Чтение онлайн

– Мне некогда, – угрюмо сказал парень и посмотрел на Ничту вызывающе. – Все это… Мален, книги, разговоры… отнимает очень много сил. А если я не наберусь силы до ночи, то не смогу добраться до свода.

– Может быть, стоит сделать перерыв на одну ночь? Набраться сил основательней?

Глаза Йелена вспыхнули на миг и сузились от злости.

– Не смейте чинить мне препятствия! Я знаю, что делаю и зачем. Вы представляете, какова скорость ветра внутри смерча? Какую энергию она мне даст? И как быстро ее надо выпить, чтобы остаться в живых? Не правда ли, это сравнимо с линейной молнией?

– Я бы предпочел, чтобы ты остался в живых независимо от того, выпьешь ты энергию смерча или нет. – Важан раздумывал про себя, нужно ли в этой ситуации давить на мальчишку, или, наоборот, действовать стоит лишь увещеваниями.

– Но есть еще одно, профессор. Вы, может, видели… Если воронка идет с юга и несет в себе вулканический пепел, внутри нее тоже рождаются молнии. Я думаю, они не так сильны, как линейные молнии грозовых туч.

Час от часу не легче…

– Тебе рано думать об этом. К тому же выпить одновременно и молнию, и энергию смерча ты не сумеешь.

– Сейчас не сумею, я согласен. Но чтобы сделать это, надо пробовать, тренироваться. Я хотел еще кое-что сказать, профессор… Я научился приманивать их. Они чувствуют мой выход в межмирье. И чем глубже я туда захожу, тем быстрей воронки летят в мою сторону. И не только воронки, грозовые тучи тоже идут ко мне. Может, мне показалось, но и вулканическая трещина реагирует на мой выход в межмирье – я видел выплески магмы на горизонте.

– Может, ты способен и поворачивать их движение вспять?

– Нет, – улыбнулся Йелен. – Я нарочно посмотрел раздел справочника о силах инерции. Если они пошли в мою сторону, надо или уходить внутрь свода, или забирать их энергию.

– Вот что, Йелен… – кашлянул Ничта. – Пока ты не можешь управлять обратным движением воронок и не способен полностью забрать их энергию, лучше не надо приманивать их к себе. Ты в самом деле не понимаешь, что это смертельно опасно? Я допускаю, что страха ты не испытываешь, но ведь кроме инстинктов у человека есть разум, здравый смысл. И почему он тебе отказывает, я понять не могу.

– Да нет же, профессор! Я почти ничем не рискую! Ведь даже если ветер поднимет меня над землей, я упаду не на камни, а в жидкую грязь и не разобьюсь.

– Глупый мальчишка, – не выдержал Важан. – Даже при падении с высоты трех локтей об эту самую грязь можно сильно разбиться, а если это будет десяток локтей, ничего не стоит убиться насмерть! Я уже не говорю, что глубина этой грязи не более локтя! Вспомни, пожалуйста, как хорош был ваш план освобождения Брезенской колонии; может быть, это заставит тебя хоть немного прислушаться к тому, что тебе говорят!

– Значит, мне придется выпить энергию воронки, чтобы ветер не убил меня… – упрямо пробормотал Йелен и уставился в стену, чуть отвернув лицо.

– Лучше почитай в учебнике естествознания о баротравмах. Я говорю это вполне серьезно, разрежение воздуха внутри вихря может повредить барабанные перепонки, если не порвать легкие.

– Вам так хочется, чтобы я испугался? – усмехнулся Йелен, глаза его стали мутными, затянулись странной пеленой. – Вы не понимаете… Оно идет. Оно идет ко мне. И только я, я один могу ему что-то противопоставить.

– Йелен, мне кажется, твое упорное стремление сразиться с Внерубежьем продиктовано не ответственностью перед людьми, а непреодолимым желанием испытать себя и ощутить себя героем.

– Нет, профессор… – Парень вздохнул и поднял глаза исподлобья. – Вы читали, что Мален написал о Ламиктандре? Хотя и до Малена всем было известно, что Ламиктандр с детства мечтал о подвигах и славе. Но со мной происходит что-то иное. Я тоже мечтал о подвигах, а сейчас мне все равно. Я правду говорю, честное слово. И никакой ответственности я тоже не чувствую. Я просто хочу… с ним сражаться, и все. Просто хочу. Как есть хотят или пить.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Об этом я и хотел поговорить. О том, что желание твое напоминает тяжелую болезнь.

Это были не те воронки, что ползали по каменной пустыне, – гибкие и аккуратные, несшие черный пепел и мелкие камушки, нет. Здесь смерчи расползались неряшливыми квашнями, в грязных клубах, в которые превращалась смесь воды и песка. Они бросались камнями, несгоревшими обломками деревьев и кусками глины. Да, они разнились размером и силой, некоторые в поперечнике не превышали десятка локтей, а некоторые раскрывали жерло на четверть лиги. Но Йелен не умел «приманивать» маленькие воронки, на его зов с готовностью шли все, без разбора. И бессмысленным был запрет – Йелен не слушал ни советов, ни запретов, ни нотаций. Он вышел из-под контроля, он шел сам, ему больше не требовался учитель – разве что обсудить некоторые детали происходящего с ним за сводом.

Ничта смотрел на силуэт мальчика в свете молний, махонький на фоне бушующего Внерубежья. Охранитель заменил его истерзанный плащ на прорезиненный комбинезон с подстежкой внутри, и это должно было немного смягчить возможные удары камнями или падение с высоты. Но только немного.

– Не правда ли, величественное зрелище? – спросил Охранитель, подошедший сзади, – он тоже был одет в комбинезон и, в отличие от Ничты, выходил за свод вместе с мальчиком.

– Иди. А то он того и гляди снова от тебя сбежит, – проворчал Важан.

– Видишь, как воронки проходят сквозь друг друга? Они закручены против часовой стрелки. Колдуны Исподнего мира закручивают ветер по часовой стрелке.

– Это что-то значит?

– Только то, что вихри колдунов могут нейтрализовать вихри Внерубежья… – пожал плечами Охранитель.

– Не факт, что при прорыве границы миров ветер в Исподнем мире будет закручиваться так же, как здесь.

– Не факт. Я пойду, а то в самом деле Йока Йелен от меня сбежит.

– Не позволяй ему приманивать воронки! – крикнул Ничта вслед Охранителю.

Тот оглянулся с усмешкой:

– Так он меня и послушает!

Молния хлестнула по земле совсем близко, раскат грома заглушил эти слова. Мальчик даже не пошевелился. «Величественное зрелище»… Ничта покачал головой: можно было гордиться делом своих рук – он создал существо, способное бросить вызов Внерубежью. Но вместо гордости Ничта испытывал лишь страх. Нет, он не боялся того, что с гибелью мальчика его жизнь потеряет смысл, – ему было страшно за Йелена. Ему было больно думать о том, что с хрупким человеческим телом может сделать ветер, о том, что в прорезиненном комбинезоне удар молнии гораздо опасней, чем в обычной рубахе под плащом, что летящий камень способен одним ударом переломить мальчику кость…