Чтение онлайн

Теперь я знал, что Уриил среди них – самый молодой и шебутной. Вечно что-то устраивает: от книжных клубов до тотализаторов, а по работе отвечает за безопасность магических животных. Уриил всегда дико восхищался Михаилом и однажды сказал шефу, что мечтает занять его место. Михаил воспринял это как косвенное пожелание смерти – должность-то у него пожизненная. Уриил был в отчаянии больше месяца – его кумир от него шарахается!.. – пока Гавриил не взял всё в свои руки и не прояснил ситуацию. Теперь Уриил снова бегает за Михаилом, как маленький восторженный щенок, а тот применяет разные уловки, чтобы избавляться от его настойчивого обожания.

Услышав все это, я вспомнил рыжего кудрявого ангела на балу, который так сильно хлопал в ладоши во время открывающей речи, что они у него покраснели.

– Это и был Ури, – подтвердил Феликс.

Стены бара, носящего имя архангела, украшали старинные карты звёздного неба, а в воздухе витал запах южных специй и фруктового вина. Свет был приглушен, и здесь не было никого, кроме нас, только тихо играла какая-то условно-средневековая музыка.

В других заведениях к вечеру тоже стало пустынно. Феликс объяснил это тем, что сегодня – пятница. В отличие от людей, небожители предпочитали проводить её дома, из-за чего многие места и вовсе были закрыты.

Феликс покачивал в руках рюмку-кордиал с дынным ликером, чья поверхность переливалась золотыми искрами. Передо мной стояла чашка в форме львиной головы с горячим напитком, напоминающим апельсиновый пунш. Выпив половину, я пригрелся, ленясь лишний раз пошевелиться.

Мы болтали о всякой ерунде, но периодически на Рыбкина находили приступы бурной деятельности. Тогда он набирал салфетки и начинал рисовать на них всякие магические схемы, с жаром объяснять мне протоколы действий в тех и других рабочих ситуациях. Щеки у него горели. Кажется, он слегка опьянел, и, взъерошенный и возбужденный поставленной себе задачей – научить оболтуса!!! – выглядел очень забавно.

И вот во время очередного залпа наставнической активности Феликса (он начал учить меня базовому способу активации порталов) с улицы вдруг донесся истошный вопль.

Мгновение – и Рыбкин уже выбежал из бара, на ходу срывая с вешалки свой плащ. Чуть не сверзившись с барного стула, я помчался за ним.

Улица встретила нас густой и плотной тишиной облака-тумана. Крик больше не повторялся, но Феликс уверенно свернул направо. И вот – в ста метрах от бара мы увидели две… нет, три фигуры.

Первыми были Инга и Эрантис. А третьей – ангел, который лежал на земле. Его крылья были беспорядочно раскинуты, всюду – перья. Лицо ангела заливала кровь. Инга сидела на корточках и держала пальцы на его шее, ища пульс. Стоявший за ней Эрантис молча приложил палец к губам, когда мы приблизились: это было явно что-то вроде «Т-с-с, не мешайте госпоже».

– Фу-у-у-ух, слава небу, он жив! – наконец воскликнула Инга, убирая пальцы.

– Что тут случилось? – Феликс опустился рядом с ней.

– А фиг его знает. Мы выходили из Академии, когда услышали крик. Прибежали за несколько секунд до вас. Похоже, кто-то напал на беднягу.

Рыбкин цокнул языком и, убрав волосы раненого, обнаружил рану у него надо лбом – это из нее вытекло столько крови. Инга же протянула руку назад.

– Эрантис, подай тонизирующее зелье, которое я сегодня купила у Луки.

– Да, моя госпожа.

Когда он протянул ей изящный сиреневый флакон, она капнула его содержимое в рот ангелу. Я наблюдал за их с Феликсом слаженной работой по приведению пострадавшего в чувство, параллельно отмечая то, как из тумана к нам приближается несколько испуганных небожителей.

Это были: сторож Академии в форменной синей тоге и с мечом на поясе, наш бармен и цветочница из ближайшей лавки. Расспросы о том, что случилось, закончились здравым решением позвать целителя и полицейских, которых здесь называли астиномами[1]. За ними побежала цветочница, а сторож вдруг охнул, припомнив, что ангел на мостовой – один из сотрудников Академии: во всяком случае, он ежедневно в нее приходит.

Между тем, усилия Инги и Феликса окупились. Ангел слабо застонал и открыл глаза.

– Хей, как вы себя чувствуете? – Инга осторожно взяла его за руку. – Целители скоро прибудут. Вы видели, кто напал на вас?

Кое-как сфокусировав взгляд на нас, раненый сказал, что это был человек в темно-зеленой мантии.

– Я шел по улице, когда вдруг почувствовал, что кто-то пытается вытащить у меня связку ключей из кармана. Как только вор понял, что я засек его, он со всей дури ударил меня кастетом по лбу! Пепел… Как же сильно он меня ударил!..

– Эрантис, дай мне обезболивающее зелье.

– Вы сегодня купили всего одно такое, госпожа. Оно стоит сто золотых. Это слишком много для такой малой раны.

– Ой, да, пофиг, еще заработаю. Давай сюда, видишь: ангел страдает.

– Мне кажется, госпожа, ему просто нравится, как нежно вы поглаживаете его по руке. Он хочет еще вашего внимания, а вовсе не зелье.

– Эй!! – раненый ангел настолько разозлился, что даже сел, после чего Инга передумала тратить на него лекарство.

Феликс между тем спросил:

– Что за ключи были у вас в кармане?

– От Зала Мириадов Эха.

Рыбкин нахмурился:

– Это же тот, в котором хранится опустевшее проклятое оружие?

– Да, – кивнул ангел.

Я вспомнил, что Рыбкин рассказывал мне об этом зале.

Как известно, колдуны создают проклятое оружие создают под особые случаи и для особых врагов. После использования его магия рассеивается. Повторно зачаровать оружие, уже однажды бывшее в бою, еще труднее, чем сделать это с нуля, однако иногда это стоит того. Ведь если вложить в оружие такие же характеристики, как и в первый раз, то оно ещё станет сильнее, чем прежде.

Поэтому многие колдуны продают своё использованное проклятое оружие Небесным Чертогам, и те хранят его, пока не появляется нужда в действительно могущественном артефакте.

И хранят как раз в этом Зале Мириадов Эхо.

– Так, я побежал за преступником, – Феликс поднялся. – Инга, оставайся с пострадавшим.

– Хей, стоп! – ведьма, вскочив, потянула его за рукав. – У тебя же нет соответствующих полномочий в Чертогах!

– И что? Сколько времени пройдет, пока астиномы доберутся сюда и услышат историю? Еще не хватало, чтоб злоумышленник успел стащить какой-нибудь серьёзный артефакт!