Чтение онлайн

Совсем, совсем не то.

«Я тебя еще завоюю», – мысленно пообещал я, опускаясь обратно на своё место и глядя им с Эрантисом вслед. – «Я не милаха. Я крутой суровый мужик, и докажу это».

А потом уныло кивнул Рыбкину:

– Спасибо, что кинул эту бумажку в Эрантиса.

– Всегда рад напакостить ближнему своему, – он шутливо козырнул.

– Ты хотел сказать: помочь?..

– Ты слишком хорошего мнения обо мне, Женя.

Феликс подозвал официанта-ангела и заказал у него что-то, ткнув пальцем в строчку меню. Вскоре тот принёс крупное блюдо в форме ракушки, на котором на подстилке из толченого льда лежали голубоватые полоски морских водорослей. Они мерцали бледным голубым светом.

– У вас отличный вкус, господин, – похвалил ангел, укладывая блюдо в центр стола и собирая пустую посуду. – Этот светолист – для настоящих ценителей. Родом из Южного Моря, редкий вид, собранный на глубине тысячи футов!

– Прямо-таки на тысяче?

– Ну, может, на девятистах.

– Лгать ангелам не по чину, – пожурил Рыбкин.

– Спорить с ангелами – не по-людски! – парировал тот.

Они оба рассмеялись, и ангел ушел. Я с подозрением смотрел на то, как Феликс подхватывает водоросли перламутровыми палочками для еды, сует их в рот и начинает жевать.

– Я обожал светолист, еще когда был рыбкой, – пояснил он, жмурясь от наслаждения. – Целыми днями пощипывал в свое удовольствие. А человеческом теле можно съесть в сто раз больше! Здорово, что теперь его подают во многих кафешках. Попробуешь?

– Не уверен, что хочу, – засомневался я.

Как я понял через несколько дней после своего переезжа, Рыбкин был фанатом не только всевозможных десертов (они у нас дома, действительно, не заканчивались), но также разнообразной экзотической еды. «Чем страннее, тем лучше». Феликс с энтузиазмом пробовал максимально странные вещи – тысячелетние яйца, жареную клубнику, змеиные сердечки и прочую дрянь, которую в наш просвещенный век можно было по щелчку пальцев заказать с доставкой (курьеры иногда приходили с прищепками на носу). В отличие от него, я придерживался традиционных ценностей в гастрономии – и поэтому частенько отказывался от дегустаций.

– А зря. Говорят, светолист улучшает память.

– Да у меня вроде и так еще нет маразма?..

– А как же обилие магических знаний, которыми мне предстоит набить твою голову? – он, накрутив пучок водоросли на второй принесенный официантом комплект палочек, теперь непререкаемо тыкал им мне в руку. Хорошо хоть, не в рот.

Я сдался.

Вкусом светолист напоминал морскую волну. Ту самую, которой ты неудачно захлебываешься, упав с сап-серфа – соль, песок, осколки ракушек… А еще он был склизкий, как устрицы. В общем-то, непонятно, ради чего тут спускаться на глубину тысячи футов.

Феликс, с дикой скоростью умявший всё блюдо, откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на угодья Академии Звездного Света.

Там как раз прозвенел колокол, оповещающий студентов и профессуру о перемене, и на зеленые лужайки, где магнолии перемежались с деревьями какао (Небесным Чертогам были неведомы скучные ограничения климатических зон), вывалило множество ангелов и людей с книгами и ланч-боксами в руках.

– На самом деле, я действительно не представляю, как мне суметь научить тебя всему, – признался Феликс. – Или хотя бы выстроить какую-то внятную последовательность получения базовых знаний.

Я моргнул. Рыбкин с самого начала шутил на тему того, что становление наставником никогда не было его целью, и что обучать меня – та еще морока, но я почему-то думал, что он так кокетничает и выпендривается. Сейчас же его голос звучал серьезно.

– Ну… – я растерялся и тоже посмотрел на величественный дворец Академии. После чего ни с того ни с сего ляпнул: – А что если мне поучиться там?

Феликс крякнул.

– Не получится. Сразу же после того, как Гавриил одобрил идею сделать тебя стражем, я попросил его, чтобы тебя зачислили в Академию – потому что безграничность твоего незнания поразительна. Гавриил поддержал эту идею, но вскоре вернулся с ответом: нет, тебе нельзя поступить в Академию. Ни полноценно, ни вольным слушателем.

Моё сердце заколотилось где-то в горле, напоминая застрявшую в печной трубе голубку.

– Но почему?..

– Официальная причина отказа – ты слишком взрослый и у тебя нет среднего магического образования, что, конечно, является полным бредом, – лицо Феликса становилось темнее от слова к слову, и я поразился тому, что в предыдущие пару недель он так успешно скрывал от меня это раздражение. – А на самом деле…

Он, шумно выдохнув сквозь ноздри, не договорил.

Я вдруг снова вспомнил диалог с Алекто. И, облизнув пересохшие губы, процитировал демоницу:

– «В Чертогах вам не позволят развивать свой талант; никто не будет учить вас, никто не будет радоваться вашим успехам».

– Обобщать не надо, но… В случае Академии данной ситуации Алекто, кхм, действительно умудрилась попасть в точку, – тяжело вздохнул Рыбкин. – Хотя Михаил – глава Небесных Чертогов, его власть не абсолютна. Принимать кого-то в Академию или нет, решает ректор. Я в частном порядке спросил пару преподавателей, не хотят ли они с тобой позаниматься, но им уже успели разослать служебную записку с приказом не обучать тебя, потому что «пока не представляется возможным оценить, как подобное повлияет на репутацию нашего заведения». Повторюсь: это не значит, что все небожители настроены против твоего дара. Но вот с Академией не сложилось.

Я вздохнул. Слышать это было неприятно. Небесный город, так быстро очаровавший меня, не был очарован мной в ответ, а отвержение мало кому приходится по вкусу.

– Как думаешь, мою репутацию еще можно как-то исправить?

– Конечно. В конце концов, и я, и близнецы же свою исправили.

– А почему вы всё-таки были изгоями? – вспомнил я.

Феликс задумался.

– Думаю, лучше, если ребята сами тебе однажды расскажут. Свою историю я тоже временно отложу.

– Такими словами ты только возбуждаешь мое любопытство.

– Люблю быть интересным, – он самоуверенное улыбнулся. – Что касается тебя: мне кажется, тебе просто нужно действовать по завету старого доброго Марка Аврелия: «делай, что должно, и будь, что будет». Раз ты страж, то тебе нужно защищать людей и раскрывать преступления. Рано или поздно твои поступки зазвучат громче, чем слова и страхи сплетников.

Я решил, что стоит ему поверить.

***

Мы остались в Небесных Чертогах до ночи.

Она тут была безумно красивой. После того, как отзвучала элегия заката, обещанное «тихое облако» опустилось на туристический квартал. Оно обволокло мостовые, превращая улицы в мираж, сотканный из серебра и тумана – так, что только верхние этажи и крыши выглядывали из этой призрачной реки. Небо на её фоне выглядело очень четким: взошедшая луна напоминала жемчуг, и ее свет разливался мягкой дымкой.

Мы с Феликсом, обойдя полгорода, уже снова вернулись на ту же холмистую улицу и теперь сидели за стойкой у окна небольшого бара.

Он назывался «Крыло мечтателя Уриила». Феликс рассказал, что бар принадлежал сироте-колдунье, которую Уриил однажды спас от проклятых тварей, а потом воспитал. На двери висела табличка с цитатой хозяйки: «Под его крылом всегда было тепло и безопасно, так что я сочла, что это лучшее название для бара».

Весь день Рыбкин потчевал меня рассказами об архангелах и колдунах из Ордена Небесных Чертогов.