Чтение онлайн

Появление жреца Сегуны я заметил лишь тогда, когда он оказался прямо передо мной, замерев в двух шагах. Отблески от сферы огня в его ладони яростно плясали в глазах, придавая его лицу нечеловеческое, жуткое выражение.

По спине прошёл холодок липкого, инстинктивного страха. Я не знал, какой приказ он получил от своей Госпожи. А вдруг Отголосок решил его руками прикончить столь непослушного червя?

— Рэйвен Александрит, — произнёс он глубоким тяжёлым голосом, пробирающим до самых печёнок. — Рэйвен Наглец. Госпожа Сумерек… попросила меня помочь тебе.

Неожиданно. Очень.

Мне бы обрадоваться, но я едва удержался, чтобы не скривиться — его, значит, попросили, а мне приказали. Несправедливо. Хотя, если подумать… кто я для Отголоска? Просто путник Опалового ранга. А он — жрец. Мифрилового. В этом сравнении моя ценность, и правда, не впечатляет.

— От помощи не откажусь, — как можно радушнее улыбнулся я. — Как будем забирать алтарь?

— Алтарь Госпожи останется здесь, — покачал головой Человек с Тысячью Лиц, который сейчас выглядел, как обычный лавочник.

Здесь? Странно. Впрочем, не моё дело.

— Ночная Сестра попросила привести к алтарю достойного стать истинным жрецом, — проговорил я с наигранным беспокойством.

— Об этом можешь не думать, — отмахнулся глава гильдии воров. — Эту задачу я возьму на себя.

При этом на его лице промелькнула довольная и слегка язвительная улыбка, словно он уже задумал какую-то многоходовую интригу.

— Меньше работы — это не больше работы, — рассмеялся я в ответ на его слова.

— Ты… — он будто подбирал нужное слово, — странный.

— Мне говорили, — равнодушно кивнул я с самым независимым видом.

— Иди к воде, я ненадолго задержусь, — распорядился жрец Ночной Сестры.

Пожал плечами и, не споря, направился к выходу. Подглядывать за тем, чем займётся этот человек, мне совершенно не хотелось. Жизнь у меня одна, и рисковать ею ради банального, да ещё и мелочного любопытства — слишком высокая цена.

Вернувшись в первую пещеру, я присел на камень у края воды и опустил ступни в солоноватую прохладную гладь. Над головой всё ещё светилась огненная сфера, отбрасывая дрожащие тени на стены. Они плясали, изгибались, ползли по мху и неровным выступам, превращая скромное помещение в нечто мрачное, почти пугающее. Казалось, даже стены дышат в такт всполохам под потолком: глухо, тяжело, с налётом вековой сырости.

Стараясь отвлечься, я вновь активировал Танцующего с Тенями, всё ещё надеясь найти что-то стоящее. Увы, артефактов не обнаружилось. Но обнаружилось другое: под валуном, прижатая массивной глыбой, лежала аккуратная кучка Звёздного жемчуга. Ровно дюжина — чёрные, с вкраплениями мерцающего серебра, все как на подбор, размером с ноготь большого пальца. Блестели они так, будто не два тысячелетия провели в темноте, а только что выкатились из раковины.

В Дейтране за одну такую можно выручить не меньше сорока золотых. Конечно, это не древняя реликвия, но и не пустой мешок. И точно лучше, чем ничего.

Когда Человек с Тысячью Лиц наконец появился, я всё ещё сидел на камне, перекатывая жемчужины в ладони. Они приятно холодили кожу.

— Не претендую, — коротко бросил он, перехватив мой взгляд.

Лицо у него оставалось каменным, но я понял: он знал о жемчуге. И оставил его мне сознательно. Ну, да. Для него это — пыль. Меньше, чем пыль. А для меня — мелкая, но всё же удача.

— Возвращаемся? — спросил он, не приказывая, а как бы между делом.

И небрежно бросил мне пустой кошель, который всё это время прятал где-то, как фокусник. Пересыпав жемчуг внутрь, я кивнул:

— Если алтарь остаётся здесь, возвращаемся.

Дождавшись его утвердительного кивка, я глубоко продышался, зажал кошель зубами и, не раздумывая, скользнул под воду. Она встретила меня прохладой, глухим звуком и вязким тёмно-синим полумраком. Пещера отпускала неохотно.

Как и обещал глава гильдии воров, лодка нашлась на том же месте, где мы её оставили. Мне даже показалось, что она, несмотря на ветер и течения, не сдвинулась ни на метр. Ухватившись за борт, я легко подтянулся, сделал выход силой и, перекинув тело через край, словно пушинку, запрыгнул внутрь. Отряхнулся, не снимая, выжал трусы, а затем — с помощью бытовой магии воздуха — полностью высушился. После чего оделся, не забыв накинуть на плечи тяжёлый, всё ещё грязный плащ.

Что же касается жреца Сегуны — он, как и прежде, занял место на корме. И с тем же задумчивым видом, словно застывший в роли отрешённого философа, наблюдал за мерным движением волн.

Взявшись за вёсла, я развернул наше судёнышко и направил его обратно, в сторону рыбацкого порта. Почти весь путь назад Человек с Тысячью Лиц не проронил ни слова. И лишь, когда до причала оставалось метров триста, заговорил:

— Что дальше? — во взгляде, который он бросил на меня, уже не осталось ни следа прежнего пренебрежения, ни той скрытой, ленивой иронии.

— Вернусь в гостиницу, отдохну. За час до заката встретимся вновь.

— Мне тоже взять лопату и кирку?

Голос прозвучал сухо, без оттенков. Но сам вопрос говорил ясно: в этом городе от его внимания не ускользает ничего.

— Возьмите, — пожал я плечами. — Лишним не будет.

Неужели теперь он действительно будет помогать, а не ограничится ролью стороннего наблюдателя, как в пещере? Ах да… Его ведь Отголосок самой Госпожи попросил. Значит, да. Будет.

Мы спокойно причалили, не вызвав ни малейшего интереса ни у прохожих, ни у рыбаков, ни даже у суетящихся торговцев. Скорее всего, глава гильдии воров воспользовался какой-то магией, чтобы отвести от нас посторонние взгляды. Лодку мы просто оставили у пирса, закрепив швартовочным канатом. На мой вопросительный взгляд спутник лишь махнул рукой — мол, не о чем беспокоиться.

Затем жрец Ночной Хозяйки проводил меня до постоялого двора, после чего исчез, не сказав ни слова. Кто-то мог бы счесть это проявлением раздражения или высокомерного равнодушия, но мне так не показалось. Скорее, он просто находился в состоянии, которое трудно выразить словами. Для него находка истинного алтаря, утерянного века назад, была не просто удачей или исполненным долгом. Это было событие. Потрясение. Личное откровение. Как если бы кто-то на Земле действительно нашёл настоящие гвозди, которыми распяли Христа. И теперь он молчал не из презрения. Он молчал, потому что ему было по-настоящему трудно осознать произошедшее.

Поднявшись в свою комнату, я первым делом проверил сохранность вещей. На первый взгляд всё осталось на своих местах. Но отсутствие маленького, незаметного со стороны волоска, аккуратно оставленного на поверхности рюкзака перед тем, как я покинул номер, ясно показало: кто-то очень вдумчиво покопался в моих вещах. И я даже знал, по чьему приказу был проведён этот обыск. Но не обижался — сам бы на месте главы гильдии воров поступил точно так же. Убедившись, что ничего не пропало, я завалился на кровать, предварительно раздевшись до исподнего.