Чтение онлайн

На воротах мне безо всяких вопросов сняли кожух с лезвия копья. Стража здесь только для того чтобы нищие не лезли в богатые кварталы — им нет никакого дела до того, что происходит по ту сторону стены. И это не случайно. В бедных районах стражников не встретишь вовсе. Каждый тут выживает, как может. Купцы складываются деньгами и покупают наёмников. Мастеровые артели формируют свои дружины, чтобы охранять ценные запасы и самих себя. А простые люди? Они полагаются на свои кулаки, крепкие двери, соседскую взаимовыручку и на удачу, если она от них ещё не отвернулась.

Шагнув за ворота, я словно пересёк границу между двумя мирами. Даже солнце вроде бы стало светить тусклее, и воздух стал казаться другим: тяжелее, плотнее, с примесью горечи и людского пота.

«Прошлый я» не любил Фейст — и я нынешний его понимаю даже слишком хорошо. И дело не только в контрасте между ослепительной роскошью и чудовищной нищетой. Это не просто город крайностей — это выставка человеческой алчности, жадности и мечты о лёгкой наживе, возведённой в культ. Здесь всё, от архитектуры до выражения лиц, кричит: «Хочу! Могу! Мне все Должны!» В глазах каждого встречного — неважно, в позолоченной тоге он или в грязной холщовой рубахе — читается одна и та же мысль: мне когда-нибудь повезёт. Такая святая идиотская уверенность, что вот-вот с неба упадёт мешок с золотом, и тогда… тогда он всем покажет, что такое истинное веселье и как надо жить «по-настоящему».

Даже в самых обшарпанных районах, где крыши текут, а дети рыщут в мусоре в поисках корки хлеба, взрослые, получив или выцыганив хоть монетку, первым делом бегут не на рынок за едой, а в ближайший винный притон. Вино, курение, порошки, травы, галлюциногены, дурман — всё, что поможет не видеть реальности хотя бы полчаса. А потом, шатаясь и блеванув в канаву, они приползают домой, где их дети уже забыли, как пахнет суп, но прекрасно знают, как выглядит родитель в ломке или в перманентном похмелье.

Работа здесь — это ругательство. Кто работает — тот или идиот, или ещё не понял, как выглядит «настоящее веселье». Каждый второй лоточник торгует мечтами: то зельями «везения», то поддельными амулетами, которые якобы «привлекают успех». Каждый третий уже всё проиграл, в том числе и своё будущее, но не унывает — ведь осталась вера, что завтра его, именно его, Сино наконец заметит и вытащит за шиворот из канавы прямо на перину из золотых монет.

Фейст — это не город. Это карикатура на надежду, гротеск из золота и плесени, в котором каждый либо уже пьян, либо только идёт в эту сторону. И каждый свято уверен, что заслужил роскошь, даже если за спиной у него только пустые бутылки, разбитые мечты и пара дохлых крыс пойманных на обед.

Да и вели себя местные жители так, что в большинстве других уголков Айна их уже давно бы забили камнями или, как минимум, поколотили с пристрастием. Вот, например, нищий, который сидел на углу перекрёстка и прямо у всех на виду занимался откровенным самоудовлетворением. Даже мне, землянину, человеку куда более свободных взглядов, было отвратительно смотреть на это беззастенчивое жирно-масляное непотребство. Он не прятался, не смущался, не прикрывался — сидел, покачиваясь, словно монах в медитации, и смотрел на проходящих, будто это они отклоняются от нормы. А те… Те проходили мимо. Кто-то даже хихикнул. Кто-то, не отводя взгляда, кинул ему медную монету, словно подачку актёру уличного театра. В этот момент я поймал себя на том, что мне будет совсем не жаль, если демоны тут всё сожгут дотла, оставив на этом месте только пепел.

Но даже в самых гнилых ямах иногда встречается камень, на который можно встать, не утонув в нечистотах. Вот и здесь, дойдя до перекрёстка, я свернул налево, прошёл ещё шагов сто и вошёл в двери постоялого двора. Это была не самая большая, но, на удивление для этих мест, опрятная гостиница, особенно на фоне её заплеванных, пропитанных мочой и дешёвым вином конкурентов. Управлял ею отошедший от дел караванщик — человек «старой школы», как мне подсказывала «память будущего». Он вёл дела честно, не терпел лени, воровства и бардака, держал персонал в строгости и за чистотой следил, словно жрец за алтарём. В том числе потому, что был сам немолодой, но всё ещё весьма бодрый воин Сапфировой ступени. Разумеется, за порядок приходилось платить: цена за комнату в этом заведении почти вдвое превышала расценки соседей. Но именно благодаря этому тут почти всегда можно было рассчитывать на свободное, пусть и дорогое, но хотя бы чистое место.

Пройдя от двери через небольшой обеденный зал, я подошёл к стойке, за которой сидел седой, как лунь, но всё ещё крепкий мужчина, одетый в простые, но добротные одежды.

— Ом Рэйвен, шериф Цеха Проходчиков. Мне рекомендовали остановиться именно в вашем заведении. Мне нужна одна комната сроком на два дня.

Окинув меня оценивающим взглядом, особенно задержавшись на моём копье, бывший караванщик степенно кивнул и коротко бросил:

— Десять серебряных.

Не став возражать и торговаться, я неторопливо отсчитал деньги и, составив монеты в башенку, подвинул их в сторону хозяина постоялого двора.

Несмотря на то, что он видел, как я отсчитываю монеты, бывший караванщик все их пересчитал, каждую при этом внимательно разглядывая. Подобное недоверие в любом другом месте можно было бы воспринять, как оскорбление, но не в Фейсте, потому как здесь процветали подделки всех сортов. Конечно, фальшивомонетчиков постоянно ловили, а затем с живых сдирали кожу под взглядами разгорячённой и пьяной толпы, но от этого желающих быстро разбогатеть за чужой счёт почему-то меньше не становилось.

— Кальяма! — бросил хозяин гостиницы куда-то за спину.

Не прошло и десяти секунд, как из-за неприметной двери показалась ухоженная женщина средних лет, одетая очень строго.

— Проводи гостя в… — на миг он задумался, а затем продолжил, — в пятую.

— Господин, — низко склонилась служанка, а затем, резко выпрямившись, жестом пригласила следовать за ней. — Прошу.

Пятая комната оказалась на втором этаже и представляла собой небольшой вычищенный до блеска однокомнатный номер с окном, выходящим во внутренний дворик. В комнате было немного мебели: кровать, тумбочка, встроенный в стену шкаф — и всё, даже стола не нашлось.

— Господин может без опаски оставить свои вещи в номере. Над магической защитой нашего постоялого двора работал мастер Гобрат, маг Валириевого ранга.

— У меня нет ничего ценного, кроме копья, — наигранно вздохнув, соврал я, показывая, что сохранность вещей меня, конечно, беспокоит, как и любого путника, но не так чтобы сильно.

Да, опыт Прошлого Цикла подсказывает, что здесь не обворуют, но всё равно, мне показалось, что лучше не провоцировать судьбу и прикинуться стеснённым в средствах.

— У господина есть какие-нибудь пожелания? Обед, купальня, вино, травы… Может, господин хочет девушку… или мальчика? — служанка всё это проговорила без каких-либо эмоций, словно повторяла заученную раз и навсегда мантру.

— Нет, мне нужно другое.

На мои, в общем-то, простые слова в глазах служанки промелькнул какой-то застарелый страх — видимо, она уже была готова услышать какое-то изощрённое и далеко не самое приятное требование от нового постояльца. В Фейст часто наведываются любители пощекотать себе нервы тем, что в других частях Айна находится под строгим запретом.