Чтение онлайн

– Вы не понимаете… Он решил, что вы тоже верите в падение свода, а это перечеркивает и все мои старания, и старания докторов… Нет, я не обвиняю вас, вам трудно представить, что он за человек. Я поэтому и решила с вами встретиться, чтобы все объяснить, чтобы вы поняли… Со стороны кажется, что с ним все в порядке, на самом же деле он – это сплошная кровоточащая рана, он живет в непреходящем ужасе. Его мучают кошмары, иногда он вообще не может спать. Он способен неделями не выходить на улицу, потому что в любую минуту ждет падения свода. Он никогда не признается в своем страхе, но я-то знаю! Понимаете, ему предсказано, что он погибнет так же, как его отец, и он верит в это предсказание.

Она прервалась, чтобы перевести дыхание, и поспешно глотнула вишневого морса. Щеки ее горели, и дрожали руки.

– Града много раз клялся мне, что не вернется к экстатическим практикам, но это выше его сил, это сродни наркоманической тяге. Он говорит, что хочет понять, как Внерубежье убило его отца, но мне кажется, он ищет опровержений этому предсказанию. А еще этот ужасный человек, Ждана Изветен… Если бы не он, Града давно бы успокоился и забыл об этом!

– Ждана Изветен? – переспросил Йера.

– Да. Я его не видела, но знаю, что он магнетизер и тоже считает, что свод скоро рухнет. А для Грады почему-то очень важно, чтобы его принимали всерьез, чтобы остальные тоже верили в падение свода, тоже боялись. Иногда его удается убедить, что падение свода – выдумка. Тогда он успокаивается, выздоравливает на время. Но стоит кому-то с ним согласиться, и все начинается сначала. Он снова рисует какие-то невообразимые ужасы, один другого страшней… И этот Изветен все время лезет в его жизнь, все время сбивает его с толку! А теперь еще вы…

Йера задумчиво отпил немного вина.

– Скажите, вам когда-нибудь приходило в голову, что Града прав? Что опасность падения свода существует?

– Конечно приходило! – запальчиво ответила девушка. – Конечно! Вы представить себе не можете, насколько Града бывает убедителен!

– В таком случае с его стороны было бы правильным предупредить об опасности остальных, как вы считаете?

– Может быть. Я уже думала над этим и давно пришла к выводу: совершенно все равно, упадет свод или не упадет. Для Грады лучше не думать об этом и жить так, как будто этого не будет. Я считаю, в этом мире найдется немало людей, которые лучше него знают, как это предотвратить. А он только изводит себя напрасно.

– А что если он изводит себя не напрасно?

– Все равно! – Она сузила глаза. – Он уже достаточно пережил. Он лишился матери в младенчестве, он видел страшную смерть отца, вся его жизнь теперь – непрерывный кошмар! И я очень вас прошу: оставьте его в покое!

Йера улыбнулся своим мыслям и спросил:

– Скажите, а зачем вам избирательное право?

– Я считаю, это глупый вопрос, – вспыхнула она. – Женщины ничем не хуже мужчин и тоже имеют право на свое мнение и изъявление своей воли.

– И вам в самом деле все равно, упадет свод или нет? – Йера вдруг ощутил необъяснимое раздражение. Возможно, оттого, что обращение к единственной зацепке – Граде Горену – выглядело в свете этого разговора не вполне порядочным.

– Ну… не совсем, конечно… Но почему именно Града?

– Потому что он знает об этом больше меня. И от него, возможно, зависит жизнь многих и многих людей. В отличие от вас, Града это понимает.

– Что он может понимать? – вспылила она окончательно. – Он же болен, болен!

– Простите, но я не смогу выполнить вашу просьбу, – вздохнул Йера. Ему всегда было трудно говорить «нет».

– Ах вот как? – Девушка поднялась с места. – В таком случае, вы бессердечный, жестокий человек! Я думала о вас лучше. И если бы у меня было избирательное право, я бы никогда, слышите, никогда не стала бы за вас голосовать!

Йера хотел извиниться, но она не стала ничего слушать и скорым шагом направилась к выходу. Ботинки с высокой шнуровкой, такие громоздкие на ее стройных ногах, топали неестественно грубо по блестящему полу ресторации.

Дара привез Йеру на улицу Махи Мастона [38] , где по традиции селилась славленская богема, к высокому и узкому доходному дому без архитектурных излишеств, построенному в середине прошлого века.

Града Горен обитал в мансарде, над седьмым этажом, и Йера порядком запыхался, поднимаясь наверх. Жилище Горена нисколько его не удивило: две маленькие комнаты с низким скошенным потолком, окна, в которые видно только небо, дощатый пол и потрепанные обои с потеками. Железная кровать, круглый стол, два обшарпанных и разных кресла по обе стороны от плетеного короба, служащего и журнальным столиком, и комодом, за которым стоял торшер в бумажном абажуре.

Горен открыл дверь сразу, как только Йера повернул ручку простого механического звонка, – ждал, хотя и сделал безразличное лицо. Он был навеселе.

– Проходите, судья. Располагайтесь. У меня для вас хорошая новость: вчера я вспомнил одного человека, не мрачуна, который разделяет мои взгляды. И договорился с ним о встрече на завтра, а это было нелегко… Он магнетизер, друг моего отца и принимает участие в моей… хм… судьбе.

Йера осмотрелся, и Горен указал ему на кресло.

– Хотите абсента, судья? У меня настоящий абсент, а не та бурда, что за полулот продают фабричным пьяницам.

Йера кашлянул, пристально разглядывая бутылку без опознавательных знаков на «журнальном столике»:

– Насколько мне известно, продажа абсента у нас запрещена…

– Ну, судья, я же предлагаю вам выпить абсента, а не купить. Так что ничего противозаконного.

Почему-то эта фраза напомнила Йоку – тот тоже был мастером на подобные штучки… И Йера против воли улыбнулся.

За бутылкой «зеленой пери» обнаружился темный флакон с надписью «яд» – скорей всего, спиртовой раствор опия. В суде Йере не раз приходилось рассматривать дела о смертях любителей мешать опий с абсентом. Но оказаться изнутри этой чужой ему жизни было совсем не то, что смотреть на нее из зала суда…

– К вам сегодня Звонка приходила, я слышал? – нарочито развязно спросил Горен.

Йера еще раз покосился на бутылку и ответил:

– Она мне так и не представилась. Значит, ее зовут Звонка?

– Да. Не слушайте ее, она совершенно сумасшедшая девчонка. У нее такая каша в голове, вы и представить себе не можете.

– Отчего же… Это я как раз очень хорошо себе представляю… – деликатно заметил Йера.

– Сейчас она борется за избирательные права женщин, а два месяца назад боролась за отмену смертной казни для мрачунов. Ей надо за что-нибудь бороться, иначе ей скучно. Вы слышали о теории «стакана воды»? Завтра она начнет бороться за свободную любовь прямо на улицах. – Горен усмехнулся, но совершенно невесело. – Она такая пылкая, кипучая… И застенчивая. Мне кажется, все это способы преодолеть вбитую ей в голову кротость. Может быть, все-таки выпьете, судья? Мне одному как-то неловко…