Чтение онлайн

– Я люблю бегущую воду, – начал Ветрен, приглашая Йеру за стол. – В моей загородной усадьбе я попытался создать такие же фонтаны, как у Важана, но пока мне удалось сделать только один, и довольно жалкий.

Йера насторожился: он слышал, что бегущая вода особенно привлекает мрачунов. Впрочем, ему самому нравилось монотонное, успокаивающее журчание ручейка за спиной.

– Насколько я понял, вы хотите поговорить о своем докладе по результатам работы думской комиссии?

Ветрен был сухощав и высок, немного нескладен, но лицо его располагало к себе – обаяние необходимо политику.

– И об этом тоже, – ответил Йера. – Скорей, я пришел по личному вопросу, за советом… Но этот вопрос, конечно, касается моего доклада. Если хотите, после ужина я бы дал прочитать вам тезисы доклада.

– Зачем оттягивать? Я могу прочесть их и сейчас, – улыбнулся Ветрен. – Я, скажу по секрету, привык читать за едой, хоть это и дурной тон. Но у нас же неофициальный дружеский ужин, а не светский прием…

– Да, конечно, – с улыбкой ответил Йера.

Тезисы доклада Ветрен просмотрел за минуту. Йера думал, что вникнуть в смысл при таком беглом просмотре невозможно, но он ошибся – его собеседник отметил все необходимые детали. И за эту короткую минуту выражение его лица изменилось с игриво-дружеского на серьезное и крайне удивленное. Йера уже пожалел и о своем визите, и о том, что дал посмотреть доклад.

– Да вы с ума сошли, судья… – пробормотал Ветрен, перелистнув последнюю страницу.

– Я думаю, к аналогичному выводу придут все, кто услышит мой доклад, – усмехнулся Йера.

– Нет, я не об этом… Я, конечно, выразился фигурально. А еще я бы многое отдал, чтобы этот доклад прозвучал с думской трибуны в присутствии прессы. Но я понимаю и ваши колебания, и ваши опасения. Надо быть очень и очень смелым человеком, чтобы это сделать. Вы отдаете себе отчет, что это, возможно, станет концом вашей карьеры?

– Да. Но дело не в этом. Меня связывают не опасения за карьеру.

– А что же?

– За этим я и пришел. – Йера опустил голову и помедлил. Не надо доверять всему, что говорят… Вполне возможно, этот человек только притворяется его союзником. Богатство и власть внук колесника мог получить и из рук чудотворов.

– Говорите. Этот разговор останется между нами. Или вы не доверяете слову нувориша?

– Мне нужно кому-то довериться. И выбор у меня небогат. Дело в том, что мой сын арестован по обвинению в мрачении. Мой… приемный сын. – Последние слова Йера выговорил с трудом.

– Он в самом деле мрачун? – по-деловому спросил Ветрен. – А впрочем, никакой разницы. Если кого-то нужно обвинить в мрачении, найдутся и эксперты, и свидетели… Пока эта информация не стала достоянием общественности, это не имеет значения. Итак, дело в том, что мальчик в руках у чудотворов, и вы не можете действовать по своему усмотрению. Правильно я вас понял?

– Совершенно правильно.

– В Верхней палате моя фракция составляет большинство. До четвертого июля времени не много, в следующую среду будет последнее закрытое заседание Думы перед каникулами… Я постараюсь подготовить предложение до среды.

– Какое… я прошу прощения… предложение?

– Об освобождении вашего сына, разумеется. О том, что его арестовали с целью давления на государственную Думу, на думскую комиссию…

– Но… мой сын в самом деле мрачун…

– Ну и что? Мрачунов много, а сын председателя думской комиссии один. Если он нуждается в изоляции, его необязательно содержать в учреждении тюремного типа, он может находиться под домашним арестом. В общем, судья, мы поборемся за свободу вашего мальчика. Мне потребуются все документы по его делу, а также условия его содержания в колонии. Если с ним там жестоко обращаются, это будет нашим козырем. И будем надеяться, что в четверг, с решением Верхней палаты, вы заберете сына домой, а в пятницу доложите о результатах работы комиссии.

Йера не поверил, что проблему можно решить так просто. Во всяком случае, Инда пытался представить положение вещей в гораздо более мрачном свете. Может, он блефовал? А может, блефует Ветрен? Если в среду, на закрытом заседании, его предложение не пройдет, в следующий раз поднять вопрос можно будет только в сентябре, а доклад, самое позднее, Йера должен сделать в пятницу.

Говорить с Ветреном об Исподнем мире Йера поостерегся…

Визит к Ветрену закончился задолго до одиннадцати вечера, коротать время в ресторации после плотного ужина было глупо, в театр к началу спектаклей Йера опоздал, а потому вернулся в свой кабинет в Думе, чтобы немного подправить доклад. Дара не удивился его желанию поработать, а вот остановка по дороге домой вызвала его недоумение. Конечно, отчитываться перед ним Йера не собирался, но найти достойного пояснения этой остановке не смог и чувствовал поэтому некоторую неудовлетворенность. Ему казалось, что за авто непременно следят люди чудотворов, – велел остановиться на обочине в соседнем поселке с говорящим названием Завидное, до Надельного оттуда было не более четверти лиги по прямой грунтовой дороге, и в агентстве указали ориентир для выхода на нее – сиротский приют Славленского попечительского сообщества.

Хотя ночь была светлой, в тени высоких сосновых рощ Йера прошел мимо ворот с нужной табличкой (ожидая, что приют располагается в большом и видимом издалека здании), поплутал немного по Завидному в поисках припозднившихся прохожих, вернулся и только после скрупулезных поисков обнаружил приют в скромном садике со скромной детской площадкой, похожий скорей на дачный участок, чем на казенное учреждение. Йера со светлой грустью подумал, что в этом, наверное, есть и заслуга Ясны: она не только жертвовала деньги попечительскому сообществу, она считала, что сирот надо растить за городом, делать приюты небольшими, похожими на семьи, а не на закрытые школы.

Оттуда и начиналась дорога в Надельное – Йера нашел ее живописной, а небольшую пешую прогулку счел полезной для здоровья.

Найденный агентством домик выглядел мило, ничем не выделялся из ряда таких же домиков, которые на лето снимают небогатые славленские семьи с детьми, прятался в вишневом саду, а от соседей был надежно скрыт живой изгородью, высокой крапивой и смородиновыми кустами по краю участка. Пожалуй, саду не хватало ухоженности, но Йера решил, что это к лучшему.

В домике было всего две комнаты и крошечная кухня, служившая и прихожей, – с примусом вместо дровяной плиты, без водопровода (вода стояла в двух ведрах под столом) и с лестницей, ведущей в мансарду. После крикливой роскоши особняка Ветрена все это показалось Йере еще более милым и уютным.

Его встретила молчаливая женщина средних лет, видимо нанятая агентством, и, сдержанно поздоровавшись, указала на дверь спальни.

Йера не узнал бы Горена, если бы увидел случайно. Во-первых, Горен был очень коротко пострижен, или, скорей, с неделю назад побрит – смешной ежик вместо романтической прически сильно изменил его лицо. Воспаленные глаза с отекшими веками – и черные синяки вокруг глаз, издали показавшиеся очками, бледная рыхлая кожа и опухшие, неестественно яркие губы… А главное – безумный взгляд, полный животного (без преувеличения) ужаса, желание бежать, кричать, сопротивляться.

Йера замер на пороге, а безобразные губы Горена вдруг растянулись в слабой, но от этого не менее страшной улыбке, и он сказал, сипло, еле слышно:

– А, судья… Это все-таки вы…

Йера не нашелся что ответить и опустил глаза – он чувствовал себя виноватым. Но Горен неожиданно сел на постели (а казалось, что он не сможет и шевельнуться), свесив вниз босые ноги. На нем была домашняя бумазейная пижама смешной детской расцветки – кораблики, рыбки и морские звезды. Однако смешно Йере вовсе не было, наоборот, пижама показалась ему издевкой над произошедшей с Гореном переменой.