Чтение онлайн

Я задохнулся, поняв, что этот самый рояль, который появляется из подаренного мне перстня. А что касается самого перстня… Что ж, его не было на моём пальце.

– Ты умудрился продолбать ценный артефакт всего через несколько часов после того, как тебе его вручили, – укорил Рыбкин, увидев, как я опешил.

И продемонстрировал свою левую руку. Перстень, конечно же, был там.

– Так это не я продолбал его, а ты – спёр! – возмутился я. – И когда успел только?

– Ты снял его, прежде чем пойти в душ, – Рыбкин пожал плечами. – Я и взял.

– Зачем? Я бы тебе и так показал его, раз тебе было интересно.

Феликс вместо ответа прищурился и эдак многозначительно посмотрел вверх. Я, хмурясь, перевёл взгляд туда же и поперхнулся. Весь потолок покрывали слабо переливающиеся жемчужным цветом магические руны.

– Я должен был проверить, что с этим роялем всё чисто, – объяснил Рыбкин. – Окажись в нём какая-то секретная начинка, руны засветились бы багряным.

– Но ведь мне его подарил Керув… – протянул я.

Для меня самого имя дарителя вовсе не было признаком надежности. Но вот то, что Феликс мог подозревать херувима в недобрых намерениях, стало сюрпризом.

– Вот именно. Керув, – только и ответил тот, а потом перенадел перстень на другой палец. Рояль исчез, и Феликс вернул мне артефакт, а потом упал на свою кровать с закинутыми за голову руками.

Ловцы снов, в изобилие висевшие над ней, заколыхались от потока воздуха. Я, подумав, сел в компьютерное кресло, и стал медленно крутиться на нём. Стоявшая на столе умная колонка при моем приближении начала переливаться всеми цветами радуги, словно виляющий хвостом пёс в ожидании команды.

Феликс признался:

– Как и ты, сегодня я видел впервые видел Керува.

– Серьезно?

– Да. В прошлый раз херувим – другой, правда – приезжал, когда я еще не работал стражем. Не могу сказать, что я рассчитывал, что перед нами явится добрый Дедушка Мороз с бородой из ваты, но я не ожидал настолько… – Феликс помолчал, подбирая слова, – подавляющей сущности.

– Я не заметил, что тебе было тяжело в его присутствии, – покачал головой я.

– Ну, в тебе тоже ничего не говорило о том, что ты вот-вот грохнешься в обморок от ужаса, – Рыбкин приподнялся на локтях и вскинул брови. – С точки зрения внешности ты сегодня был в ударе. Очень переживал, да?.. Потому что казалось, что ты готов передавить всех этих тараканов-людишек, недостойных и левого мизинца на твоей ноге, но тебе всё же не хочется пачкать обувь, поэтому ты кое-как сдерживаешься. «Вам не страшно жить с ним?» – спросила меня одна колдунья, и когда я сказал, что нет, потому что ты классный, она не поверила и уточнила, держишь ли ты меня в заложниках. И когда я снова ответил, что нет, она якобы понимающе закивала: «Ах, наверное, это ваша тайная миссия – ведь врагов надо держать поближе и всё такое, да?..».

Я застонал и закрыл лицо руками.

– Ненавижу себя.

– Не стоит. Оставь эту роль кому-нибудь другому: желающих наверняка найдется немало. Лучше добей их тем, что будь от себя в восторге.

Разомкнув пальцы, я сквозь них свирепо уставился на Феликса.

– Ты не помогаешь.

Он по-доброму улыбнулся.

– А по-моему, ты сейчас улыбаешься.

– Нет, – запыхтел я и поджал предательски приподнявшиеся уголки губ.

А потом бросил еще один взгляд на потолок, где уже потухли сиявшие прежде защитные руны.

– Ты считаешь, Керув видит во мне этого будущего... Повелителя Проклятых? – спросил я. – И поэтому мог спрятать в подаренный артефакт что-то вроде бомбы?

– Бомбы вряд ли. Он все-таки херувим, эй. А вот отслеживающие чары – легко, как мне кажется.

– А что насчет слов Алекто, была ли она права? – я сжал кулаки. – Скажи мне честно: в Небесных Чертогах меня могут счесть слишком опасным и казнить за мой дар?

Феликс внимательно посмотрел на меня.

Пауза. Долгая пауза, разбиваемая лишь пением соловья за приоткрытыми окнами.

– Не думаю, – сказал он наконец. – Я даже не представляю, что должно случиться, чтобы на небесах кого-либо захотели лишить жизни. Я знаю как минимум о двух случаях, когда те, кто должен был быть на стороне света, вместо этого пошли тропой убийств. Страшных убийств. – Глаза Рыбкина вдруг полыхнули яростью, будто на морской поверхности раскрылся водоворот. – Но даже их не казнили, а просто заключили в Беззвездную Тюрьму.

В его голосе мне послышалось неожиданное сожаление, и я уже хотел расспросить его подробнее, но Феликс цокнул языком и, не давая мне вставить и слова, продолжил:

– Надо отдать должное Алекто: она отлично построила диалог для того, что поколебать твою уверенность в происходящем.

– Будто она у меня когда-то была, – буркнул я.

– Вот именно. И хотя некоторые в Ордене действительно относятся к тебе с опаской, демоница беззастенчиво сгущает краски и выворачивает смыслы наизнанку. Ведь во главе Небесных Чертогов стоит Михаил, а он – не идиот. Он знает, что не талант определяет человека, а человек использует свой талант. Нормальные люди не называет злодеями тех, кто умеет стрелять из пистолета или занимается боевыми искусствами, так? Да, сплетников полно везде, но ты работаешь не с ними, а со мной, Гавриилом и Михаилом. Если бы ты вызвал подозрения у наших белокрылых шефов, то тебя бы в принципе не допустили до экзамена на стража. В конце концов, вспомни: Михаил видел и твое досье, и твои мысли – и счел тебя настолько заслуживающим доверия, что позволил поступить на службу.

– Твои слова успокаивают меня, – заявил я крайне чинно для человека, который сутулой собакой свернулся в компьютерном кресле. – Однако, как и сказала колдунья на балу, друзей стоит держать близко, а врагов – еще ближе. Что если Михаил одобрил мою кандидатуру, исходя их этих соображений? И, как сказала Алекто, надеясь контролировать меня?

Феликс какое-то время молчал, словно прикидывая возможность такой подоплеки.

– Сомневаюсь, – покачал головой он. – У меня нет доказательств обратного, но, мне кажется, шеф чаще действует прямо, нежели строит многоходовочки. У него слишком много работы для того, чтобы развлекаться плетением интриг.

Рыбкин тяжело вздохнул, и я почувствовал укол вины за то, что пытаюсь заставить его сомневаться в чистых помыслах старых знакомых. Возможно, он уже проклял тот день, когда согласился с предложением Нонны Никифоровны подселить ему соседа.

А потом Феликс неожиданно спросил:

– А ты сам кем хочешь быть? Героем или злодеем?

– Точно не злодеем, – ответил я мгновенно.

– Тогда, я думаю, тебе не о чем волноваться. На небесах работает презумпция невиновности.

Но мне всё еще было мало. Мало заверений, мало бесед, мало ясности. Я – ненасытный невротик, и вряд ли когда-нибудь изменюсь. Встав, я подошел к кровати и присел на корточки возле нее так, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с лицом Рыбкина. На каких-то онлайн-курсах про коммуникативные хитрости разведчиков, которые я однажды прошел от скуки, говорилось, что так гораздо больше шансов услышать от человека правду.

А правда была мне нужна. Потому что, хотя я и почувствовал облегчение оттого, что Феликс знает о пророчестве, теперь внутри зрела другая тревога. Я переживал, что наши отношения могут измениться из-за предсказанной мне участи.

– Инга – сильная прорицательница? – спросил я.

Он кивнул.

– Насколько мне известно, прежде ее предсказания всегда сбывались.

– Значит, хочу я этого или нет, это моя судьба – стать злодеем.

– Не соглашусь, – Феликс покачал головой. – На мой взгляд, «судьба» – это слово, имеющее значение только для тех, кто позволяет жизни случаться с ним. А если ты сам выбираешь, что тебе думать и делать, то никакой судьбы не существует.