Чтение онлайн

– Можете не волноваться, я вас не подведу, товарищ майор.

– Вот и прекрасно, подожди меня здесь, – майор вышел в коридор и вернулся с капитаном, внимательно взглянувшим на Павла.

– Познакомимся, я капитан Быстров. Пройдем, Павел в мой кабинет, – и капитан первый вышел из комнаты.

– Павел, я читал твое личное дело, – продолжил офицер, – и наблюдал за тобой некоторое время, пока ты учился. Я буду твоим командиром, и мы уезжаем через три дня. Но я понимаю, что для тебя очень важно проститься с близкими, поэтому даю такую возможность. Держи конверт, там билеты на поезд до Лещинска и обратно. Обычно так не делается, но, возможно, ты не скоро встретишься с родными.

– В какой род войск меня призывают? – задал единственный вопрос Павел.

– В пехоту, в нее, родимую, об остальном узнаешь на месте. Ну что, ты едешь, время пошло. Жду тебя через три дня в этом кабинете.

Павел вышел из здания и без раздумий направился к вокзалу – времени не оставалось, поезд отходил через час. Он немного пробыл в замешательстве. Его призвали в армию, но род деятельности оставался неясным. Что ж, в конце концов, он везде может послужить, уже не мальчик. Сейчас ему выпал шанс проститься с родными, и он им воспользуется. Даже несколько часов, проведенных в кругу любимых людей, согреют Павла в его дальнейшей армейской службе.

Почтово-багажный поезд медленно вез его в Лещинск, и к своему ужасу Павел видел, что выделенные три дня тают на глазах. Состав еле трогался, долго стоял на семафорах, пропуская скорые поезда, останавливался на всех разъездах и полустанках. К моменту приезда в Лещинск у Павла оставалось около четырех часов свободного времени.

Павел быстро шагал от вокзала, предвкушая радость от встречи со Стрижевыми, как кинется с разбегу в его объятия Вероника, как он подбросит маленькую Наденьку и потреплет по холке Сокола. Губы Павла растягивались в счастливой улыбке, когда он подходил к маленькому зеленому домику и видел, как приветливо горит свет в его окнах.

Все было именно так: он наконец попал в объятия близких людей. Евдокия заторопилась с самоваром, а Михаил утянул Павлика в большую комнату, где обычно кроил и шил. Но Наденька все же побывала в руках любимого братика, получив гостинец, без которого он к ней не приезжал. Единственное, что огорчило его – дома не было Вероники. Сегодня шла генеральная репетиция новогодней сказки, и Вероника была в театре. Павел понял, что туда ему придется бежать самому, потому что ждать времени не оставалось.

– Павлик, почему тебя призывают, не дав завершить курс?

– Не знаю, дядя Миша, везде такая таинственность. Мы даже не знаем, в каких войсках будем служить. Мне кажется, ребята попадут по медицинской части, а вот меня призывают в пехоту.

– Павлик, прошу, береги себя. Мы-то знаем, какой ты отчаянный. И это твоя вечная борьба за правду, будь осторожен, – Евдокия плакала и крестила любимого Павлика.

– Евдокия, перестань своими слезами портить нам этот вечер. Павел, я тоже думаю, что тебя призывают обучиться военному делу, а не бороться с несправедливостью. Прошу тебя, помни об этом, совершенствуй свое умение, но держись подальше от демагогов. Сам знаешь, какие сейчас времена, кругом процветают доносы и обман.

– Дядя Миша, можете мне дальше не объяснять, я вас хорошо понял, не волнуйтесь. Вы правы: моя цель – это отслужить положенный срок и вернуться в институт. Как раз сейчас мы стали подходить к интересующим меня предметам, жаль, что я не прохожу службу в одном из военных госпиталей.

– Павел, госпиталей на твой век хватит, береги себя, а мы тебя все будем ждать. Не забывай нам писать письма.

– Я обязательно напишу Татьяне уже из армии, а сейчас побегу в театр, встречусь с Вероникой. И мне надо спешить на вокзал.

Все вышли на зимнее крыльцо, чтобы проститься с Павлом. Сокол пытался запрыгнуть на грудь Павлика и облизать его нос. Глядя на эту картинку, заливисто смеялась двухлетняя Наденька. Евдокия не могла унять слез, поэтому лишь поцеловала Павлика в русый чуб. Михаил, обняв своего наследника, вновь сказал, чтобы он был осторожен.

– Павел, я не знаю, кто сейчас воспитывает солдат. Поэтому прошу, не кипятись, если они тебе покажутся грубыми, если будут смеяться, критиковать тебя или просто запретят тебе быть самим собой. Пройди через это. Будь выдержанным, но помни наш завет: сохранить свою честь, не пожалев и жизни.

– Спасибо, дядя Миша, я запомню эти слова. – Павел внимательно и без улыбки посмотрел на Михаила. Его взгляд выразил такое понимание, что Михаил махнул рукой и отвернулся, смахнув непрошеную слезу. Но Павлик уже обнимал его, чтобы быстро побежать в сторону театра. Все молча смотрели ему вслед. Наконец зашли за ворота и закрыли калитку.

– Он уехал надолго, чует мое сердце, – Евдокия рыдала в голос, почти повиснув на Михаиле. Он помог жене зайти в дом и бережно уложил на кровать.

– Евдокия, я и сам что-то почувствовал, но держи себя в руках. Ты же знаешь, кто Павлик для нашей Вероники, не будем пугать девочку своим воображением.

– Именно о ней я и думаю, он ее принц, хотя она сама еще не понимает этого.

– Я думаю, что она мудрее всех нас, – и Михаил тоскливо вздохнул.

Павел почти бежал к театру знакомой дорогой. Сколько раз он провожал и встречал здесь эту малолетнюю актрису, отчаянную Веронику. Они не виделись этим летом, потому что Павел работал все каникулы в больнице. Стрижевы знали, что увидятся с Павликом под Новый год, и с этим праздником были связаны надежды Вероники на встречу. Она не предполагала о его неожиданном призыве в Красную Армию.

Павел знал театр, как родной дом, и его тоже здесь все знали, от актеров до билетеров. Он незаметно открыл дверь и прошел в зрительный зал, где освещалась лишь одна сцена. На ней развивалось волшебное действие сказки «Золушка». На сцене царила злая мачеха, которая руководила своими несносными дочерьми-лентяйками, одну из которых и играла Вероника. Павел впился в девушку глазами: она была комично одета, безобразно причесана, но своими репликами смешила всех присутствующих актеров.

– Вероника, этот бал – триумф бедной Золушки, над которой вы с сестрицей вволю поиздевались. А ты перетягиваешь все внимание зала на себя. Зачем ты потеряла во время танца свою туфельку сорок первого размера?

– Ну, Виктор Николаевич, я хотела, чтобы было смешно, – виновато говорила его строптивая актриса.

– Я прошу тебя, делай все как в сценарии, не импровизируй. Это моя личная просьба к тебе, – и режиссер посмотрел на Веронику долгим испепеляющим взором. Вероника лишь кивнула, опустив голову.

Павел зачарованно смотрел на девушку: когда это она так успела вытянуться? Но она не просто вытянулась, она расцвела. Эта ее гибкая фигурка, божественно золотые волосы, эта стремительная легкая походка. Павел был околдован Вероникой, он слушал из зала звук ее голоса и цепенел: он уезжает, а она остается здесь. Какая несправедливость! Сейчас Павел понял, что никуда не хочет уходить от нее, но это невозможно, он должен бежать на вокзал. А эта проказница продолжает что-то творить на сцене, все заливаются смехом, а бедный режиссер хватается за голову. «Вероника, а ведь ты – моя звезда!» – вдруг подумал Павлик, выходя из темноты на свет перед сценой. Он даже не заметил этого, ошеломленный своим открытием. Ему казалось, что любовь придет к нему в другое время и где-то далеко отсюда. Но все случилось сейчас, и по сцене носилась эта принцесса, его идеал…