Чтение онлайн

Вдруг от дерева неподалеку от нас отделилась тень – и в пятно лунного света на поляне шагнула Инга.

– Привет, мальчики, – помахала она.

– Как ты нашла нас? У нас, вообще-то, тайное совещание, – подскочил Феликс.

Я тоже вскочил: черт, я не хотел здороваться с Ингой на балу, потому что считал, что недостаточно готов, а в итоге наш первый сегодняшний диалог проходит в обстоятельствах, когда я похож на грязного оборванца!.. Хуже некуда!

– Я всегда знаю, где находится эта каланча с таким же, как у меня, ДНК. – Инга ткнула пальцем в сторону Клугге. – А он знает, где нахожусь я. Близнецовое проклятье.

– Это действительно так работает? – вскинул бровь Феликс.

Инга проигнорировала вопрос, вместо этого обернувшись ко мне:

– Женя, расскажи им о пророчестве.

Я упустил тот момент, когда мы перешли на «ты». Но в то же время понимал, что говорить Инге «вы», когда она уже стала «тыкать», будет странно и даже невежливо, поэтому кое-как, со скрипом, сменил рельсы на пути своего старенького поезда вежливости.

– Но ведь твой дворецкий запретил мне делать это? – уточнил я и замешкался. – А еще, я не знал, что ты была в сознании, когда произносила пророчество. Всё выглядело так, словно ты не должна помнить о случившемся.

Она рассмеялась:

– Всё верно. Когда у меня случаются видения, я действительно на некоторое время «выключаюсь», что меня ужасно бесит. Но, во-первых, Эрантис пересказывает мне происходящее, а во-вторых, пару лет назад я поставила в квартире камеры видеонаблюдения – и теперь имею честь постфактум подглядывать сама за собой… Должна признать, это страшное зрелище. Я видела, что ты хотел помочь мне подняться, но Эрантис не позволил. Спасибо.

– О чем вы говорите? – с подозрением вмешался Рыбкин.

Инга глянула на него, а потом кивком головы побудила меня к рассказу. Я испытал колоссальное облегчение, когда смог поделиться тем предсказанием с Феликсом. Плюс, мне нравилось, что Инга тоже в курсе. Я больше не чувствовал себя в одиночестве.

У меня в груди теплилась крохотная надежда на то, что Феликс, услышав обо всём, скажет: «Бред, не будет такого». Ведь появление демоницы не произвело на него большого впечатления, что, безусловно, утешало.

Но, к сожалению, предсказание вызвало у Рыбкина совсем другую реакцию. Феликс какое-то время молчал, явно размышляя о чем-то. Потом тяжело вздохнул и, с силой потерев пальцами виски, обратился к близнецам:

– Клугге, Инга… Я могу попросить вас не рассказывать никому ни о пророчестве, ни о появлении Алекто?

Инга в ответ посмотрела на него очень красноречивым взглядом и покрутила пальцем у виска. Клугге только сказал что-то типа «пха» и закатил глаза. На мой взгляд, эти ответы были еще более туманными, чем даже самое неопределенное пророчество, но Феликса они полностью удовлетворили.

Какое-то время все молчали.

В ночном лесу было холоднее, чем в городе, и я порадовался, что у нас столь многослойные костюмы. На старый вяз, под которым мы перетаптывались, как заговорщики, сел филин – и заухал так трагически, словно жаловался на то, что в замке сейчас так вкусно едят, а ему не дают.

Феликс достал из складок своей накидки часы на длинной цепочке, и, глянув на время, резюмировал:

– Надо возвращаться на бал. А то нас спохватятся. Точнее, боюсь, уже спохватились.

– Все под контролем, – Инга отмахнулась. – Я пустила по залу слух, якобы Клугге взбесился из-за того, что херувим удостоил приватной беседы тебя, а не его, и в итоге вы с братишкой пошли решать этот вопрос по-мужски. Поэтому даже если вы вообще не вернетесь, все лишь вздохнут с облегчением, решив, что вы просто наконец-то убили друг друга.

Феликс расхохотался.

Я, воспитанный на книгах, где охочая до зрелищ публика обязательно идет смотреть на дуэли, удивился:

– А разве после такого слуха гостям, напротив, не захотелось посмотреть на то, как их коллеги «решают вопрос по-мужски»?

Инга пожала плечами.

– Наверняка захотелось, но они не рискнули. Ведь у Клугге такой дурной характер, что он мгновенно закопал бы всех незваных зрителей под землю.

Признаться, пока что у меня складывалось впечатление, что у Клугге – самый хороший характер из всех, с кем я познакомился в магическом мире. Стоит, молчит, спасает без лишних слов… Но я не стал спорить.

– Это всё здорово, но наши дорогие коллеги могут спохватиться Жени, – прикинул Феликс.

– Ну а Женю якобы увела я, восхищенная его игрой, – Инга тепло улыбнулась мне и подмигнула, словно старому другу. – Второе, кстати, правда: ты играешь так прекрасно, что у меня чуть слёзы не навернулись на глаза. Если бы моя тушь потекла, я бы не простила тебе этого, господин Фортунов… А сейчас давай вернемся вдвоем – словно после долгой прогулки под луной.

Она подошла, взяла меня под руку и слегка подтолкнула в сторону замка – так уверенно, что я невольно залился румянцем от ее близости. Духи Инги – смесь чего-то пряного с чем-то цветочным – пахли настолько приятно, что я испугался, что у меня потекут слюни.

– А вы, мальчики, немного побейте друг друга, что ли, – посоветовала Инга, обернувшись. – Для правдоподобности.

***

Больше на балу не случилось ничего экстраординарного. В какой-то момент он действительно стал балом – гости танцевали, но я не умёл, и поэтому провел это время в дальнем углу зала, таясь в тенях и пристально глядя на всех, кто оказывался ко мне слишком близко. Я побаивался того, что кто-нибудь сейчас пригласит меня станцевать, и был готов в любой момент дать стрекоча, чтобы избежать позора. Подозреваю, что со стороны я при этом выглядел как настоящий злодей, замышляющий недоброе.

Херувим еще долгое время был в зале, изредка подзывая кого-то для беседы, и я всё время чувствовал его взгляд. Когда Керув наконец-то покинул Полуночный замок, я испытал такое колоссальное облегчение, что чуть не упал. С моего сердца сняли не то что камень – целую скалу вроде той, что под Медным всадником.

И вот наконец появилась возможность, не нарушая приличий, уехать.

Моросил дождь. В такси я сидел, поставив локоть на раму, подперев щеку рукой и глядя на огни ночного города, из-за скорости сливающиеся в единую мерцающую завесу. Феликс, кажется, умудрился задремать: хотя ехать нам было всего-то десять минут.

Дома я принял душ, а когда вышел, в квартире уже царила тишина и темнота. Только в холле горел ночник в виде черепа, который, конечно же, мы называли Йориком. Я поплёлся в свою комнату, как вдруг со стороны спальни Феликса раздалась какофония наобум нажатых клавиш фортепиано.

Для меня этот звук был таким же ужасным, как для любого нормального человека – визг котенка, которому сделали больно.

– Феликс! Что за черт! – я с вытаращенными глазами распахнул дверь его комнаты.

В лучах лунного света, придающих всему призрачный колорит, стало видно рояль, взявшийся откуда ни возьмись прямо посреди спальни, и Феликса – перед ним. Пальцы Рыбкина были растопырены так хищно, словно он был хирургом-садистом, собиравшемся покопаться во внутренностях жертвы не по велению долга, а чисто для души.