хвосты в дорогу коням подвязали,Еще бы закурить да в руки кнут, —Н-но, милые! Не праздник, а слыхали,Как бубенцы заливисто поют?Дорогу развезло… Возок иль саниПригодней тут? А может, кто с умом,И в челноке пустился б… Знать заране —Сидел бы дома!.. Да зато кругомСверкают лужи, словно после ливней,И мнится, что послал сегодня нас,Чтоб весточку доставить Бондаривне,Не пан Канёвский, нет! — казак Тарас.9 марта 1927
113–115. ДЕНЬ
1
Дощатый тын, туман седой, лохматый,Тоска галош, — всё лужи на пути…А мне сегодня так хотелось братаК весенним дням вести и довести!Ну что ж. Идем. Махни рукой на воду:Мы даже речку Лыбедь перейдем…Ведь Моисей не выходил к народуНи разу с опечаленным лицом!
2
Базар и голуби. Сон сердца давний,Но незабвенный. Ветер в полуснеКолышется. Он в вешней вышинеКогда-то пел на радость Ярославне!И хочется мне солнцу рассказать,Что счастливы все — голуби и люди,Что день приходит, что весна опять,Что оживает мир, что радость будет!
3
Примчалась тучка, тучка улетела —То серый креп, то синь, то пестрота.Дивишься лишь: когда же ты успелаОкрасить мир в различные цвета?Играя и меняясь беспрестанно,Вот притаилась ты, а смех — звончей, —И весело крыло аэропланаСгоняет с места ясных голубей.9 марта 1927
116. ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР
Весна за прялкою, скромна как Маргарита,Запела песенку, стан наклонив едва.Проста мелодия, знакомы всем слова,И по-старинному ее одежда сшита.Он — рыцарь. На мече, в его оправу влита,Сверкает капелькой сапфира синева,—И белокурая склонилась голова,Цветною лентою напрасно перевита.Смеркается. Еще не отзвонил звонарь,А уж насмешливый на площади фонарьКачнулся, детскою горя слезой дрожащей.Монахи, сгорбившись, пройдут в ночную тьму,Проедут всадники… Не слышать никомуНи прялки девичьей, ни песенки грустящей!14 марта 1927
117. САТИРИКУ
Стихом бичуя ложь, распутство и пороки,Настраивая дух на новый лад высокий,Зачем украдкою ты с верным фонаремПодходишь созерцать веселый этот дом?И, став на цыпочки и сжав уста прямые,Зачем так пристально глядишь, Иеремия,Как Лидия в кругу прельстительных подругИ деньги и сердца пригоршней звонкой вдругХватает, хохоча, блистая взором черным?Обличье строгое закрой плащом просторным,И — от греха беги, блюдя святой зарок!Иначе — миг еще… и ступишь за порог.Сентябрь 1927