Чтение онлайн

А между тем больной кончался И отходил уже во мглу, И пот холодный разливался По бледному его челу; Слабел заметно тихий голос… И вдруг поднялся дыбом волос, И он, как будто бы пророк, В жару неистовом изрек: «Где я? Где я?.. Какие тучи Над головой моей висят?.. В моей груди — огонь кипучий… В моей душе — свирепый ад! Я вижу, вижу ряд ужасных, Ряд изумительных картин! Среди охотников несчастных, На злаке муромских долин, Среди болот непроходимых, Между лесов необозримых, Возник какой-то исполин… О, верьте, я не очарован! Мое виденье — не обман! Броней железной не окован Фантома гибельного стан… Он не доспехами стальными, Он не оружием велик… С очами каре-огневыми, Причесан он 'a la [107] мужик… В венгерке с черными шнурами, С ружьем блестящим за спиной, С кавалерийскими усами, С полугишпанской бородой, С улыбкой гения и славы, Отважный, ловкий, молодой, Как царь охоты величавый, Стоит он, светел и румян, Рассеяв зависти туман!.. Но что?.. Упала предо мною Завеса будущих времен! Мой светлый взор не омрачен Непроницаемою мглою… Я вижу ясно… Это он!.. О бог великий, бог правдивый!.. То он!.. И что же?.. Перед ним Толпою бледной, нечестивой Мы, окаянные, стоим!.. И он величественно страшен, А мы — в отчаянье смешном. Венком лавровым он украшен, А мы — зеленым лопухом!.. Друзья! Свершилось!.. Умираю!.. Внемлите гласу моему. В последний раз вам завещаю Повиновение к нему… Смотрите!.. Вот!.. О други, братья!.. Он здесь!.. Смотрите!.. Вот он!.. Вот! С его охотничьего платья Кровь бекасиная течет… По раменам его играют Струи каштановых кудрей… Ружье и пояс украшают Две пары жирных дупелей… Прости! Помилуй… Царь охоты!» И вдруг несчастного постиг Припадок яростной зевоты, И, искажая бледный лик, Прильпе к устам его язык… Прильпе?.. Но взор его блудящий Какой-то ужас выражал, И вдруг, поднявши перст дрожащий, Он им на что-то указал, Как будто вымолвить, страдалец, Он что-то дивное хотел, Всё дико, пристально смотрел… Зевнул протяжно, захрапел… И в воздухе недвижный палец, Остановясь, окаменел. Восстали витязи… У мощных Мороз по коже пробежал, И их испуганный кагал, Как рой видений полунощных, От трупа хладного бежал. Откуда шум, откуда клики В веселой Муромской земле? Какие радостные лики, Какие светлые enfl'e [108] Сидят без горя, без заботы За преогромнейшим столом… И между ними царь охоты С своим торжественным челом… Шато-марго и дрей-мадера, Душистый гейцих, ве-се-пе [109] И всё, что кончится на е, Как благодатная Венера Или безумная холера Гуляет в дружеской толпе. «Messieurs! [110] Товарищи, синьоры, Маркизы, фоны, господа! — Гласит веселая орда.— Отныне скука и раздоры, Междоусобия и споры От нас сокрылись навсегда! Сейчас, сейчас на этом месте Воздвигнем дружеству алтарь, И все, не изменяя чести, Речем торжественно, без лести, Что Б<урцов> гений наш и царь! Да, уж давно леса, болота, Созданья умные и тварь Давно сказали: он наш царь, Другого нет царя охоты!» — «Он царь двуствольного ружья! Он властелин коростеля, Он самодержец куропатки, Он богдыхан перепелов,— Кричит полсотня голосов.— Никто, никто ему перчатки Не смеет бросить из стрелков. Ура! Ура! Герой Василий! Прости, что мы до этих пор Тебя, как должно, не почтили! Забудь наш бедный заговор!» И вдруг с улыбкою приветной К нему собранье потекло, И пышно лавр зеленоцветный Украсил гордое чело. «Он твой! Он твой! Его делами Ты, о Василий, заслужил За то, что воздух пуделями, Подобно многим, не кормил! Другого Б<урцов>а в подлунной Мы не увидим, не найдем… И верь, на лире многострунной Твои деянья воспоем! Ура! Ура!» И хор избранный, Немного спиртом обуянный, Лихую песню затянул, И витязь, лавром увенчанный, Едва в восторге не уснул! Но кто, свирепый, долголикий, Как тень, покинувшая мглу, Бросая взор угрюмый, дикий, Стоит задумчиво в углу? Кто этот муж, который, грозно, Повеся голову и нос, Глядит так важно и серьезно На светлый пир?.. То — Долгиос! Не имя предков благородных Себе в наследье он стяжал… Он сам в число мужей свободных Господской милостью попал. Но, бич зверей и птиц ужасный, Прославясь гибельным ружьем, До этих пор единогласно Считался первым он стрелком. Подобный крепостью Немвроду, Но побежденный и без сил, Свою охотничью свободу Еще он дорого ценил. Внушенью зависти послушный, Безумной местию горя, Не мог он видеть равнодушно Венка болотного царя. Итак, в слепом ожесточенье И с ерофеичем в руке, Стоял печально в отдаленье В широком синем сюртуке. И в этот миг, как фальконетом, Импровизаторским куплетом Был уничтожен, поражен… О боже! Что услышал он? «Погибла слава Долгиоса! Он потерялся, оробел, С кровавой пеною из носа Стоит в углу и почернел». [111] Он это слышит!.. Страшно блещет Зеленый огнь в его очах… Как вальдшнеп, бьется и трепещет Большой стакан в его руках… И наконец, от злобы воя, Кляня вселенную, как бес, Из ненавистного покоя Он с ерофеичем исчез… Ликуй теперь, победоносец! Хвала тебе, дубровный царь! Ты, как великий ружьеносец, Соорудил себе алтарь! Пройдут века… Исчезнет слава Наполеоновых побед, Но ты, к бессмертью величаво Ты проложил огромный след. Умрут и лесть и вероломство, Как ядовитый василиск, Тебе ж правдивое потомство Воздвигнет вечный обелиск… Твоих соперников накажет, Сорвет покров туманный с глаз И временам грядущим скажет: «Il fut roi, mais de la chasse!» [112] 1837 Владыко щитов, Мечей сокрушитель И сильных громов И бурь повелитель! Война и пожар В Арвене пылают, Арвену Дунскар И смерть угрожают. Реки мне, о тень Обители хладной! Падет ли в сей день Дунскар кровожадный? Твой сын тебя ждет, Надеждою полный. И море ревет, И пенятся волны; Испуганный вран Летит из стремнины; Простерся туман На лес и долины; Эфир задрожал, Спираются тучи… Не ты ли, Кормал, Несешься могучий? Тень Чей глас роковой Тревожить дерзает Мой хладный покой? Морни Твой сын вопрошает, Царь молний, тебя! Неистовый воин Напал на меня — Он казни достоин… Тень Ты просишь… Морни Меча! Меча твоей длани, От молний луча! Как бурю во брани Узришь меня с ним: Он страшно заблещет На пагубу злым; Сын гор затрепещет, Сраженный падет — И Морни воздвигнет Трофеи побед… Тень Прими — да погибнет!.. <1825>

Тихо, мрачно над водою,

Море бурное молчит,

Смотрит кормчий вдаль с тоскою,

Вод равнина всюду спит.

Ветры веять перестали,

Мертвый, страшный вкруг покой,

В беспредельной синей дали

Взор не встретится с волной.

1825

Разносятся тучи,

Туман исчезает,

И ветры могучи

Шумят на водах.

«Пловцы, веселее!

— Торопится кормчий.—

Скорее, скорее!

Волной нас качает,

Земля к нам несется,

Уж берег в глазах».

1825

Луна плывет на небесах, Сребрится берег Лоры; В туманных диких красотах Вдали чернеют горы. Умолкло всё… Окрестность спит, Промчалось время боев: В чертогах Альвы не гремит Оружие героев. Как часто звездные лучи Из туч в часы ночные Сребрили копья и мечи И панцири стальные, Когда, презревши тишину, Пылая духом мести, Летел сын Альвы на войну — Искать трофеев чести! Как часто в бездны этих скал, Веками освященных, Воитель мощный увлекал Героев побежденных! Быстрее сыпало тогда Свой блеск светило ночи, И муки смерти навсегда Смежали храбрых очи. В последний раз на милый свет Из тьмы они взирали, В последний раз луне привет Изобразить желали. Они любили — им луна Бывала утешеньем; Они погибли — им она Отрадой и мученьем… Исчезла слава прежних лет И сильные владыки, И замок Альвы, храм побед,— Добыча повилики. В забвенье сладостных певцов И воинов чертоги, И бродят лани вкруг зубцов И серны быстроноги. В тяжелых шлемах и щитах Героев знаменитых, В пыли висящих на стенах И лаврами обвитых, Гнездится дикая сова И ветр пустынный свищет; На поле битв растет трава И вепрь свирепый рыщет… О древний Альва, — мир тебе, Ничтожности свидетель! Со славой отдал долг судьбе Последний твой владетель. Погас его могучий род! Нет ужаса народов! И звук мечей не потрясет Твоих железных сводов. Когда зажгутся небеса, Расстелятся туманы, И гром, и вихри, и гроза Взбунтуют океаны,— Какой-то голос роковой, Как бури завыванье Иль голос тени гробовой, Твое колеблет зданье. Оскар, вот твой медяный щит, Воюющий с грозами, Носясь по воздуху, звучит Над альвскими стенами! Вот твой колеблется шелом На тени раздраженной, Как черной нощию, крылом Орлиным осененный. Ходили чаши по рукам В рождение Оскара; Взвивался пламень к облакам Веселого пожара: [113] Владыка Альвы ликовал В кругу своих героев, И бард избранный воспевал И гром и вихри боев.