Чтение онлайн

– Он мой брат, мог бы замолвить и за нас словечко перед Калигулой.

– Не доверяю я ни Агриппе, ни Калигуле. Оба они воспитывались у его бабки Антонии, а та была такая тиранка, что ... Да ты же братца своего хорошо знаешь, что я тебе рассказываю?

– Это он был злобен да жаден, когда в долгах ходил, а нынче Калигула за него все долги заплатил, да и ему дал средства немалые, так он теперь совсем другой, вот увидишь. Я же помню, каким он добрым был в детстве, доверчивым.

– В детстве кто же не был добрым-то? Все были добрыми и доверчивыми. В детстве-то... На то оно и детство, потому: доброта и доверчивость от скудости ума проистекают.

– А вот увидишь, он и за нас словечко замолвит. В сию же пору поедем в Рим, пускай он нас представит Цезарю.

– Иродам нечего делать в Риме. Август потешался над отцом моим, а брата моего, Архелая, поначалу назначил этнархом, а после и вовсе изгнал в Галлию. Оно и назначение-то это не сказать, что подарок. Отец царем звался, а сыновья, видишь ли ты - этнархи, та тетрархи. Поделил он царство Ирода Великого между сыновьями, видишь ли, чтобы легче справиться с нами было.

– А не поделил бы, так и был бы царем Архелай, а ты - никем. Говорю тебе, поедем в Рим, и испросим у Калигулы вернуть тебе титул царя. Ты его достоин, уж ты мне поверь.

– Да за достоинства ли царские титулы-то выпадают людям? В уме ли ты? Такого отродясь не было! За достоинства философами становятся, а царем родиться надо.

– Ну, так ты и родился царем, им и станешь. И я заодно Рим посмотрю. Поедем!

– Нельзя мне отлучаться. Арета грозит войной. Не простил он мне, что изгнал я его дочь, первую жену сою, обратно к нему, в Набатею.

– Ничего не случится, поехали. Не посмеет Арета напасть на гостя Калигулы. Этих дикарей с юга, если они осмелятся напасть, разобьют твои воеводы, пока мы в Рим съездим. Вернемся, уж всё будет спокойно.

– Душа не лежит у меня слушаться твоего совета... Эх, хороших советчиков-то я не слушал.

– Ты это о ком?

– Так... Воспоминание.

– О ком же? Говори.

– Нет, не то. Кончено. Кто вещал, того уж нет, а нам, живым, своим умом жить надо. В Рим, говоришь, поехать? Может, и правда, поможет свояк нам сблизиться с Цезарем?

– Поможет, конечно, брат Агриппа поможет. Едем!

– Решено.

* * *

– Император Гай Цезарь Калигула, позволь приветствовать тебя и склонить пред тобой голову, целовать твои сандалии.

– Да, Антипа.

– Император, позволь представить тебе мою супругу Иродиаду.

– Она, кажется, сестра моего приятеля Юлия Агрипы?

– Да, и моя племянница.

– Вот потому вас и зовут всех Ироды, что вы женитесь на собственных сестрах и племянницах. Даже Юлия зовут Ирод Агрипа.

– Мы большие друзья с моим свояком и у меня нет от него секретов.

– А у него нет секретов от меня, Антипа. Мы росли вместе у моей бабки Антонии, тебе это известно?

– Конечно, Император. Я горжусь тем, что мой свояк удостоен чести быть в числе друзей императора...

– И поэтому ты ко мне приехал? Видимо, у тебя ко мне какая-то просьба?

– Самая малость.

– Малость? Что же это?

– Должность моя тетрарха Иудеи...

– ... Тебе надоела?

– Нет! Избави бог! Просто мне казалось, что по размерам и богатству доля страны, подвластная мне могла бы называться царством, а мне пристал бы титул царя, который тебе стоило бы только захотеть...

– ... Ты говоришь, богатству? Богатая Иудея что-то не очень засыпала нас подарками. Налоги от вас не самые большие.

– Император...

– И друг твой Агрипа предоставил мне весьма убедительные доказательства твоей неверности мне.

– Божественный! Я верен тебе!

– Ты хочешь сказать, что твой свояк и мой близкий друг Агриппа обманывает меня?

– Я не смею обвинять Юлия Агрипу. Возможно, его ввели в заблуждение.

– Я знаю его с детства, он умные человек. Его не легко обмануть. Если он говорит, что тебе нельзя доверять, значит, я не доверяю тебе больше, Антипа. Но я не сержусь на тебя. У меня приятная новость для тебя. Даже две. Даже три.

– Божественный Цезарь слишком щедр приятыми новостями.

– Во-первых, я сохраню тебе жизнь, ты всего лишь будешь отправлен в ссылку. Скажем, в Лион.

– Нет предела милости твоей, Гай Юлий Калигула!

– Во-вторых, из уважения к твоему племяннику и моему вернейшему другу я прощаю твою жену, его сестру Иродиаду, и вашу дочь Саломию.

– Благодарю тебя, Божественный Цезарь.

– В-третьих, трон твой останется в твоей семье, ибо наследником тебе я назначаю племянника твоего Юлия Агрипу, Ирода, как и ты. Он был верен мне в несчастии, тем легче ему будет доказать свою преданность в благополучии. И я даже выполню твою просьбу, Антипа: пожалуй, пускай уже Агриппа называет себя царем. Ты доволен? Ха-ха! Можешь поцеловать мои сандалии. Стража! Уведите.

* * *

– И почему я не послушался Иоанна? Кабы знать, что к чему приведет, что во что выльется! Эх, дурья моя голова! Не отсекать надо было ту голову, а подле себя держать, да и к советам её прислушиваться. А теперь что же делать? Уже и моя голова не так крепко держится на плечах. Какой гнев я навлек на себя, какую глупость совершил, и всё - бабьими мозгами.

* * *

– Иродиада, плохой ты дала мне совет.

– На тебе лица нет, Антипа. Что случилось? Цезарь отказал?

– Если бы только отказал. Я низложен и должен отправляться в ссылку в Лион. Но ты можешь остаться, как и Саломия.

– О, мой бог! За что такое наказание! Это я виновата, я одна! Я доверилась братцу, он говорил мне, что Калигула обещал преобразовать твою должность в царскую, надо лишь приехать в Рим и попросить об этом.

– Так оно и случилось. Должность эта теперь царская. Император выполняет свои обещания. Только оно дано было не мне, а Агрипе. Не следовало мне слушать тебя. Прав, тысячу раз прав был Иоанн. Он говорил, не слушать женщину в вопросах государственных.

– Ты жалеешь, что меня послушал? Да, ты прав, жалей. Я сама теперь себя ненавижу.

– Ты останешься в Иудее.

– Нет, я поеду с тобой, Антипа. Я - твоя жена. Ты будешь простым гражданином, но для меня ты останешься царем, ибо я - жена тебе.

– Мыслимое ли дело? Ты отказываешься от богатства ради меня? Ведь там останется твой брат! Ты могла бы жить счастливо и роскошно.

– Нет мне счастья без тебя, Антипа. Я не смогу быть счастливой, зная, что обрекла тебя на страдания.

– Какое утешение! Боже, ты простил меня! Иоанн, ты не так прав, как я, было, подумал! Женщина нам горе приносит, она же и утешает!..