Чтение онлайн

– Здравствуй, сосед! – ответил Желтков, идущий мимо Михаила к своему дому. Это был высокий полный мужчина, одетый как обычно: синие галифе, заправленные в высокие сапоги, защитного цвета мундир и фуражка. Выглядел он очень важно, но впечатление несколько портили крючковатый нос и глаза цвета рыбьей чешуи. На его губах постоянно змеилась гадливая улыбочка. Он изо всех сил пытался казаться добродушным простаком, но это мало кого могло обмануть. Сосед обладал властью уничтожить любого, кто казался ему опасным.

– Что, решил отдохнуть от своих заказчиков? – остановился он рядом с Михаилом.

– Да, отдыхаю, жду, когда Евдокия сметает раскрой.

– А, что Татьяна, так и не нашла работы? Это ее дворянское воспитание, вон, какая она вся ладная, и ручки ее, сразу видно, не держали ничего тяжелее ложки. Да и фамилия у ее Павла странная. Надо бы проверить, почему ей так нравятся царские титулы! – Желтков хихикнул и откровенно посмотрел на Михаила.

– Зачем же, Николай, я тебе сам могу все объяснить. Татьяна из поволжских немцев, мальчик тоже из них, правда, беспризорник. Татьяна его опекунша еще с малолетства, но фамилию мальчику оставила.

– Откуда ребенок мог знать свою фамилию?

– В этом возрасте дети уже помнят свои имена.

– Ну-ну… Один ты считаешь, что ваш Павел какой-то особенный. А ты знаешь, что он воровал у меня голубей?

– Павел никогда не брал чужого, зря ты на него наговариваешь. Когда он уезжал в институт, даже раздал своих голубей ребятам.

– Михаил, а ты на свободе лишь потому, что шьешь костюмы большим начальникам. Помни, из каких казаков будешь сам. Предупреждаю: эта семейка, Татьяна и Павел, до добра тебя не доведут, сам понимаешь, какие сейчас времена. И ребенка Татьяна родила без мужа, еле замяли скандал в театре. Избавься от своих квартирантов, пока не поздно.

– Николай, Татьяна одна тянет на себе все наше хозяйство. Я постоянно работаю над заказами, а Евдокия уже не молода. Татьяна нам заменила дочку, я даже помыслить боюсь, что она уйдет от нас.

– Не уйдет сама, мы поможем, – усмехнувшись, Желтков пошел к своему дому.

Вечером Татьяна сидела в кухоньке Стрижевых – вновь решалась ее судьба. Михаил был крайне серьезен:

– Таня, за тобой могут прийти в любой момент. Желтков об этом сказал определенно. Он играет с нами, как кошка с мышкой, но не сомневается, что заглотнет тебя. Или тебя арестуют, или ты станешь мыть полы в его доме. Сама понимаешь, что это значит.

– Михаил, мне надо уехать. Но как же Наденька? Мне придется везти ее в неизвестность…

– А вот про это даже не думай. Мы с Евдокией уже все обсудили и решили: девочка останется здесь. Вырастим с божьей помощью, а ты поедешь к Павлу. Снимете жилье, пойдешь работать, будешь присматривать за ним. Потом, когда ты сама скажешь, что все в порядке, мы передадим тебе девочку.

– Татьяна, – сидящая рядом Евдокия обняла и прижала женщину к своей груди, – за Наденьку не волнуйся, она здесь остается в родной семье.

– Танечка, и подумай, как будет рад тебе Павлик. Он всегда мучается, когда уезжает отсюда. Ему там без нас очень одиноко, – Вероника обнимала старшую подругу сзади и покрывала поцелуями ее волосы. – Подожди немного, потом и я приеду в Саратов, буду учиться на актрису.

– Михаил, Дуся, я прожила с вами незабываемые десять лет. Хочу, чтобы вы знали: ваше гнездо сделало меня счастливой. Безумие и жестокость мира разбиваются у калитки вашего дома. Я оставлю здесь Наденьку, пока не смогу для нее создать такой же дом.

Татьяна исчезла на следующий день. Все необходимые бумаги ей помог быстро оформить Михаил. В который раз он ходил по острию ножа, но это было необходимо для любимых людей, и он делал это.

Татьяна приехала к Павлу, который уже третий год учился в институте. Они сняли домик на дачной окраине городка и зажили уединенно. Павел почти все свое время проводил в институте, а вечерами работал санитаром в больнице. А Татьяна устроилась работать костюмершей в свой старый театр, где работала еще при жизни Зинаиды Хмелевой.

Через год, летом сорокового года, на гастроли в Саратов приехала труппа музыкального театра северной столицы. Татьяна любила оперетту и уговорила Павлика пойти с ней вечером в театр. Павел прихватил с собой двух однокурсниц, которые буквально приклеились к нему. «Нет, ну какой Дон Жуан, – в который раз думала Татьяна, скрывая улыбку. – Не зря Вероника всем раскрывала на это глаза, а никто ей не верил. Да и мудрено не влюбиться в этого красавца».

Она с обожанием смотрела на своего племянника, который с легкостью пленял сердца юных студенток, не придавая этому значения. Девушек с неумолимой силой тянуло к нему, сам Павел был галантным, но всерьез никем не увлекался. Ему исполнилось восемнадцать лет, и вся его жизнь была уже спланирована заранее.

Татьяна читала программку – фамилии ей ничего не говорили. Потом стал гаснуть свет, заиграла музыка, тихо открылся занавес. Началась божественная сказка «Летучей мыши», и Татьяна всем сердцем отдалась действию на сцене. Эта легкая и красивая жизнь на мгновение отдалила ее от ужасов сегодняшнего дня. Женское сердце возносилось на гребень волны под чарующие звуки, и тут же падало и разбивалось, и от этого полета захватывал дух. Но она не умирала, лишь испытывала восторг и упоение.

Но что это? На сцену вышел герой, который пел известную арию князя, встречающего гостей. Он был необыкновенно красив, голос его был мягким и пленительным, она узнала бы его из тысячи голосов. Это был ее Петенька.

Едва дождавшись завершения спектакля, она постучалась в дверь гримуборной. Услышав приглашение, она вошла и застыла на пороге. В комнате находилось несколько артистов, но ее глаза выхватили лишь одно лицо, с голубыми глазами и рассыпанными до плеч русыми волосами. Обернувшись, эти глаза сначала прищурились, а затем застыли на лице Татьяны, а губы стали растягиваться в счастливой улыбке. Уже переодевшийся Петр одной рукой обнял Татьяну и, закрывая ее от друзей, потащил куда-то за кулисы. Он целовал ее глаза, лоб, волосы, гладил ее спину и его руки дрожали. Из глаз Татьяны лились слезы счастья.

– Таня, я был рад, что наши гастроли начались с этого города. Я надеялся разыскать в институте Павла и расспросить о тебе.

– Петенька, но в программке стоит другая фамилия, я даже не подозревала, что это ты.

– А, это сценический псевдоним. Знаешь, я встретился со своим старым учителем по вокалу, когда-то он уговаривал меня заняться музыкой. Я приехал домой, и он предложил мне работу в филармонии маленького городка. Через некоторое время уговорил прослушать меня своего старого друга, дирижера театра оперетты. Так меня приняли в состав этой труппы, оставив сценический псевдоним. Таня, ты можешь поверить, что с самого момента нашего расставания я ни на минуту не забывал о тебе!