Чтение онлайн

— Но…

— Уйди, а то сейчас прижму к стенке, задеру тогу, и…

— Да я не против, — томно произнесла певица, прижавшись ко мне всем телом.

А… точно… она же тоже пила из той чаши. Но я и на Земле не любил постельные утехи по пьяному делу, и сейчас принцип нарушать не собирался.

— Уйди. Я всё понимаю, но нет, — с трудом проговорил я, чувствуя, как каждое слово давалось с усилием.

— Но…

Резко сев, я схватил её за талию и буквально выкинул из кельи. После чего без сил упал на топчан и, кинув серебряную монету служителю Ишида, попросил слабеющим голосом:

— Два часа меня никому не трогать.

Видимо, уловив моё настроение, послушник Ишида быстро кивнул, поставил зловонную свечу у моего изголовья и вышел за дверь, плотно закрыв её за собой.

Ещё минут пять я слышал громкие препирательства — Мерандела требовала впустить её ко мне. Но, слава богам, послушник устоял, иначе я бы точно не удержался и устроил в священных стенах настоящую вакханалию.

Прошло примерно полтора часа, и мысли, наконец, пришли в порядок. Возможно, сыграли мои четыре Звезды Таланта в Ментале, а может, свеча с запахом тартаны дала эффект — но возбуждение улеглось, и разум стал ясным.

Проведя дыхательную гимнастику, начал восстанавливать то, что «увидел» во время ритуала Песни Сердца.

Мои слова о том, что певцом мне не стать, были правдой: всего две Звезды Таланта в этом навыке. Сочинительство музыки — такая же двойка. Музыкальный слух немного лучше — на целую Звезду выше, и то, по-видимому, благодаря Адамантитовому телу. Навыки игры на инструментах… печальные: лучше всего струнные — две с половиной Звезды. Стихосложение — совсем беда, всего одна Звезда. В большинстве других направлений я тоже не блистал. Но затем, к своему большому удивлению, обнаружил — в одном Таланте целых четыре Звезды. В Таланте Оратора.

Возможно, слова Ларинделя о том, что я талантливый рассказчик, были не просто лестью, а вполне заслуженной оценкой.

Прежде чем покинуть храм Пантеона, я не забыл полностью облачиться и забрать своё копьё. Затем искренне поблагодарил служителя Ишида — ведь он всё это время сторожил келью, и отсыпал ему десять серебряных. О потраченных монетах не жалел: парень совершил настоящий подвиг, удержав певицу от проникновения в мою комнату.

Как только вышел из ворот храма, сразу заметил Меранделу, сидящую на мраморных ступенях. Выглядела она неважно: волосы — словно воронье гнездо, руки слегка подрагивали. Я мог бы пройти мимо, и, возможно, она бы и не заметила. Но всё-таки сел рядом и сказал:

— Спасибо.

— А?! — с трудом сфокусировала на мне взгляд. — Ом Рэйвен. Простите меня, мне так стыдно… Я сама не знаю, что на меня нашло… Точнее, знаю, но всё равно вела себя неподобающе.

— Всё хорошо, — я пригладил ладонью её растрёпанную причёску и поднялся на ноги. — Ничего ведь не случилось.

— Да, но… — она поднялась и посмотрела мне в глаза. — Это я должна вас благодарить.

— Считайте, что поблагодарили. А сейчас, Мерандела Сладкоголосая, надеюсь, вы попросите прощения у молодого послушника, чью тогу вы порвали.

— А я порвала? — в лёгком ужасе прикрыла рот ладошкой.

— Немного, — кивнул я. — Десятка медных хватит на ремонт.

— Спасибо…

— Прощайте, Мерандела…

— Сладкоголосая!

— Да да, — махнул я рукой и спустился по храмовым ступеням.

Всё же, видно, не зря прокачал Ментал до четвёрки! Иначе я бы, наверное, не устоял, когда Мерандела прижалась ко мне своей довольно пышной грудью. К тому же, проведя немало времени в Прошлом Цикле рядом с Дайсом, я не раз участвовал в таких оргиях, что даже самые развязные порностудии на Земле отказались бы снимать подобное. Так что вполне представлял, что мог бы устроить в той келье, тем более что находился под действием целой охапки возбуждающих и раскрепощающих сознание трав.

Какое-то время опасался, что менестрельша бросится за мной следом, но она, видимо, решила прислушаться к моим словам. Низко склонив голову, Мерандела побрела вверх по храмовым ступеням. Надеюсь для того, чтобы принести извинения молодому служителю, тогу которого порвала совсем недавно.

Вздохнув с немалым облегчением, я пошёл в сторону филиала Цеха Проходчиков.

До указанного жрецом Сундбада времени у меня ещё оставался запас, и мне захотелось проверить, как поведёт себя Цеховая Книга после того, как Отголосок её создателя меня едва не уничтожил, вмешавшись в ритуал, проводимый Ариэн.

В храме я не решился прикоснуться к алтарю Ишида, но Книга — это всё же не алтарь, так что, надеюсь, всё пройдёт нормально.

К моему облегчению, мои надежды частично оправдались. Частично — потому что, с одной стороны, меня не прибило молнией с небес, когда я прикоснулся к Книге, а с другой — никаких «извинений» от Отголоска Ишида за то, что тот меня едва не убил, я тоже не получил.

В Цехе Проходчиков задерживаться не стал, даже на Доску объявлений не взглянул. Просто прикоснулся к Книге, понял, что она ко мне равнодушна, и сразу покинул филиал. Понимал, что не очень вежливо так быстро убегать из Цеха, где я числюсь шерифом, но меня уже ждали Врата Сундбада…

Как и в других городах Пятиградья, Врата Сундбада в Фейсте располагались в отдельном здании, а не как в том же Безью — на вершине храма Пантеона. Причём здание это находилось прямо на центральной площади и по размерам, скорее, напоминало театр оперы, чем пункт приёма путешественников.

На все формальности, включая и «запечатывание» оружия, ушло не более десяти минут, по прошествии которых я покинул «вокзал» и вышел на свежий воздух.

Выйдя за ворота, на мгновение зажмурился от слепящего солнца, отражённого в отполированном мраморе под ногами и позолоченных фасадах зданий. Затем спустился на несколько ступеней, отошёл в сторону, чтобы не мешать другим людям, и замер, осматривая раскинувшийся вокруг город.

Фейст, как всегда, поражал того, кто посетил его впервые. Поражал размахом, безвкусной роскошью и демонстративной вычурностью. Ни одно здание не повторяло другое: тут — башенка в три этажа с резным куполом, там — особняк с фонтаном на крыше, по соседству — сооружение, больше похожее на декорацию к театральной постановке о богах и царицах. На каждом шагу колонны, лепнина, золочёные перила, витражи, статуи в вызывающих позах, балконы с павлиньими перьями вместо навесов. Кажется, архитекторы этого города спали и видели, как бы вложить в каждый метр улицы ещё больше глянца, ещё больше шёлка, мрамора, позолоты и всего, что можно было бы считать «элитным».

И при всей этой театральной помпе Фейст оставлял странное ощущение — будто попал не в город, а в затянувшийся бал-маскарад. Красиво, да. Но фальшиво. Я никогда не любил это место. В нём было слишком много наигранности. Слишком много желания произвести впечатление.

Стоя на ступенях мраморной лестницы, снова поймал себя на том же ощущении, что и в прошлый раз: будто сюда свезли нефтяных магнатов, арабских шейхов, индийских миллиардеров и всех самых эксцентричных богачей со всех краёв Айна — и дали им карт-бланш соревноваться в безумии и показухе.