Чтение онлайн

Бёдра Тории раздвинулись над ним, когда она снова забралась к нему на колени. Там она ожила. Её обнажённая кожа против его была электризующей, откликом, который не мог сравниться ни с каким другим — тот, который болел внутри и мучил её с их первого раза. Она наблюдала, как её пальцы скользят по каждой отметине битвы, каждому идеальному контуру его груди и плеч. Её золотистая кожа на фоне его

бледного оттенка была завораживающей. Она восхищалась им, будто эта реальность могла в любой миг исчезнуть, как ещё один жестокий сон.

Ник был здесь. Он полностью отдал себя ей. И оставался только один последний шаг, прежде чем они будут связаны навечно.

Её глаза остановились на его воротнике. Острота её клыков скользнула по её нижней губе, когда она представляла, как попробует его на вкус. Оставит свою метку.

— Ты мой, — прошептала она.

Его губы захватили её. — Да, — сказал он ей. — Всегда. — Его твёрдость между её бёдер усиливала боль пустоты. Её бёдра покачивались против него, и он застонал, уткнувшись лбом в её шею. Их движения дразнили обоих до безумия. Но этой ночью, в этот момент, она не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось.

— Вот так, любовь.

Тория гналась за новой высотой, двигаясь на нём. Затем его язык провёл по его метке на её шее, и она не смогла сдержать громкий крик, когда её голова откинулась назад. Это было так грубо и ново, и ощущение от этого довело её до грани нового пика. Она протянула руку между ними, взяв его длину в свою руку. Он наблюдал за её лицом, когда она издала мягкий стон, и она не могла не восхищаться ощущением его, двигая рукой медленными, плотными движениями. Его лицо исказилось желанием. Дыхание участилось через его приоткрытый рот.

— Мне нужно быть внутри тебя. — Его голос был страдальческим, и ей ничего не нужно было больше, чем это признание, прежде чем она поднялась на коленях, позиционируя его у своего входа.

Тория медленно опустила бёдра, привыкая к его размеру. Дюйм за дюймом она принимала его, плавное скольжение от её возбуждения, покрывавшего их обоих, пока он не заполнил её полностью. Ничто ещё не чувствовалось таким полным, таким правильным. И пока каждый инстинкт требовал от неё двигаться, заставить Ника выпустить на свободу то, на что, как она знала, он был способен, она должна была сделать неподвижную паузу с ним, полностью сидящим внутри неё, чтобы вспомнить своё собственное проклятое богами имя.

— Тория, — прохрипел Ник, взглянув на то, где их тела соединились, его глаза дикие. — Каждая частичка тебя подходит мне так идеально.

Тория наблюдала, как он борется с сдерживанием. Он сдерживался, сдаваясь, чтобы позволить ей решить, каким будет темп, и она знала почему. Его прекрасное лицо расплылось, когда воспоминания нахлынули на неё. Более века рядом с ним... и она никогда не знала о бремени знания, которое он нёс.

Когда он поднял взгляд, то заметил её слезящиеся глаза. Руки Ника обвились вокруг неё, прижимая её грудь вплотную к его, когда он выпрямился. — Что случилось? — мягко спросил он, готовый остановить всё, если бы она того пожелала.

— Все это время... ты хотел меня?

Глаза Ника ненадолго закрылись от облегчения. Он поцеловал её в челюсть. — Всем, чем я являюсь.

— Мне жаль.

Ник отстранился, нахмурившись, но не с печалью или удивлением. Он разозлился из-за её извинений.

— Я не видела этого. Все это время я думала, что ты не хочешь меня. Ты...

Его губы плотно прижались к её. — Никогда не извиняйся передо мной. Не за это. Я не вынесу этого, когда это я заставил тебя поверить, что не хочу. Каждую минуту с этого дня, Тория, клянусь загладить вину. Теперь, когда могу.

— Я люблю тебя, — прошептала она. Потому что это было всё, что она могла выговорить, когда любовь, которую она к нему чувствовала, была так сильна, что слова никогда не смогут выразить прекрасную боль от неё.

— Я люблю тебя, Тория. Вечной, как луна, я люблю тебя.

Улыбка озарила её лицо с такой подавляющей радостью, что вырвался нервный смешок. Ник отразил её выражение, его большой палец скользнул по её губе.

— Я скучал по этому, — сказал он. — Улыбнись для меня снова.

Его слов было достаточно, чтобы вызвать подъём уголков её рта, и она была так эйфорична в тот момент, что блаженство заставило её забыть обо всём, что лежало за пределами этой забытой комнаты. Её не волновали ни корона, ни страна. Война, конфликт или мир. Всё, о чём она заботилась, был он. Редкая радость на его лице, возвращавшая её к той первой ночи, которую они разделили вместе. Свободные от бремени.

Тория задвигалась на нём, и напоминание о его полноте разожгло её похоть и задало темп. Руки Ника на её бёдрах помогали трению, но этого было недостаточно.

— Ник, — задыхалась она, нуждаясь в том, чтобы он взял контроль.

Однажды он предупреждал её о том, насколько страстным он может быть, но ей было дано всё, чего она не знала, что жаждет. И прямо сейчас он был всем, что ей было нужно.

Руки Ника взяли её грудь, и затем его рот сомкнулся вокруг одной, его язык лакая сосок и вызывая необузданные звуки из неё, когда она прижималась к нему, безмолвно умоляя о большем. Он мрачно усмехнулся. — Обожаю, когда ты умоляешь о том, что могу дать только я. Но один из нас должен помнить, где

мы находимся. Так что, хотя я планирую дать тебе всё, каждый раз, как ты этого захочешь, сегодняшняя ночь имеет один смысл превыше всего.

Осознание, что ей всё ещё нужно заявить права на него, было инстинктом настолько сильным, что его напоминание заставило её думать ни о чём другом. Ник откинулся, и глаза Тории упали на его шею, раздражённая, что её метки там ещё нет. Пока нет.

Её ладони распластались на его груди. Её лицо сморщилось. Она не могла справиться с потребностью чувствовать, как он движется внутри неё, так же, как ей нужно было попробовать его на вкус. Тория задвигала бёдрами, покачиваясь к забвению, и новое освобождение сформировалось у неё в животе, заставляя каждую нервную клетку в её теле дрожать. Ник соответствовал каждому её движению, но этого было недостаточно.

— Сильнее, — прохрипела она, её бёдра разъезжаясь дальше. — Пожалуйста.

Ник выругался сквозь стиснутые зубы, корректируя хватку, чтобы удержать её на месте. Затем он взял контроль. Тория ничего не могла поделать, кроме как вцепиться в его грудь, его плечи, хватаясь за что угодно, пока напряжение пронзало её тело его сильными толчками. Это была чистая, дикая вседозволенность. Она была близка — так близка. И его стоны наслаждения участились, усилились, сигнализируя, что он тоже приближался к концу. Пальцы Тории впились в его волосы, и когда его голова наклонилась, так жадно открывая шею для неё, всё, что она могла сделать, это поднести рот к его воротнику. Её острые зубы с лёгкостью прокололи кожу, и его кровь, стекающая по её горлу, была самым захватывающим вкусом в этом мире. Эйфорический личный наркотик, ставший её пожизненной зависимостью в ту секунду.