Чтение онлайн

– Вот оно что… Я оказал вам любезность, написав эту записку, и рассчитываю на ответную любезность.

– Какую же?

– Скажите о своих несуществующих осведомителях и третьему легату тоже. Чтобы он не посчитал вашим осведомителем меня.

– Об этом можешь не беспокоиться, – кивнул Крапа.

Знатуш понял, кто написал письмо Государю, и ненавязчиво это продемонстрировал. Но… понимать – это одно, иметь доказательства – совсем другое.

В казарму Крапу пускать не хотели, не помогла даже бумага, подписанная Стоящим Свыше, но что чудотвору два жалких гвардейца на входе? Третий легат, видно, забыл о том, что чудотворы могут себя защитить и без оружия.

В подвале было три или четыре тюремных камеры, две комнаты для допросов, бытовка и комендантская. Крапа бывал здесь раза два или три, и довольно давно. Но нужную дверь нашел сразу – она была заперта изнутри. Ждали… И ждали именно его. Чудотворы не могут проходить сквозь стены. Это зверь-росомаха, который видит границу миров, может обойти запертую дверь через другой мир, – чудотворы пользуются порталами. Но Красен подумал, что в переходе границы миров ему нет равных среди чудотворов.

– Немедленно откройте! – крикнул он и стукнул в дверь кулаком. – Или я войду сюда по-другому!

Ему никто не ответил, голоса за дверью смолкли, и Крапа повторил приказ, уверенный, что в случае неповиновения в самом деле пересечет границу миров прямо здесь, безо всякого портала.

Но прошло не больше минуты, и с другой стороны зашуршал засов. Крапа нетерпеливо потянул кольцо к себе и едва не сшиб гвардейца при входе.

В душной комнате воняло паленым. Желтый Линь был за руки привязан к кольцам, лицом к стене, и, по-видимому, палач снимал с него кожу, прижигая раны железом. Хвала Предвечному, он начал недавно. На спине у парня запеклись струйки крови, но раны были небольшими, по крайней мере – не опасными.

Почему? Они что, не поверили ему? Решили, что он солгал? Но тогда почему не послали за Крапой, почему не потребовали подтвердить слова Желтого Линя? Нет, здесь что-то не так…

– Все это прекратить, – велел Красен, мельком глянув на третьего легата. – Желтого Линя отвязать, вернуть ему одежду, оружие и кокарду.

Никто не шевельнулся, и Крапа прикрикнул:

– Ну?

– Делайте, что говорят, – сквозь зубы выговорил третий легат.

– В следующий раз, когда захочешь поиграть со мной в такие игры, подумай, кто нужней Стоящему Свыше, ты или я, – проворчал Крапа. – И не забывай: твоих людей отпустили с условием, что Особый легион не будет искать того, кто остался верен своему Государю. И о том, что это я прикрыл твою задницу, не забывай тоже. Я ведь могу забрать свои слова назад, и тогда ты окажешься в застенке у Государя, соперничать с Огненным Соколом на дыбе – кто кого перевисит.

Третий легат промолчал.

Крапа почему-то думал, что Желтый Линь упадет, когда ему освободят руки, но он твердо стоял на ногах. Только лицо у него было совсем белым и сильно дрожали губы.

– Помогите ему одеться, – велел Красен.

– Желтый Линь укрывает предателя, – опомнился третий легат.

– Он сам это сказал? – усмехнулся Крапа.

Третий легат не ответил. Но почему, почему они ему не поверили? Крапа чувствовал себя виноватым. Вспомнил взгляд, которым на него посмотрел Желтый Линь, когда дописал письмо… Подставил, выходит, подставил парня… Хорошо, что это не зашло слишком далеко.

– Волче, ты сможешь идти?

Он не шевельнул головой, долго справлялся с дрожащими губами и наконец хрипло ответил:

– Да.

– Я могу вызвать карету.

– Не надо.

– Да помогите же ему застегнуть пуговицы! – вспылил Красен. Ему не терпелось покинуть это мрачное место, а руки у Желтого Линя дрожали.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем они вдвоем вышли со двора казармы на площадь Совы, и только там Крапа не побоялся говорить:

– Почему они тебе не поверили?

Желтый Линь понемногу приходил в себя, щеки у него слегка порозовели, веснушки поблекли.

– Я сказал, что не писал этого письма. Третий легат хотел, чтобы я сказал о вас Явлену. Ему было все равно, писал я это письмо или нет.

– Ах вот как… – Крапа сузил глаза. Догадались. Явлен не понял, а третий легат догадался. Надо срочно поговорить об этом с Явленом. – Тебе не нужно было запираться. Явлен бы не поверил.

– Если бы я признался под пыткой – тогда да, не поверил бы. А если просто так… Третий легат хотел, чтобы было незаметно… Иначе я бы так легко не отделался. Спасибо Огненному Соколу – он меня, можно сказать, спас.

– Сейчас придем ко мне, я позову лекаря. И… ты, кажется, хотел свой домик в Хстове? – Крапа подумал, что других причин для столь великодушного поступка у Желтого Линя не было.

Тот медленно повернул голову и пристально посмотрел Красену в глаза.

– Свой домик в Хстове Огненный Сокол обещал мне за три круга пыток. Тогда, с Явленом, помните? А сейчас… оно того не стоит.

– Вот как? Тогда почему? Зачем ты это сделал? Ведь я мог и не прийти.

– А кроме денег вы других причин представить не можете? – Желтый Линь жалко усмехнулся краем губ.

– Пока ты не давал мне повода искать другие причины. Ты ведь учишься у победителей, а победители так не поступают, – подначил Крапа. Неужели его намеки и попытки склонить Желтого Линя на свою сторону наконец дали результат?

– Победители думают не только о сегодняшнем дне, но и о завтрашнем, – ответил Желтый Линь. – Я не хочу, чтобы вас свалил третий легат, это было бы… недальновидно.

Каков! Вечно все испортит своей откровенностью и прагматизмом!

– Хочешь, чтобы я чувствовал себя твоим должником?

– Нет. Хочу, чтобы вы мне доверяли.

И только дома, в кабинете, послав за лекарем, Крапа вдруг понял, что в чем-то неправ. Сильно неправ. Желтый Линь не лег на диван, как предлагал Крапа, – сидел за столом, старясь не шевелиться.

– Волче. – Крапа сел напротив. – Я подумал: какая разница, почему ты это сделал. В любом случае – спасибо. И извини. Получилось, что я в самом деле тебя подставил.

– Это ничего, – ответил тот и, помолчав, спросил: – А вам не приходило в голову, что я в самом деле люблю своего Государя?

Крапа вздохнул:

– Я догадываюсь, что ты очень многое прячешь в себе. Что у тебя есть и свое мнение, и чувства, и даже убеждения. Но ты все время хочешь уверить меня в обратном: будто все твои помыслы подчинены служебному росту. И иногда мне кажется, что ты уверяешь в этом не меня, а себя. У тебя большое будущее, ты умен и очень хорошо владеешь собой. Мне будет жаль, если, добравшись до самого верха, ты растеряешь свои убеждения.

– Люди с убеждениями очень редко поднимаются на самый верх.