Стрижи на рекой
Шрифт:
Глава 6
Павел уезжал в Саратов, впервые оставляя дом и родных людей. На вокзал его пришли проводить Татьяна, Михаил, Евдокия и, конечно, Вероника. Павел стоял немного растерянный. Впереди его ждала интересная жизнь, но он остро осознавал, что главные для него люди остаются в Лещинске.
Татьяна, у которой уже округлился животик, смотрела на него мокрыми от слез глазами. Как дорога ему божественно прекрасная тетушка, как хочется защитить ее от этого страшного мира, в котором она остается.
Михаил и Евдокия – они оба не сомневались, что отец и мать Павла вернутся, и только мечта об этом дне помогала ему в самые тяжелые минуты. Они подчеркивали, что Павел взял от них самое лучшее, и что они бы теперь гордились своим сыном. Слыша эти слова, душа Павла взлетала. Юноша ставил себе великие цели, не сомневаясь в своих способностях их приблизить.
Вероника… Эта двенадцатилетняя егоза – невозможно без улыбки думать о ней. Как он будет теперь без ее бесконечных вопросов, безмерно надоедавших ему? Но к ним подходил его главный наставник, Иван Григорьевич Петров, который уже звал его в вагон. Доктор Петров сам вез Павла в Саратов, чтобы быть рядом с ним все это время. Михаил улыбался сквозь усы: Павел для Ивана был ближе родного сына. Старый лекарь безошибочно определил в Павле наследника, столь же одержимого медициной, как и он сам. Он сможет передать ему всю мудрость, накопленную за долгие годы.
Отец Павла Григорий Граф был сыном немцев-колонистов, издавна живших под Саратовом. После окончания Московского университета он стал преподавать математику в мужской гимназии города Царицына. На благотворительном бале, который давало немецкое землячество города, Григорий познакомился с прелестной юной гимназисткой Ксенией Кербс. Они встречались совсем немного, урывками и тайно ото всех, но чувство, вспыхнувшее между ними, было очень сильным. Вскоре разразилась первая мировая война, и Григория призвали на фронт офицером в артиллерию. Всю войну длилась их любовная переписка, которая удивляла родных Ксении. Никто не сомневался, что они поженятся сразу, как вернется Григорий. Он вернулся в Царицын зимой восемнадцатого года, но оставаться после свадьбы в Царицыне не смог, поскольку сразу попал в поле зрения ЧК как вернувшийся с фронта офицер. Молодожены решили тайно покинуть город. Их путь лежал в Самару, где у Григория были друзья. Там он оставил Ксению, чтобы воевать в армии Колчака. Потом неожиданно появился в конце двадцатого года, и они переехали в Оренбург. В ноябре двадцать первого года у них родился сын Павел.
Из Оренбурга Ксения написала коротенькое письмо своей лучшей подруге в Царицын, с просьбой сообщить ее адрес Татьяне, если что-нибудь узнает о ней. Та выполнила ее просьбу, но так сложилось, что Николай Кербс, их брат, пропавший на фронте еще в шестнадцатом году, с неизвестной оказией передает письмо для родных. И добрая подруга, жившая рядом с ними в Царицыне, решила переслать его по известному ей адресу в Оренбург. Это роковое письмо попадает в поле зрение органов, становится понятно, что эта семья ведет переписку с заграницей. Этого оказалось достаточно, чтобы в двадцать восьмом году родителями Павла заинтересовались в ЧК, а затем арестовали их.
В Лещинске Татьяна записала восьмилетнего Павлика на фамилию Граф, позже под этой же фамилией оформила над ним опеку. Она ничего не сказала про его родителей, выдав Павлика за беспризорника.
В школе Павлик учился легко, быстро схватывая необходимые знания. Учителя признавали его способности, но недолюбливали этого красивого мальчика. Он был абсолютно равнодушен к школьным мероприятиям, кружкам или военным играм. Его интересовало естествознание, и все свое свободное время он проводил в больнице. С доктором Петровым Павлика познакомила старенькая учительница ботаники, и с пятого класса Павел уже шел к своей главной цели – профессии врача-хирурга.
Павлику была чужда казенная атмосфера школы еще и потому, что она разительно отличалась от душевного тепла родного дома. Как только он заходил в калитку и к его ногам бросался Сокол, он оказывался совершенно в ином мире. В мире, где он мог не притворяться в своих самых глубоких чувствах, мог задавать любые вопросы и обсуждать любые проблемы. Здесь он мог быть романтиком, никогда не стесняясь этого, быть ранимым и проявлять твердость. Здесь била ключом настоящая жизнь, а не скрывалось двуличие и подлость. Рядом были любимые книги, которые расширяли пространство его мира. Их же читала и Вероника, с которой можно было о них говорить. Татьяна исступленно любила театр и хотела, чтобы Павел знал весь классический театральный репертуар. Евдокия разговаривала с ним на французском, требуя правильного произношения, а потом кормила вкуснейшими пирогами. Но главным авторитетом являлся для Павла Михаил, с которым они могли говорить обо всем, даже о любви:
– Дядя Миша, а как мужчина может понять, что встретил любимую женщину? На вид они все красивые и скромные.
– Павлик, смотри глазами, а не пытайся разглядеть красивые картинки, что придумал сам. Рядом с ней все цветет и благоухает: ее дом, сад, она сама. В руках все горит, а губы улыбаются. Она быстра, как веретено, но неожиданно все становится на свои места. Она подшучивает над тобой, но никогда не обидит и не унизит. Рядом с ней всегда легко, она занята, ей некогда отдавать тебе много внимания, но между тем она незримо рядом. Лишь только тебе надо помочь, она вмиг отзовется. Ты во всем ощущаешь ее поддержку, ты уверен в ее верности, она никогда не способна изменить тебе, своей семье и детям. Да что я тебе все рассказываю, ты уже наверняка понял, о ком я тебе говорю, – улыбнулся в усы Михаил.
– Да, понял, о тете Дусе и о Татьяне.
– Правильно, но еще и о Веронике, ведь она тоже Стрижева.
– Ну, она еще ребенок, – снисходительно отмахнулся Павел.
– Она будущая женщина, – Михаил с любовью прислушался к звонкому голосу внучки, доносившемуся с улицы.
Улица для Павла была местом, где жили его друзья, с которыми он играл в мяч, гонял голубей, бегал на речку, а когда подрос, ухаживал за девушками. У девчонок он пользовался успехом, привлекая не только красотой, но и твердостью своего характера. Это был его любимый мир. А еще, конечно, больница, в которой царствовал старый хирург Иван Петров. И вот этой осенью они вместе с ним покидают Лещинск, чтобы Павел сдавал экзамены и учился в Саратовском медицинском институте.
Глава 7
– Татьяна, опять этот противный Николай Желтков ругается в своем дворе, – четырнадцатилетняя Вероника, забросив портфель, забежала в домик Татьяны. К ней тут же приковыляла на еще не окрепших толстеньких ножках общая любимица, полуторагодовалая малышка.
– Наденька, ты так замечательно научилась ходить, и за это от нас с Соколом тебе сладкая морковка, – Вероника протянула малышке зеленый хвостик.
– Вероника, это он выгнал очередную жену. Целый день с их двора доносились его вопли, брань и слезы Агриппины. Он кричал, что в погребе протухла курица, и с ремнем гонялся за ней по двору. Потом она ушла со двора с чемоданом.
– Не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем.
Михаил Стрижев замечал, каким блудливым взглядом провожает сосед Татьяну, не скрывая своего интереса. Татьяна после рождения дочери расцвела, исчезла ее худоба, фигурка стала стройной и притягательно-округлой. Теперь она с удовольствием останавливалась поболтать с соседками, чтобы рассказать, как растет ее дочь. В такие моменты ее лицо становилось нежным и беззащитным, она была восхитительна.
Михаил опасался, что Николай Желтков разрушит еще только налаживающуюся после разлуки с Петром жизнь Татьяны. Поэтому он решил прояснить, до какого момента их сосед готов пойти в своих намерениях.
Михаил сидел на лавке перед домом и курил папиросу, рядом с ним лежал Сокол. Первую шотландскую овчарку еще щенком подарил Михаилу городской чиновник в благодарность за сшитый костюм. Потом Михаил узнал, что арестовали хозяина, занимающегося разведением этой редкой породы. Но свое сердце он уже отдал этому бело-рыжему комочку, назвав щенка Соколом. Той первой собаки уже не было, но года три назад Михаилу принесли другого щенка. И сейчас во дворе резвится молодой Сокол, любимец Вероники.
– Здравствуй, Николай Тимофеевич! – поздоровался Михаил с Желтковым.