Чтение онлайн

Впрочем, вряд ли ей удалось обмануть такого умудренного опытом человека, как Гуго, потому что, сделав свое дело, он перевернулся на спину и уставился в глубину полога с трудно передаваемым выражением лица.

– Я вас не понимаю, мадам,- в конце концов, зло высказался он,- совсем не понимаю!

Стефка сжалась рядом в опасливый комок. В животе похолодело - неужели все напрасно, и зря она дала надругаться над своим телом? Наверное, на этом все так бесславно и закончилось бы, если в их отношениях не было заинтересовано ещё одно лицо.

Полотно полога заколыхалось под негодующей рукой, и в образовавшуюся щель просунулась голова воинственно настроенной Герды.

Не смотря на полноту и костыль, та коршуном кинулась к подопечной и сжала взвизгнувшую от неожиданности и боли женщину в пылких и крепких объятиях.

– Ох, Гуго,- с упреком зарокотала она густым басом, гладя Стефку по плечам и голове,- гореть тебе в аду, и даже мои молитвы не спасут тебя от Геены огненной. За что ты упрекаешь бедную горлинку? За то, что она не шлюха какая-нибудь, которой все равно, кто у неё барахтается между ногами?

– Герда, - зарычал барон, с гневом глядя на насупленную няньку,- не лезь туда, куда не просят! Сами разберемся!

Но в этом случае, он явно переоценил свою власть. Бабка ещё больше нахмурилась и чуть ли не волком уставилась на воспитанника, по-прежнему сжимая в крепких объятиях обнаженную женщину.

– Как же, разберетесь вы!
– рявкнула она.- Чурбан ты неотесанный! Думаешь, легко женщине впустить в свою постель нового мужчину? А она разделась, ноги согрела... все, чтобы только тебе понравиться! А ты вместо того, чтобы пожалеть бедняжку, зубами скрежещешь..., а у неё может, уже дитё во чреве!

– Уйди, старая ведьма!
– взревел фон Валленберг.- Пошла вон!

Но как не ругался барон, кормилица всё равно, упорно стояла на своем. В вечном противостоянии между сеньорами и вассалами крестьянская хитрость всегда побеждала господскую тиранию, только поэтому им и удавалось уживаться на протяжении тысячелетий в относительной гармонии. Вот и сейчас - даже Стефка и та понимала, что гнев мужчины пошел на спад, и в голосе фон Валленберга, не смотря на слова, звучал не столько приказ, сколько просьба. Сразу же уловила эти изменения и нянька.

– С первого раза редко кто даже лоб правильно перекрестит, - мудро заметила она, торопливо поднимаясь с постели,- а здесь, такое дело... Притретесь телами-то, главное, характер не показывать! Она - девочка крепкая, здоровая, такие до любви всегда охочие! Попробуйте ещё раз!

И исчезла. Почему-то после этой проповеди у Стефки повысилось настроение. Всегда приятно узнать, что в откровенно враждебном окружении у тебя есть, хоть и себе на уме, но все-таки надежный союзник.

– Что, мессир,- робко прильнула она к плечу по-прежнему хмурого мужчины,- не будем огорчать Герду разногласиями? Ведь она так старается во славу вашего дома, почему-то именно меня, сделав объектом своих забот!

Валленберг покосился на любовницу, и его губы внезапно дрогнули в скупой улыбке. Он резво повернулся на бок.

– Однако, любимая,- его палец заскользил, нежно обводя контур её лица,- ты умеешь приобретать друзей! Даже адвокаты дьявола не бывают столь красноречивы, как Герда, если дело касается женщины в моей постели. Сколько она забраковывала вполне подходящих девушек, а вот ты, моя радость, не смотря на то, что глубоко не девственна, почему-то пришлась ей по вкусу!

Второй шаг всегда легче первого, даже если тот не очень-то удался. Есть какая-то магия в обладании, поэтому, не смотря ни на какие нюансы, оно делает людей гораздо ближе друг к другу. Вот и Стефка даже нашла в себе силы кокетливо улыбнуться в ответ на эти слова:

– А вам я не пришлась по вкусу?

– Ты нежна и сладка, как взбитые сливки,- дыхание многообещающе обожгло висок,- только холодна, как снег! Такой прекрасный, сверкающий, белый снег..., который так и хочется лизнуть!

И Стефка сладко поежилась от прикосновений его щекочущего живот языка.

Герда оказалась права. Во второй раз получилось значительно лучше.

– Спасибо, дорогой,- пробормотала уставшая Стефка, прежде чем провалиться в сон,- теперь я знаю, что иногда общение с вами может быть весьма приятным!

Довольный смешок успокоил её, и она впервые заснула в этой постели, не боясь проснуться в кошмаре шахматной комнаты донжона.

ШАНС.

Утро многое прояснило, хотя надо сказать, что это не доставило Стефке никакой радости.

Барон поднимался рано, за пару часов до утренней мессы, и имел обыкновение перекусывать до официального завтрака в парадной зале замка горячим только что вытащенным из печи хлебом, маслом и солидной кружкой парного молока. А так как он ночевал нынче в своей спальне, то и стол к завтраку накрыли перед камином, а зевающую во весь рот Стефку вытащили из теплой кровати и усадили напротив барона, воткнув ей в руки горячий кусок хлеба.

Валленберг с легкой улыбкой осмотрел её полусонное лицо, и внезапно выдал такое, что с неё моментально слетела дремота.

– Через пять дней, душа моя, - любезно пояснил он, намазывая тающее масло на хлеб,- я уезжаю в Рим. Я тут немного подумал, после того, как вы уснули, и решил дать вам шанс!

Зябко кутающаяся в подбитый мехом халат Стефка недовольно покосилась на любовника. Ей так хотелось спать, что она с трудом соображала, что он говорит, но по опыту знала, что пренебрегать его словами ни в коем случае не стоит.

– Шанс?

– Да, - кивнул головой собеседник,- шанс! Эти пять ночей я проведу в вашей постели, и только от вас будет зависеть насколько плодотворно!

Женщина недоуменно наморщила лоб, пытаясь вникнуть в смысл его заявления. Валленберг любезно пришел ей на помощь.

– Ешьте, дорогая,- подтолкнул он к ней блюдо с маслом,- вам понадобится много сил, если вы действительно хотите стать матерью моего будущего ребенка. Так вот..., если в результате моего особого благоволения вы понесете, то я навек стану вашим самым преданным рыцарем, а вы истинной госпожой Копфлебенца!

– А если нет?
– резко поинтересовалась моментально проснувшаяся Стефания.

Валленберг небрежно пожал плечами.

– Если вам окажется не по силам зачать ребенка, вы покинете мой дом! Но, - поспешил он сгладить угрожающий смысл последних слов,- я уверен, что у нас все получится!

Покинуть дом? И это наказание? Графиня многое бы дала, чтобы оно осуществилось прямо сейчас, но с другой стороны, одному Богу известно, что вкладывает в эти слова сумасшедший барон! И явно ничего хорошего, хотя, казалось, что может быть хуже замуровывания в стену?