Чтение онлайн

– Мисс Оливия, он на пути к вам, дорогая. Он на пути к вам! Это же счастье, мисс Оливия!
– Сара радостно тормошит плачущую и смеющуюся Оливию.

– Значит, Мэган и матушка Энджел были правы! Они правы, мисс Сара! Мисс Роззи!..
– Оливия широко раскинула руки и закружилась по поляне.
– А он любит меня! Любит! Любит!

– И у вас, мисс Оливия, родится мальчик.

– Сара, когда я поехала искать Берни, то не знала, найду ли его. Он погнал табун в Райфл, обещая вернуться через две недели. Но я ожидала его пять недель. Представляете, Сара, Роззи, я ожидала его пять недель! А потом погрузила Дейзи в фургон и отправилась в Райфл.

– В Райфл и Форт Морган никого не пропускают, мисс Оливия, - юная Роззи с недоверием слушала рассказ Оливии.

– Я попросила помощи в монастыре. Там пришлось выполнять тяжелую работу. Но когда матушка Энджел узнала, что я беременна, меня освободили от глажения белья из госпиталей. А я, как дурочка, скандалила с ними.

– С кем - с ними?

– С сестрами и Мэган. Кричала, что я не могу быть беременной!

– Так у вас ничего не было с Берни Дугласом?

– Было, мисс Сара. Было все самое прекрасное! Я так счастлива, что он меня вспомнил, мисс Сара.

Она так расшумелась и развеселилась, что наступила Зверю на хвост. Пес вскочил и залаял, гоняясь за подолом юбки Оливии.

– Зверь, дорогой мой пес, Берни вспомнил меня! Он вспомнил меня, понимаешь?
– Оливия схватила пса за уши и принялась трепать его, радостно смеясь и плача одновременно.

Роззи испуганно оглядывалась и прислушивалась к звукам, доносящимся с дороги. Послышались два отдаленных выстрела, и предсмертный вой собаки или койота прорезал жаркий воздух полудня жуткой нотой смерти. Зверь вздрогнул всем телом, открыл глаза и резко сел, прислушиваясь и принюхиваясь. Все стихло, словно опять погрузилось в душную полдневную дремоту. По-прежнему мирно скрипели кузнечики, потрескивали крылья летящей куда-то на кормежку саранчи. Пес лениво зевнул, снова лениво свалился на бок и закрыл глаза.

– Мама, пойдем отсюда, пожалуйста, - испуганно заговорила Роззи, став совершенно бледной. Ее кожа приобрела от испуга зеленоватый оттенок.

– Роззи, детка, прости меня!
– Оливия прошла на цыпочках еще один круг и заговорила шепотом, но радостно и открыто улыбаясь: - Я буду вести себя тихо-тихо. И никто не придет к нам сюда безнаказанно, никто и никогда не обидит тебя… И, возможно, Рони найдет способ отправить вас к миссис Тамбен, а она поможет вам, как помогла уже очень многим перебраться в Канаду.

– Я не хочу уезжать отсюда, мисс Оливия. В Смоки-Хилл похоронен отец Розочки, я часто бываю на кладбище, посещаю его могилу. И не хотела бы далеко уезжать.

– Похоже, отец Роззи был белым, мисс Сара?

Женщина промолчала, и Оливия не стала переспрашивать. Она снова склонилась над Берни Дугласом. С помощью мисс Сары девушка переодела его в чистое белье и перестелила постель, предварительно обтерев больного влажным полотенцем.

Рони Уолкотт вернулся, когда солнце нависло над снеговыми вершинами хребта Элберта, прежде чем скрыться за горизонтом. Он появился так неожиданно и неслышно, что Оливия испуганно вздрогнула:

– Что случилось, Рони?

– Посторонних никого не было?
– поинтересовался он.

– Почему ты спрашиваешь об этом, Рони?
– девушка была в легком замешательстве, не зная, что ответить.

– Я встретил двух парней свирепого вида. Из тех, что занимаются ловлей беглых рабов. Мне пришлось пристрелить их свирепых псов, натасканных для того, чтобы выслеживать двуногую добычу. А без собак они плохие следопыты!
– Рони Уолкотт старался выглядеть как всегда бесстрастно, однако его трясло от негодования, ноздри прямого носа раздувались от еле сдерживаемого возбуждения, глаза сверкали, будто он тоже выслеживал дичь.

– Они ищут нас, мистер Рони Уолкотт.
– Сара вышла из кустов ежевики.
– Мисс Оливия, благослови ее Господь, накормила нас… Роззи, дитя мое, не плачь! Меня зовут Сара Томсон, это - моя дочь Рози. Мистер Рони Уолкотт, не выдавайте нас, пожалуйста!

Молодой человек мрачно посмотрел на нее.

– За кого вы принимаете меня, женщина? Сейчас я приведу коней, и мы поедем. Нам придется огибать стороной Смоки-Хилл. Эти парни были именно оттуда.

– Ты убил их, Рони?
– Оливия в ужасе закрыла лицо руками.

– Нет, Олив, не бойся. Они сами прыгнули с обрыва в каньон Гранд-Ривер. Возможно, эти хорьки уже подплывают к Джанкшену, Оливия.

– Прости Господь их грешные души!
– Сара стала тихо молиться, благодарно поглядывая на Рони. Он же продолжал делать вид, что ничего не произошло.

– Если бы они обнаружили беглянок возле наших фургонов, то никого не пощадили бы. Ни тебя, Оливия, ни Берни, ни твоего будущего сына, - Рони пригнал лошадей и быстро впрягал их в повозки.

– Поторапливайтесь! Сара, Роззи, хоть хозяйка ранчо Оливия, но я все же отважусь от ее имени предложить вам перезимовать в <Клин Крик>. За зиму я выучу вас скакать верхом и метко поражать любые мишени из карабина… Роззи, не плачь! Никто не даст вас в обиду!

– Я не плачу!
– Роззи шваркнула носом и вытерла кулачком слезы.
– Я не плачу, мистер Рони Уолкотт.

Они подъехали к повороту на ранчо, когда густая ночная тьма уже рассеивалась и становилась редкой, точно ветхая выношенная ткань. Звезд в эту ночь на небосводе не было видно, потому что с запада заходили тучи, стлались серыми высокими пуховиками по зеленым склонам Скалистых Гор, поросшим густым сосновым лесом.

Душа Оливии рвалась домой, в уютный и светлый мирок из нескольких комнат под двускатной крышей из оцинкованного железа. Только теперь, побывав в этом долгом путешествии и переночевав несколько ночей в холодной неуютной келье монастыря, она поняла, что Господь слышит ее горячие молитвы. Ведь он дал ей самое главное в жизни - дом. Дом, где ее ждут, где она сможет укрыться от проливного дождя и обильного снегопада, от бурь и метелей. Дом, в котором можно спрятаться от бед и невзгод, от не всегда дружелюбно настроенной судьбы.

Это ее дом, появившийся у нее благодаря отцовским заботам, бабушкиной экономности и бережливости, а также честности и порядочности Бернарда Дугласа, горячо любимого ею. И как только тяжело нагруженные повозки въехали под ажурную арку с надписью <Клин Крик>, душа ее благодарно встрепенулась, чувствуя нежную признательность ко всем этим людям, которые помогли ей обрести свой дом, свое теплое, уютное гнездовье.

Оливия сидела на козлах головного фургона и ловила ноздрями терпкое дыхание прекрасной горной страны под названием ранчо <Клин Крик> и свежий запах студеной воды Гранд-Ривер, прозрачной и чистой, словно утренняя роса альпийских лугов.

Повеселел и Зверь, почувствовав возбуждение своих хозяев, приближающихся к родному дому. Вероятно, он что-то учуял в воздухе раньше людей. Радостно взвизгнув, пес высоко подпрыгнул и, приземлившись на все четыре лапы, стремглав помчался по склону вверх, на площадку, с которой открывался замечательный вид на белые вершины хребта Элберта.

Деревянный дом, возведенный из еще не потемневших сосновых бревен, стоял в просторной долине, прикрытый с подветренной стороны отвесной скалой и стеной густого соснового леса, подступающей близко к хозяйственному двору и навесам для повозок. А перед окнами дома росли различные горные растения, когда-то принесенные из лесу прежними хозяевами, а чуть поодаль зеленело несколько грядок с укропом, петрушкой, луком и чесноком. Все пространство зеленой долины было сейчас затянуто легким туманом, полупрозрачной кисеей сползающим с вершины ближней горной цепи, и сквозь эту нежнейшую завесу просматривались хозяйственные постройки, хлев, конюшни и огромный сеновал.