Чтение онлайн

Мне хотелось подольше поболтать со знакомой, но нам пришлось прервать общение, поскольку прокатившийся по лагерю звук сигнального рожка оповестил о том, что отряды должны уже строиться и готовиться к выступлению. Варья пожелала мне удачи и поспешила в свой второй отряд. Я же подобрал дротики, побежал и занял своё место в шестом отряде лёгкой пехоты. Из всех бойцов в колонне мы шли замыкающими — и сотня тяжёлой пехоты шла впереди, и лучники, да и телеги обоза тоже катились перед нами.

— Эх, придётся нам в пыли по такой жарище тащиться… — прокомментировал такое построение колонны наш командир. — Но нет худа без добра. Святая Стелла не захочет плестись сзади в пыли, а поскачет впереди вместе со своим слугами, так что нам тут позади будет гораздо спокойнее!

Снова сигнальный рожок, и наша колонна двинулась в путь. Три одинаковых по сути бесконечно долгих дня, во время которых мы шагали от рассвета и до заката лишь с небольшим перерывом на обед и отдых в середине дня. Сперва топали в жару и пыль, и благо дорога почти всё время шла через густой тенистый лес, иначе мы бы просто сгорели на солнце. За весь этот день мы встретили лишь пару небольших посёлков, обитатели которых при появлении королевских солдат почему-то разбегались и прятались в лесу. Совсем не такую реакцию я ожидал увидеть от местного населения при виде отправляющейся на войну собственной армии. Пусть и не хлеб-соль, но хотя бы пожелания удачи и возвращения с победой, ну и махание платочками вслед уходящим в боевой поход солдатам. Не любили тут армию, эх не любили. И видимо имелись на то причины…

На второй день лес стал редеть, а вскоре и вовсе закончился. Начались луга и возделанные поля, да и количество поселений заметно увеличилось. Впрочем, реакция населения на появление солдат была по-прежнему настороженная — матери звали находящихся на улице детей, спешили в дома и закрывали окна ставнями. Небо же, столько дней изнурявшее меня солнцем, начало хмуриться и затянулось тучами. Однако не успел я порадоваться передышке после жары, как пошёл дождь. И этот дождь с вечера второго дня не прекращался ни на минуту, быстро превратив дорогу в жидкое месиво, в котором вязли лошади, и застревали телеги. Нам же, солдатам, приходилось их постоянно вытаскивать, так что вскоре я уже с ностальгией вспоминал солнечную погоду.

Беглецы действительно были, и даже четверо. Трое попробовали скрыться в первый день при движении армейской колонны по лесу, ещё один попытался уйти из походного лагеря на вторую ночь. Всех их ловили в течение часа сопровождавшие нашу колонну верховые охранники и тут же, не церемонясь, вешали на ближайших деревьях. К счастью, все мои бойцы остались в строю, так что телесное наказание десятнику за побег подчинённого меня миновало. А вот Гамар Кузнец — четвёртый наш десятник, получил двойную норму плетей за два побега подчинённых, и теперь лежал в телеге без сознания с разодранной до рёбер спиной, а сопровождающий колонну армейский лекарь пытался сохранить крепышу жизнь.

Да, меня такая незавидная участь миновала. Но проблема возникла совершенно иного плана — хромоногий Тимур не мог поддерживать высокий темп армейской колонны и отставал, что вызывало нарекания верховых охранников. Сперва я разгрузил бойца, переложив его сумки и оружие на других, но это несильно-то помогло, так что пришлось мне идти на поклон к сопровождавшим обоз «тыловикам» и просить их везти одного отстающего копейщика на телеге. Взамен с меня потребовали троих солдат каждый вечер для уборки в лагере и в помощь готовящим обед для всего нашего воинства поварам. Я согласился, хоть это решение и было воспринято крайне негативно сразу девятью из десяти моих солдат, и так сильно уставших после долгого дневного перехода.

Тимур был согласен быть одним из дежурных, но вот для определения двух других мы кидали жребий, вытаскивая короткие соломинки среди длинных, и я участвовал наравне с остальными. И даже отдежурил в первый вечер вместе с простыми бойцами, что несколько уменьшило негатив солдат моего десятка и восстановило мой авторитет.

Пустые разговоры во время марша наш командир не очень-то приветствовал, особенно если поблизости находились верховые охранники или слуги «святой». Но зато перед ночным отбоем наевшиеся до отвала и отдыхающие бойцы вволю болтали у костра, рассказывая истории из своей жизни или просто пересказывая байки. Я больше молчал и, словно губка, впитывал новую для себя информацию. И к концу трёхдневного похода уже более-менее понимал, что представляет из себя королевство Брена и его соседи, какие в нашем королевстве имеются города, и каково разделение на баронства, какие аристократические рода там правят, и какие в них приняты порядки.

Сам я тоже рассказывал о себе, когда солдаты этого требовали, но старался всё же обойтись без упоминания приморского города Кирея, русалок, кикимор и прочих небылиц, которые не вязались с информацией из моей бирки. Просто одинокий небогатый рыбак, поселившийся в домике дяди у реки и продающий улов ближайшим соседям. Обычная жизнь, неинтересная и скучная, и «давайте послушаем кого-нибудь другого с более интересной историей». И то ли я стал лучше ориентироваться в этом мире, то ли просто слушатели мне достались совсем простые и необразованные, но за все эти дни я ни разу не прокололся даже на самой мелочи и не заставил усомниться в своей легенде.

Тем более удивительным и тревожным для меня стал вызов в походный шатёр святой. Произошло это во время обеденного привала на третий день. Мы с бойцами только-только соорудили укрытие из натянутого на колья полотнища ткани от непрекращающегося вот уже сутки дождя, и расселись под этим хлипким навесом, чтобы пообедать, как вдруг ко мне подошёл командир Альвар Везучий. Обычно бравый полусотник был необычно бледным и растерянным. Срывающимся от волнения голосом бывалый ветеран объявил, что мной зачем-то интересуется призванная героиня и вызывает к себе.

Тысячи мыслей в этот момент замельтешили в моей голове, одна другой тревожнее. Я не мог понять, где прокололся, да и прокололся ли вообще, но вариант срочно бежать куда глаза глядят тоже рассматривал. Хотя всё же отказался от него и решил идти в палатку девушки-паладина. Отдал свои копьё и нож на хранение хромому Тимуру и, тяжело вздохнув, побежал под дождём к виднеющемуся вдали сквозь пелену водных брызг большому шатру. Меня остановили при входе уже знакомые мордовороты в тёмных глухих доспехах, наскоро обыскали и только после этого разрешили пройти к их хозяйке.

Девушка с влажными после дождя золотыми волосами сейчас вместо доспехов была одета в тёмно-синее платье и, заложив ногу за ногу, сидела в раскладном кресле с пиалой горячего вина в руке. Перед Стеллой на небольшом круглом столике находилась целая россыпь кожаных бирок с выжженными на них письменами, но одна из них лежала отдельно. Моя бирка, я сразу узнал её. Похоже, что-то в моей биографии «святую» насторожило, и призванная героиня решила сама во всём разобраться. Волнение у меня просто зашкаливало, но я всё же прошёл вперёд и почтительно опустился перед могучей командиршей на одно колено.

Леди Стелла смерила меня удивлённым взглядом и прокомментировала мою оплошность.

— Знак почтения, принятый у древних династий обеих Империй. Разве ты принадлежишь к аристократическому роду, Альвар Длинный?

— Вовсе нет, госпожа, — ответил я, не поднимая головы. — Я простой рыбак, жил в деревне и этикету не обучен. Поэтому понятия не имею, как положено выражать должное почтение благородной леди. Но совершенно точно нельзя стоять в присутствии сидящей госпожи, я в этом абсолютно уверен.