Чтение онлайн

– А ты сделал так много, но о тебе помалкивают.

– Ты уводишь в сторону, Иоанн.

– Приходится, раз ты меня не слушаешь, напоминать тебе мои слова.

– Иоанн, в том, в чем ты меня обвиняешь, нет ни капли смысла.

– Зато в твоей женитьбе смысла слишком много, Ирод. Ты подражаешь римлянам. Они мостят себе трон, укладывая под себя женщин. Ты усилил власть с помощью женщины, теперь ты и управлять страной будешь с её слов.

– Замолчи! Не смей плохо говорить о моей жене! И не смей плохо отзываться о римлянах!

– Так кого ты больше боишься - жены или римлян?

– Я не боюсь никого, Иоанн!

– Ты станешь подражать им в прелюбодеянии, а затем, в угоду им введешь те же жестокости, что и у них. Начнешь ты с того, что велишь убить ради чести, продолжишь тем, что станешь убивать из страха, а кончишь тем, что будешь убивать для забавы, Ирод.

– Ну что же, говори, Иоанн, говори. Мне даже забавно слушать околесицу, которую ты несешь.

– Послушай, Ирод. Римляне торгуют женами и дочерьми, покупая себе власть. Из века в век они творят такое безо всякого стыда. Родоначальник нынешней династии, Юлий отдал дочь Помпею, дабы из врага сделать друга. А ведь она была обещана Цепиону. Помпей чтобы не сделаться врагом Цепиону, обещал ему собственную дочь, а ведь она была обещана Фавсту, сыну Суллы.

– Это было век назад, сейчас все иначе.

– Так поступали всегда, и так будут поступать впредь. У них и боги такие же развратные, как они сами. Для Помпея такое было не в диковинку, и Юлий был не лучше. Когда Помпей был молод, он из расчета взял в жены дочь претора Анистия, чтобы избежать преследований за хищение государственных денег. Когда Помпей достиг власти, он развелся с Анистией и взял в жены падчерицу Суллы Эмилию, хотя она была замужем и уже беременна. Бог проклял этот брак, ибо Эмилия умерла родами в доме нового мужа.

– Мне нет дела до Помпея. Оставим римлян. Не забывай, мы под властью Цезаря.

– Все они хотят называться Цезарями после Юлия. А Юлий чем лучше прочих римлян? Женами мостят они путь к власти, а потом расправлялся с тестями, когда превосходят их силой. Юлий развелся с Помпеей, чтобы развязать себе руки, женился на Кальпурии, дочери Пизона, которого в благодарность провел в консулы. Клеопатру он тоже использовал для усиления могущества, а про родину свою забыл. И она вертела им, как хотела. Из-за неё его в конечном счёте и убили. Царственная египетская блудница! Была замужем за обоими своими братьями, вела войну с каждым из них и казнила обоих. И римлян водила за нос. Марк Антоний бросил к её ногам честь своего государства, забыв о законной жене. Она бы и другого Цезаря, Октавиана, окрутила, да не вышло.

– Дерзок ты, Иоанн. Не смей дурно отзываться Божественном Цезаре, ведь это он сделал моего отца царем. Не смей также и молвить дурного слова об Августе Цезаре, отчиме Великого Цезаря Тиберия, да продлит господь его годы.

– Августом он стал, присвоив себе единоличную власть после победы над своим соправителем, Антонием. Ему неугодно было прозываться Октавианом, поскольку это напоминало о его низком происхождении. Отрекшийся от предков вот с кого ты берешь пример, Ирод, да ещё с отца своего, умертвившего жену и двоих детей, между прочим, твоих братьев, Антипа...

– Мое терпение велико, но не безгранично, Иоанн!

– Чтобы сохранить о себе добрую память, он выбрал в преемники Тиберия, и этот поступит также. При Тиберии Август кажется святым, но после него ...

– Иоанн, молчи! Ни слова плохого о моём господине и моём друге Тиберии я не позволю тебе произнести!

– Молись за продление жизни Тиберия, Ирод - в этом ты прав. Кто придет после него? Друз? Если только доживет. Клавдий? Навряд ли. Он не настолько хитер, чтобы украсть власть, а ведь только таким путем она переходит из рук в руки. Калигула, вот кто! Этот юнец уже готов выхватить печать Цезаря из слабеющей руки Тиберия. Знаешь, почему я ставлю на него? Потому что никто не верит, что он на это способен. Последний удар тиранам всегда наносят самые близкие, самые верные, самые надёжные друзья. Этот - из таких. Этот не пожалеет никого. При нем тебе своей власти не удержать, счастье твое, если он ограничится заточением тебя где-нибудь на выселках.

– Иоанн, мое терпение кончается. Ты о многом осведомлен, но ты не мудр, Иоанн. Ты готовишь себе смерть своими речами.

– А ты труслив, Ирод. Ты не скажешь лишнего, но дела твои готовят тебе не завидную участь.

– Если хочешь, поговорим обо мне, но оставь моего отца и оставь римлян. Не твое это дело - их судить.

– А твои дела, Ирод - им подражать. Ты хочешь повелевать, как Ирод и как Цезарь, готовься быть таким же вероломным.

– Хватит меня обвинять! Я не отвечаю за дела других.

– Иродиада...

– Прочь! Прочь с глаз моих, или я за себя не ручаюсь!

– Ты отпускаешь меня?

– Нет, ты останешься моим гостем. Я хочу дать тебе время, чтобы ты одумался. Мы поговорим после. Ты должен рассказать об этом человеке.

– Значит, ты боишься меня, коли не отпускаешь.

– Я боюсь за тебя, Иоанн. С такими мыслями тебе не долго осталось ходить по земле.

– Кто же меня убьет, Ирод? Ведь смертной казни нет. Или ты уже решился?

– Мне не нужна твоя жизнь, Иоанн, но ты сам призываешь опасности на свою голову!

– Моя голова во власти господа, а не людей.

– Не зарекайся, Иоанн. Кто знает свою судьбу?

– Моя голова не дает тебе спать Ирод...

– Я не враг твоей голове, Иоанн.

– Не зарекайся, Ирод. Кто знает свою судьбу?

– Пересмешник... Стража! Уведите дерзкого. "Может быть и вправду, надо было Иродиаду изгнать, а на Саломие жениться? Впрочем, это ещё не поздно. Вздор, о чем это я? Иродиада так любит меня. Только что же она за Филиппа вышла? Да и не по её ли наущению он замыслил против меня? ... Иоанн умен, да... Но и он не умеет читать в сердцах человеческих. А Саломия - прелесть, как хороша!"

* * *

– Что ты так печален, супруг мой, накануне своего дня рождения?

– Слова Иоанна запали мне в душу.

– Как можно смущаться наветами смутьяна?

– Смутьяна, говоришь? Но ведь он не призывает к бунту. Он упрекает меня.

– Кто осмелится упрекать своего повелителя, тот и есть - смутьян. В чем он посмел тебя упрекать?

– В подражании римлянам.

– Римляне - достойные люди, им подражать не зазорно. А в чем именно?

– Он упрекает, что я женился на тебе.

– Наглец! Его ли это дело - разбирать твою волю?! Вели его казнить за дерзость.

– Ни за дерзость, ни за что иное не хочу я казнить его, да и не смог бы без одобрения Рима. Но и выпускать его нельзя.

– Вели убить его тайно!

– Да зачем же его убивать? И за что? За его вздорные слова? Если за слова убивать - так впору было бы истребить целое царство.

– Если царство встанет у тебя на пути - истреби царство. Будь велик.

– Вот уже и вправду ты учишь меня, как поступать, как он предсказывал. Чему ты меня учишь? Величие разве в убийстве?