Чтение онлайн

Чуткое обоняние Оливии еле успевало различать тончайшие оттенки запахов, присущих только ее дому. Запах примятой травы, пожухлых папоротников в ближнем каньоне, конского пота, душистого мелкого сена, которое так любят жевать лошади, коровы и овцы, запах свежего навоза. Так всегда пахнет возле фермы или ранчо.

Легкий дымок вьется над печной трубой. Его неповторимый аромат, смешанный с крепким ароматом свежезаваренного кофе. Она машинально отметила желтоватый свет масляной лампы в кухонном окне:

Оливия изумленно замерла, сидя на козлах движущегося фургона. Неужели ей ничего не почудилось?! И запах древесного дыма, примешанный к другим ароматам и запахам? И желтоватый свет масляной лампы в кухонном окне, завешанном светлой занавеской? И знакомый силуэт высокого мужчины в накинутой на плечи кожаной куртке на высоком крыльце большого дома…

В нетерпении Оливия соскочила с повозки и помчалась по влажной от росы траве. Чулки и край юбки намокли, прилипали к ногам. Она споткнулась о твердый корень огромнейшей вековой сосны, распростершей свои раскидистые ветви по крыше навеса. Во время дождей сосновые шишки застревали в водосточном желобе, и его все время приходится прочищать…

Но Оливия не успевает упасть, потому что ее тотчас подхватывают родные, сильные руки с длинными крепкими пальцами. Подхватывают, не дают упасть и помогают выпрямиться. Серо-зеленые глаза смотрят на нее с любовью и восхищением:

– Оливия, дитя мое… Какая ты красавица. А как выросла! Теперь я не смогу подбросить тебя, как прежде, к потолку. Сил не хватит! Не посмею покачать у себя на коленях, как когда-то качал перед сном, потому что это неприлично. Твой отец совсем состарился!

– Папа! Папочка мой дорогой и любимый! Как ты здесь? Откуда ты здесь? Какой молодец, что догадался приехать! Как нам тебя не хватает, дорогой мой, любимый мой папочка.

– Кому это - нам, Оливия, доченька? Ты вышла замуж, дитя мое?

– Нет, папочка. Нам, это - мне и Рони Уолкотту. Разве трудно догадаться?

– Я приехал только вчера, доченька, Оливия! У меня не было от вас никаких вестей.

Подкатывает второй фургон, который старательно тащит жеребец Уолкотта Хелпо. Обрадованный Рони приветствует Фрэнка:

– Дядя Фрэнк, доброе утро. А мы искали тебя в госпиталях Райфла! И как ты только догадался направиться сюда? Знакомься, это мисс Сара и мисс Роззи. Ты ведь не возражаешь, дядя Фрэнк, если они поживут на ранчо Оливии до весны? Я так и знал!
– поспешил объяснить Рони, ощущая себя ответственным за происшедшее в дороге. Он понимал, что Оливия все еще потрясена тем, как он жестоко расправился с ловцами негров. О жизни рабов она знала понаслышке и не представляла, что ожидало Сару и ее дочь в случае поимки. Их просто-напросто могли затравить собаками, а потом кровавые куски человеческого мяса столкнуть в могилу или первую попавшуюся яму и забросать землей, даже не отметив могильный холм никаким знаком.

В доме было тепло и сухо. Оливия прошла в свою комнату и разостлала бабушкину широкую кровать, на которой еще ни разу не спала с Берни Дугласом. Конечно, она устроит больного именно здесь - ведь кухня рядом и можно всегда, не беспокоя других, нагреть воду и приготовить больному свежую еду.

– Как хорошо, что в доме натоплено. Мы немного продрогли во время пути… Папочка, не удивляйся ничему. Я благодарна тебе за все. Бабушка откладывала твои деньги, вот потому я имею теперь крышу над головой. Рони, дорогой, принеси, пожалуйста, Берни. Мы поместим его в мою комнату!
– Оливия поспешила взять на себя заботы хозяйки ранчо. Пусть отец привыкает к тому, что она - взрослая, самостоятельная женщина.

– Я хотел бы серьезно поговорить с этим молодым человеком!
– и Фрэнк Смитт грозно (как ему казалось) потряс заряженным карабином: - Где он?.. Этот грязный ублюдок стыдится посмотреть мне в глаза! Мои внуки не должны расти незаконнорожденными. Он не переступит порога твоего дома, Оливия!
– в глазах Фрэнка Смитта сверкают негодование и возмущение, но дочь так спокойно и уверенно осаживает его, что он даже не смеет возражать ей:

– Папа, папа, перестань изображать из себя бандита!

Оливия с сожалением смотрит на отца и устало улыбается. Ей немного жаль постаревшего <дядю Фрэнка>. В нем уже не оставалось прежней удали и уверенности, которые так восхищали ее когда-то.

– Тебя здесь очень любят, и совершенно никто не боится! Ты здесь, конечно, хозяин, но все-таки не во всем. И, пожалуйста, не повторяй, дорогой папочка, бабушкиных ошибок. Конечно, если ты хочешь мне и своим внукам счастья.

Оливия отправляется на кухню, откуда разносится по дому аромат сбежавшего кофе.

– Как хорошо дома!..
– неожиданно громко говорит она, словно пытаясь убедить себя в чем-то или вступая в спор с собой, прежней, глупой, нелогичной и наивной девчонкой: - Папочка, дорогой, ты не представляешь, как здорово, что есть на свете дом, затерянный в горах, и ты знаешь, что тебя там всегда с нетерпением кто-то ждет. Пусть даже это всего лишь мои любимые пеструшки и Бебидейзи.

– Оливия, дитя мое, похоже, ты хочешь заняться разведением лошадей? Никогда не представлял себе, что моя кроха, моя козявочка, когда-нибудь превратится в леди ранчьерос!

– Еще не превратилась, папа. До этого еще слишком далеко. И многому предстоит учиться, - услышав тяжелые шаги на крыльце, Оливия поспешила открыть дверь: - Сюда, Рони. Осторожнее!

Она склонилась к беспомощному Берни Дугласу, которого Рони положил на мягкую перину, и бережно накрыла его бабушкиным пуховым одеялом. Больной что-то побормотал, приоткрыл глаза, обвел бессмысленным взглядом ярко освещенную несколькими лампами комнату и снова впал в забытье, так и не узнав никого.

– Ты видишь, папа, Берни Дуглас болен. Так что твоя беседа с ним откладывается на неопределенный срок. Понятно? Да и нужна ли она? Ведь у меня будет от Берни ребенок! И этот ребенок зачат в любви, папочка. Возможно, такой же большой и сильной, какую довелось узнать тебе и моей любимой мамочке. И не пройдет года, как ты сделаешься дедом!

За кухонным окном раздалось призывное мычание Дейзи. Оливия схватила ведерко, стоящее на полке стеллажа, и выскочила на крыльцо. Следом за ней заспешила мисс Сара:

– Мисс Оливия, можно я подою Дейзи? Я умею!
– и в подтверждение своих слов, она кинулась мыть руки: - Полотенце, есть в доме чистое полотенце?

– Не суетитесь, мисс Сара. В этом доме есть все, что необходимо для жизни… Дейзи, слушайся мисс Сару, милая, - нежно втолковывает она корове, поглаживая ее по пестрому боку.

– Угощайся, Дейзи, - негритянка протянула корове кусок черствой лепешки. Та с недоверием покосилась на чернокожую женщину, но затем лепешку взяла и уже не противилась тому, что именно Сара принялась ее доить.
– А вы идите к мистеру Дугласу, мисс Оливия, идите. Я справляюсь.

– Вижу, что справитесь, мисс Сара. Спасибо, дорогая!

– У вас хорошее хозяйство, мисс Оливия. Вы сами все здесь налаживали?

– Налаживали, когда я еще не была здесь хозяйкой. Миссис Лиззи Мартин помогала. И Мэган… Мэган теперь в монастыре. Ее муж умер во время эпидемии, вот она и постриглась в монахини… Надо еще сказать Рони, чтобы помог устроить вам в угловой комнате пару топчанов.