Чтение онлайн

– Я его презираю ещё больше.

– Ты надолго запомнишь эти плети, я надеюсь.

– Рим будет помнить о них всегда.

– Рим о тебе даже не узнает, Иисус.

– Этот Рим скоро погибнет.

– Ты слышишь, Иисус, твои сограждане ещё громче кричат "Распни!"

– Вы опустили их до скотского состояния, поэтому они при виде крови теряют голову. А мне противно видеть твою кровь. Я не кровожаден. Уведите его.

– Распни его, Пилат!

– Да вы что, ополоумели? Как однако легко требовать смерти, когда не от тебя зависит решить это дело... И как тяжело отправить на смерть того, к кому не питаешь ненависти, когда лишь от тебя зависит - жить ему или умереть...

– Распни! Распни!

– Так вы не хотите, чтобы я его помиловал?..

– Распни!

– Распять?..

– Распни! Распни! Распни!

– Эй, вы там, хватит! Хватит орать, я говорю. Прочь его от меня - делайте с ним, что хотите, и чтобы я больше его не видел и не слышал о нем! Вам нужно С меня довольно. Такой день испортили. А ведь ещё и праздник. Прочь его увести. Хотите распять - так распните. Кажется, у Ирода довольно стражников для этого дела. А я умываю руки.

* * *

– Иисус, сын Иосифа, ты называл себя Христом и Царем Иудейским. Ты призывал к мятежу против власти Тетрарха Ирода, призывал к неповиновению святой церкви, клеветал на первосвященников Каиафу и Аннана, оскорбил Прокуратора Понтия Пилата. Ты бесчинствовал в храме. За эти преступления ты приговорен к распятию на кресте до смерти, и приговор этот будет сейчас исполнен. Тебе даровано право поцеловать детей, обнять жену и выпить уксус с добавлением полыни и желчи для притупления боли. Желаешь ли ты воспользоваться дарованным правом?

– Жены у меня нет, дети же мои - все вы, не хватит моей жизни всех поцеловать. От уксуса я отказываюсь. Нет такого уксуса, что смирил бы боль моей души.

– Начинайте.

* * *

– Отец, если бы ты помог мне найти сил испить эту чашу!

– Вы слышали? Он просит пить!

– Дайте ему уксус!

– Вот, славная мысль! Да только как?

– Губку смочите и на копье подайте.

– Голову отворачивает.

– Пей, Иисус!

– Отец! Тебя вспоминаю перед смертью своей. И душой устремляюсь к тебе...

* * *

– Великий Прокуратор Понтий Пилат извещает о том, что он прощает смутьяна и преступника Иисуса из Назарея и разрешает снять его с креста.

– Это он нарочно ждал, пока он умрет!

– Молчи, женщина, как бы Прокуратор не передумал.

– Слава Великому и Милостивейшему Прокуратору Понтию Пилату!

* * *

– Ну, что, Админ, спокойно стало в Иудее?

– Великий Тетрарх! Всё замечательно! Народ славит Великого Тетрарха Ирода Антипу за установление мира и спокойствия в стране.

– Уж прямо так и славит? Твои крикуны, что ли, стараются?

– И мои люди присоединяют свой голос к голосу народа.

– Ну, я, право, так и думал. Надеюсь, этого Иисуса скоро позабудут.

– Уже позабыли, и памяти о нем нет.

– Как так? Тело-то его погребли ли?

– Тело отдали матери и она с его полюбовницей его унесли в пещеру, обернув плащаницей. Умастят благовониями, и похоронят, как выберут подходящее место.

– Они выберут место? Это твои люди должны выбрать место - там где дожди смоют холм могильный и ветры разрушат памятник! Там, куда людям идти далеко, а зверям да ворам могильным близко. Чтобы силы природы стерли память о нем. Нам над могилой глумиться негоже, но и не годится преступника хоронить с законопослушными гражданами.

– Уже изыскивают такое место, как ты изволишь описать, Великий Тетрарх.

– Ну, хорошо, ступай.

* * *

– Админ, что это ты такой неопрятный врываешься в мой дворец? Гляди-ка весь в пыли, борода всклокочена, волосы растрепаны, да и потом от тебя разит же! Ну, отвечай, случилось что?

– Пропало тело.

– Какое тело?

– Иисуса казненного пропало тело. В народе волнения, молва идет, что казненный воскрес.

– Да ты-то сам поверишь ли в этот вздор?

– И верить не могу, и другого объяснения не вижу тому, что труп пропал.

– Так его, верно выкрали!

– И я бы так решил, да приказал я на всякий случай следить за пещерой, куда его отнесли.

– Так что же?

– Молвят, что в пещеру заходили только женщины, и один мужчина. И выходили тоже женщины и один мужчина. Больше не выходил никто и трупа не выносили.

– Женщины, мужчины!.. Кто выходил, кто входил, это отмечено?

– Мать Иисуса, Мария, также полюбовница, тоже Мария. Ещё несколько женщин. Что за мужчина заходил, не приметили.

– Не приметили! Верно, пьянствовали твои люди!

– Только грелись ночной порой. Костер-то им разжигать не велено было.

– Ну, так и есть. Видать, они так прогрелись, что и не заметили, как труп похитили. Оно и ладно. Не будет могилы, не будет и паломников... Так оно и лучше. Только вот слухи эти... Пресечь! Сказывать, что шакалы под камень подрыли и труп на месте и съели.

– Так и будут сказывать, Великий Тетрарх.

– Да и сам уразумей, что так оно всё и было.

– Иначе и не могло статься, точно так и было.

– Ну, ступай. Да и забудем же эту историю. Слышать не желаю об этом, как его?..

– О ком говорите? Не понимаю.

– Ага, вот, правильно... Молодец. Ступай.

* * *

– Антипа, муж мой, что ты так печален?

– Есть от чего печалиться, Иродиада. Уже пять лет прошло с той поры, как казнили этого Иисуса, а память о нем не умирает, а только ширится. Неужто, и впрямь, был он пророк?

– Кто такой этот Иисус? Не слышала!

– Умница, дай я тебя поцелую! И правда. Бог с ним. Не до него теперь. Как там доченька твоя поживает? Хорошо ли ей за Филиппом?

– Отдали замуж, теперь уж это не моя дочь, а жена Филиппа. Хочешь, я тебе дочь рожу?

– Ты уж мне роди хоть сына, хоть дочь. Боги не благословили наш брак, не награждают нас детьми. Предсказания Иоанна сбываются. Он говорил, что после Тиберия Римом станет править Калигула. Кто мог тогда такое предположить? Ведь у Тиберия родной сын, Друз, был жив ещё. Ан вот как судьба распорядилась! Через два года Друз умер, ещё через два и Тиберий за ним следом, и вот уже год как этот Калигула правит империей. Да уже и при жизни его чуть ли не к святым причисляют, такого в Риме не бывало. До того живые боги только в Египте и в Греции царили, а теперь вот и в Риме те же порядки. Агриппа очень возвысился нынче. Он как-никак вместе рос с Калигулой. Друг детства.